Чтение онлайн

Я глянул на часы. Было 1100. Времени оставалось в обрез. Заскочил домой, взял вещи, а затем заехал в дет скую поликлинику, где работала Лена – девушка, с кото рой мы тогда встречались (через несколько лет она стала моей женой), и вместе с ней отправились на вокзал. Туда уже подъехали мои родные попрощаться.

В поезде таких, как я, призывников было человек де сять. Мы приехали в Луганск, потом в Каменнобродский район города, к месту назначения – в нашу воинскую часть. Из КПП вышел сержант, которому я предъявил документы, выданные военкоматом. Тот засмеялся и го ворит: "Ну вот, за этим КПП кончается твоя вольная жизнь. Пока ты с этой стороны, я тебе не начальник, но только переступишь порог – и ты мой подчиненный". Я улыбнулся и ответил, что к этому готов. Потом вышел офицер и пригласил меня в расположение части – нача лась моя воинская жизнь…

…Уже далеко позади армейские годы, но я часто вспоминаю их и думаю, что они мне дали, не зря ли это потраченное время? И каждый раз отвечаю себе: "Нет, не зря". Военная служба научила меня не только ответст венности, собранности, умению преодолевать трудности и нагрузки, но и очень важному – умению подчинять и подчиняться. Потом я не раз убеждался, что армейское единоначалие – это не пустой звук, а залог того, что структура, построенная по военному принципу, работает четко и надежно.

…Попал же я, как оказалось, в роту специального на значения, которую готовили для отправки в ГДР. Каран тин проходил на полигоне в Трехизбенке. Наш непосред ственный командир сержант Джурабаев, очень требова тельный и взыскательный, поддерживал в подразделе нии жесткую дисциплину. Физически нагружал нас сполна: 6километровые кроссы в противогазе мы пробе гали практически ежедневно. Но благодаря тому, что до армии я активно занимался спортом, с нагрузками справ лялся успешно. Среди моих сослуживцев оказалось не мало спортсменов, и все они оценили роль полученной на гражданке физической подготовки.

Вообще, умению преодолевать трудности в нашей части придавалось большое значение. И командир полка полковник Нищев, и командир роты капитан Калинин, и взводный старший лейтенант Цеханский – все много и настойчиво занимались спортивной подготовкой. И вот в конце ноября мандатная комиссия решала вопрос по отправке в ГДР. По каждому персонально. Когда представитель мандатной комиссии взял мои документы и внимательно глянул на графу "место работы", то сразу же заявил, что я никуда не поеду. Потом назвал еще три фамилии (все они работали до армии на Южмаше) и сказал: "Передай им, чтобы и не заходили". И тогда впер вые мне стало понятно, что причастность к заводским секретам является не только моральным преимущест вом, но и большим ограничением в жизни. Уже значи тельно позже, работая в органах безопасности, я не раз сталкивался с подобными случаями, когда "секретоно ситель" не мог выехать за рубеж, был несвободен в кон тактах и передвижениях. Но такова была жесткая систе ма государственных приоритетов, когда защита секретов была одной из важнейших задач в стране.

Вскоре после комиссии я был отправлен в часть, рас полагавшуюся в Белой Церкви Киевской области. Здесь и прошел основной период службы. Занимались мы ин женерным обеспечением войск, учились взрывному делу, системе разминирования. Было много практики: трени ровались закладывать взрывные устройства, правильно осуществлять подрывы, обезвреживать мины разных ви дов – противопехотные, противотанковые и т. д. Надо отметить, что все наши воинские руководители – и ко мандир части подполковник Нечаев (умница, эрудит, по том преподавал в одной из военных академий в Москве), и его заместитель майор Ершов (Герой Советского Сою за, участник форсирования Днепра во время Великой Отечественной войны), и ротный капитан Бандинок, его заместитель Буго (латыш, интеллигентный, воспитан ный человек), и взводный лейтенант Вячеславов – при давали нашей подготовке большое значение. И делали это системно.

Во время службы я продолжал заниматься математи кой, физикой, рассчитывая после армии поступить в вуз, чтобы продолжить учебу. Както заметил, что некоторые наши офицеры – курсанты академий – тоже сидят за учебниками, решают задачи. Мне стало интересно, смогу ли я одолеть задачи для высших военных вузов. Набрал ся смелости и попросил у начальника штаба Соловьева, который тоже учился в одной из академий, дать мне по пробовать свои силы. Он удивился, но учебник дал. Я ус пешно справился с несколькими задачами, чему Соловь ев удивился еще больше и вдруг попросил меня ему по мочь. Я с готовностью взялся за дело, а про себя мыслен но поблагодарил моих школьных и техникумовских пре подавателей, которые, не жалея сил, прививали мне и мо им одноклассникам интерес к точным наукам.

Вскоре уже несколько офицеров стали регулярно об ращаться ко мне с просьбой помочь выполнить те или иные задания. Я не отказывался, всегда с удовольствием используя лишнюю возможность позаниматься, восста новить знания. Помню, сидел я както раз в ленинской комнате, углубившись в одну из математических задач. Вдруг слышу сзади голос: "Да что ты мучаешься?". Огля дываюсь, а это командир части подполковник Нечаев. Я вскакиваю, а он машет рукой: "Сиди, сиди". А сам заинте ресованно поглядывает в мою тетрадь. "Ну, так это про сто", – смеется и подсказывает ход решения. И хотя мне было немного не по себе, что командир части вот так за просто со мной беседует, про себя я подумал, что он мо лодец, не только толковый командир, но и грамотный специалист. Добрый десяток лет как вуз закончил, а ма тематические формулы отлично помнит.

