Чтение онлайн

– Тут, видите ли, оказия такая вышла, Геннадий Михайлович, – стал пояснять Назаров, видимо, хорошо знавший об этом инциденте. – Вероятней всего, после падения с мотоцикла, придя в сознание, участковый каким-то образом сумел сообщить в дежурную часть милиции о совершённой краже и предполагаемом местонахождении преступников. Сообщение его автоматически записывалось на магнитную ленту, однако кассету потом утеряли.

– Да, но кассета всё-таки была, – подтвердил Хайрутдинов. – Оперативники даже воспроизводили запись в присутствии самого Закирова. Он узнал свой голос, хотя ни о каком сообщении не помнил. Но вопрос в другом: как мог Закиров передать это сообщение, ведь у него при себе не было никаких средств связи. Может быть, вы как-то сможете это объяснить, Геннадий Михайлович?

И Назаров, и Хайрутдинов с надеждой посмотрели на уфолога.

Столяров долго молчал, словно обдумывая варианты ответов на заданные вопросы, но, видимо, в последний момент решив не возвращаться к деталям происшествия, с улыбкой взглянул на застывших во внимании сыщиков и промолвил с каким-то мальчишеским простодушием:

– Ссылаться на домыслы, больное воображение – проще всего. А почему бы не допустить, что с участковым произошло именно то, о чём пишет его жена?

– Похищение инопланетянами? Да Бог с вами, Геннадий Михайлович! – развёл руками Назаров. – Тогда нас самих надо немедленно вести к психиатру. Да, Закирова в чём-то права. Действительно, о контактах с представителями иных миров в последнее время много пишут, показывают фильмы, телепередачи. Но людям всегда было присуще выдавать желаемое за действительное. Не спорю, возможно, существуют где-то обитаемые миры и когда-нибудь состоятся близкие контакты с их представителями, но время для этого ещё не подошло, и, боюсь, придётся ждать слишком долго. А списывать всех безвестно пропавших людей на инопланетян, уж простите… Как сказал один остроумный учёный, самым большим доказательством существования разумной жизни во Вселенной является тот факт, что до сих пор никто не попытался с нами связаться.

– Не знаю, насколько прозорлив был ваш остряк-учёный, – ответил невозмутимо Столяров, – но мне больше импонирует Аврелий Августин, который говорил, что любые чудеса находятся в противоречии не с законами природы, а с нашими представлениями о них.

Назревала жёсткая дискуссия, и уфолог, судя по всему, был к ней готов.

– Вот вы, Анатолий Акимович, отрицаете возможность абдукции, – начал он первым, чуть понизив голос, при этом придав ему твёрдую уверенность, – но послушайте меня, в России ежегодно пропадает без вести около двухсот тысяч человек. Допустим, что половина из них становится жертвами преступлений, несчастных случаев, сбегает от жён, родных, поселяется в лесах, горах и других малообитаемых местах, четверть, предположим, оседает под чужими именами в городах, сёлах, бродяжничает, попадает в лечебницы и так далее. Но позвольте спросить, куда же деваются оставшиеся пятьдесят тысяч, ну пусть двадцать, пусть десять тысяч? Сможете сказать? Сомневаюсь. А вот доказательств существования давних контактов, взаимоотношений с инопланетянами можно привести сколько угодно.

– Ну, да… Египетские пирамиды, Стоунхендж, идолы острова Пасхи…

Открытая ирония, сквозившая в словах Назарова, казалось, ничуть не действовала на бородатого уфолога, который, оседлав излюбленного конька, не опасался каких бы то ни было наскоков со стороны своего оппонента. Об этом свидетельствовала прежде всего блуждавшая по его лицу умиротворённая улыбка.

– Египетские пирамиды, Стоунхендж – это, конечно, впечатляюще, – отвечал он без обиняков. – Но мы могли бы и не беспокоить памятники древности. Слышали ли вы когда-нибудь о племени догонов, проживающих в труднодоступных районах республики Мали? Так вот, эти дикари, практически оторванные от всего цивилизованного мира, не имеющие не то что телескопов, но даже самых примитивных подзорных труб, знают всё о звезде Сириус, её эволюционном развитии и спутниках. Думаете, почему? Потому что считают эту звезду своей родиной. Да и знаниям догонов о нашей Солнечной системе кое-кто может даже позавидовать. А разве не вызывают у вас удивления пустующие города, обнаруженные в джунглях и горах Перу, Чили, Мексики, города, жители которых покинули их в одночасье и исчезли навсегда, не оставив даже прощальных слов?

– Мексика, Чили, Перу – это слишком далеко, и мы там не были, – скептически промолвил Назаров.

– Хорошо! Тогда возьмём Бельское городище на Полтавщине, Аркаим, Соловки, Окунёвский ковчег…

– Сдаюсь, сдаюсь! – возвёл кверху руки Назаров. – Ещё немного, и я сам стану жертвой вашей абдукции! Конечно, вы – уфолог, знаток своего дела, и мне вас не переспорить. Но давайте спустимся на землю и вернёмся в кизяклярские леса. Старые Кизякляры – так, кажется, называется село, где жил участковый?