Вообще на душевных людей мне везло. Хорошо за помнил случай, когда накануне моего дня рождения меня вызывает один из офицеров, вручает запечатанный пакет и приказывает доставить его по назначению в одно из подразделений в Днепропетровской области. "Сегодня 18 июля, завтра – 19е, твой день рождения. Доставишь пакет, получишь расписку и по дороге заедешь домой, от метишь с родными праздник". Услышав эти слова, я не сказанно обрадовался. Побывать на день рождения в родном городе – это ли не лучший подарок! И когда неожи данно появился дома, родные очень удивились и обрадо вались.

Говоря об атмосфере, царившей тогда в армии, хоте лось бы отметить, что во взаимоотношениях военнослу жащих разных национальностей никогда не возникало никаких конфликтов. Наоборот, отношение выходцев из тех или иных республик друг к другу было самое уважи тельное. Со мной вместе служили эстонец Александр Лу кин, латыши Эдуард Приеде, Вольдемар Перканс и Эрик Пиешинш, литовец Альдиргес Мисюнас, казахи Айназа ров и Ненадов, азербайджанец Юрий Айразулов, много ребятукраинцев – Николай Головко, Юрий Михайлов из Донецкой области, Валерий Доротич из ИваноФран ковска, мои землякиднепропетровцы Рудольф Зайко (с ним я учился в техникуме), Ефим Ман, одессит Наум Кушнир и многие другие. Веселые ребята и надежные то варищи. Запомнилось очень мне, что военнослужащие из Прибалтики с техникой были на "ты", быстро осваивали военную аппаратуру, электроприборы, особенности ра боты взрывных устройств. И при этом нос не задирали, держались спокойно и доброжелательно. Это очень им понировало.

Ценились у нас и хорошая шутка, и солдатский юмор, который никогда не давал скучать. Некоторые случаи за помнились навсегда. Сидел както наш взвод на кухне в наряде, картошку чистил. А Наум Кушнир, наш главный юморист, вдруг говорит, обращаясь к старшине: "Това рищ старшина, почему у нас так невесело? Надо бы спеть". "Давайте, пойте", – поддержал предложение тот. Наум, оглянувшись на меня, чистящего в углу картошку, хитро подмигнул и заявляет очень серьезно, без тени улыбки: "Да вот Деркач у нас хорошо оперные арии поет. Особенно арию умирающего лебедя из балета "Лебеди ное озеро". Слезу вышибает". И повернувшись ко мне, от чаянно стал подмигивать, как бы призывая: "Подыграй!".

Старшина ко мне: "Ну давай, спой". И Кушнир, не пе реставая подмигивать, туда же – серьезным голосом поддерживает старшину: "Не стесняйся, спой!". Я отне киваюсь, а старшина и слышать ничего не хочет, нарядом вне очереди грозит. Потом разобрались, что к чему, и долго еще со смехом вспоминали этот случай. Слава Бо гу, что старшина был из другого подразделения, а потому последствий по службе не было.

Сам я тоже любил пошутить. Иногда, правда, делал это, как говорят, на грани фола. Както заступил дневаль ным на контрольнопропускной пункт, а побриться не успел. Заходит на КПП дежурный офицер и, глянув на меня, строго: "Почему небрит?". Не знаю, что на меня на шло, но я вдруг выпалил: "Дал слово: пока не освободят греческого патриота Магнолиса Глезоса – бриться не бу ду!". Офицер ошалело посмотрел на меня, переваривая мою наглость, а потом язвительно: "Ну что ж, тогда бу дешь сидеть в наряде, пока не освободят". Пришлось объ яснять, что я погорячился…

А вообще служба меня сводила с людьми добрыми и отзывчивыми. Так, в 1962—1963 годах в стране была очень тяжелая ситуация с продовольствием. Во всех го родах – огромные очереди. И у нас в части появилась инициатива – хлеб резать тонко, а излишки передавать в детские дома и интернаты. Нельзя сказать, что мы ели досыта – солдатская пайка была скромной, но все равно старались резать хлеб небольшими кусочками, чтоб де тям досталось больше.

Хорошая у нас была и комсомольская организация, как говорили тогда, крепкая. Мне очень импонировал наш комсорг старший лейтенант Игорь Мазий. Органи затор был великолепный. А на аккордионе играл – за слушаешься! Нередко он устраивал концерты своими си лами. Зрители – жители соседних сел – всегда были до вольны. Выезжали артистывоеннослужащие и в район ные клубы, демонстрировали свое творческое мастерство. В этих, а также других мероприятиях я всегда с удо вольствием участвовал. Общественная работа очень нра вилась. Мазий мне говорил тогда: "В партию тебе надо – заслуживаешь. Решайся – рекомендую". Так потом и случилось. Я написал заявление, прошел испытательный срок и стал членом КПСС.