Райпрокурор кивнул.

Назаров взял в руки подшивку уголовного дела, которая ещё лежала на столе, и, раскрыв её там, где была бумажная закладка, сказал, развернув и показывая райпрокурору большую цветную схему.

– Это топографическая карта села и всей окружающей местности. Здесь хорошо обозначены леса, поля и дороги. – Он стал водить по карте указательным пальцем. – Вот дорога, по которой гнался в ту ночь за преступниками участковый, вот лес, а вот место, где он напоролся на подложенную беглецами берёзу. Осмотр этих мест производился ещё в первые дни следствия. Но скажи-ка мне, дорогой, что это за островок в чаще леса?

– Это лесная поляна, Анатолий Акимович.

– Я вижу. А вы там были?

– Мы полностью прочесали лес, облетели его на вертолёте.

– Нет, я имею в виду другое. Осматривал ли кто-либо из работников райпрокуратуры эту поляну, как положено, с применением фотосъёмки, других технических средств? Ведь находится она недалеко от места аварии.

– Кстати, неопознанные летающие объекты часто выбирают для посадки лесные поляны… – подметил как бы между прочим уфолог.

– Нет, отдельно поляну мы не осматривали, – признался Хайрутдинов. – Основное внимание было уделено месту падения Закирова и окружающему участку леса. Поляна же находится в стороне, и искать там что-то просто не пришло в голову.

Назаров недоумённо поджал губы.

– Не пришло в голову… А как ты думаешь, для чего я привёз сюда Геннадия Михайловича? Да, верно, чтобы обследовать ещё раз место аварии, а заодно и эту поляну. Геннадий Михайлович прав. Если в лесу приземлялся неопознанный летающий объект, он не мог сесть на верхушки деревьев, а раз так, то следы посадки должны были остаться на этой поляне. Вот мы и посмотрим. Не будет следов, значит и Закировой больше нечего будет придумывать и писать. Всё необходимое снаряжение для осмотра мы привезли.

– А если следы всё-таки будут обнаружены? – взглянул на Назарова хитро прищуренными глазами уфолог.

– Тогда вы, Геннадий Михайлович, как специалист, учёный, докажете нам, что они принадлежат именно внеземному летательному аппарату, а не обычному вертолёту или какой-нибудь забредшей туда колымаге.

Столяров на миг приумолк и после добавил, задумчиво обведя взглядом кабинет:

– Признаться, всё это напоминает мне детскую игру в казаков-разбойников. Поляна, следы, неопознанные объекты… Но что делать?! Начатое дело надо доводить до конца. Иначе не будет нам покоя. Так что в путь-дорогу, ребятки, и никаких больше разговоров!

Стояли погожие августовские дни, радующие зеленью, теплом, светом, но уже во всём чувствовалось пока ещё тихое, робкое, но уже ощутимое присутствие наступающей осени. Хлебные поля были почти убраны, на них, собираясь в разбойничьи стаи, хозяйничали прожорливые грачи. На высившихся по краям полей берёзах светились на солнце одиночными фонариками рано пожелтевшие листья.

Хайрутдинов, уже не раз ездивший по этой дороге, молча взирал через оконное стекло на хорошо знакомые ему картинки, лишь время от времени поворачиваясь к сидящему за рулём Назарову и предупреждая его об ожидающих впереди ямах, ухабах и поворотах. Впрочем, Назаров вряд ли нуждался в подсказках. Он отлично справлялся с управлением, ехал на приличной скорости, успешно объезжая все встречающиеся на пути препятствия. Его лицо, как и лицо уфолога, хранило отпечаток полной отрешённости от окружающего мира, но райпрокурор знал, что отрешённость эта обманчива, на самом деле его спутники внимательно следят за дорогой, мысленно отслеживая путь, который преодолевал в ту ночь участковый, преследуя удиравших от него грабителей. Возможно, внутренне даже переживают те же чувства, те же ощущения. Хайрутдинов, во всяком случае, испытывал их всякий раз, когда ему доводилось проезжать эти места.

Но вот автомобиль пересёк границу леса. В салоне сразу потемнело: по обеим сторонам дороги уже стояли, уходя ввысь, корабельные сосны и лохматые ели, едва пропускавшие сквозь свои ветви лучи солнца.

Назаров приоткрыл окно и вдохнул всей грудью.

– Ух, какой великолепный лес! – громко произнёс он, не скрывая охватившего его восхищения. – А воздух-то какой, настоящий бальзам! Не знаю, для чего только рвёмся мы под эти южные пальмы и валяемся на песке, пропитанном человеческим потом. Вот он, кладезь здоровья здесь, и ничего русскому человеку более не нужно! – Он обернулся к уфологу. – Прав я, Геннадий Михайлович?