Чтение онлайн

Трое пленников переглянулись.

— А зачем вам это, сэр? — осторожно спросил один из них.

— Вообще говоря, жизнь короля Генриха достаточно известна, — вмешалась Катерина, на ломаном английском, — Но сэр Андре… я хотела сказать, сэр Эндрю пишет подробную биографию короля! И ему хотелось бы услышать некоторые детали, не вошедшие в официальные хроники. Так что, вреда никому никакого не будет, а будущим читателям любая мелочь, касающаяся короля, будет интересна!

Это, кстати, она молодец! По-английски моё имя, действительно, звучит как «Эндрю».

— Ах, вот оно что… — с облегчением вздохнул тот, кто спрашивал, — Ну, вообще-то говоря, мы все трое из отряда стрелков при королевской особе. Дворяне, но… не из самых богатых, как вы догадались. Очень может быть, что король и не узнает нас, если встретит. Зато мы его отлично знаем!

— Ну, что ж… — подвёл я итог, — Если вы согласитесь три дня подряд рассказывать о своих приключениях в обществе короля… то я немедля начинаю переговоры о вашем выкупе!

— Но вы поклянётесь, что это не послужит против английской короны? — с беспокойством уточнил другой.

— Клянусь! — заверил я, — Прямо сейчас клянусь! Копьём Георгия Победоносца, покровителя рыцарства!

— Мы согласны! — за всех решился третий, до сих пор молчавший.

Ох, господа хорошие! Забегая вперёд скажу, что из тех историй, которые рассказала мне эта троица, можно было бы несколько пухлых романов состряпать! И, ведь, не врали! Помня наставления царя Соломона, я первым делом разлучил эту троицу. И, беседуя с каждым, перепроверял те данные, которые говорили их товарищи. А они не могли знать, что сказали двое других! И всё сказанное подтверждалось! Это было так любопытно! Но я отвлекать ваше внимание на их рассказы не буду. Скажу только, что через три дня я мог бы бродить по королевскому дворцу или гулять по королевскому парку с завязанными глазами, а самого короля я представлял, словно он и в самом деле был моим родным отцом. Но всё это будет только через три дня. А пока я торжественно, в присутствии свидетелей, выкупил пленных и мы, расширенным составом, отправились обратно в Мино. Недостающих коней любезно предоставил барон Матис, как и сопровождающего, который должен этих коней обратно пригнать.

* * *

— Как я держался? — шепнул я Катерине, едва мы остались одни.

— Неплохо… — сдержанно похвалила девушка, — И всё же, было такое ощущение, что тебе чего-то недостаёт…

— Посоха… — вздохнул я.

— Чего-о-о?!

— Видишь ли, я вспомнил, как держались наши жрецы во время торжественных церемоний. И взял себе за образец. Но мне постоянно не хватало посоха в руке! Знаешь, такого, с завитым краем, в который вделан драгоценный камень.

— Ну, положим, с посохом ты выглядел бы… вообще, как балда! Но, почему бы тебе не завести себе трость?

— Трость?!

— Трость. Некоторые пожилые дворяне имеют привычку носить с собой трость. И часто рукоятью служит золотой набалдашник, или, например, горный хрусталь. Или что-то похожее. Ну, им-то трость нужна, чтобы поддерживать дряхлое тело… а тебе — для солидности! А?

— Надо попробовать! — отозвался я, — Купим, где-нибудь в Дижоне. И, пока будем ехать, я к нему привыкну. Или выкину, если не понравится… А в остальном?

— Мне кажется, что вначале ты не очень-то внушил к себе доверие. Но, когда я подыграла… и потом… короче, барон Матис перед расставанием очень настойчиво уточнял, чей ты наследник престола!

— Надеюсь, и перед авиньонским папой ты подыграешь? Мы же вместе едем, нет?

— Только попробуй уехать без меня! Я тебе уеду!

— Отлично! Договорились! Нет, вообще говоря, я поехал бы и без тебя… но с тобой я чувствую себя увереннее!

— А я о чём? Даже не думай без меня смыться!

* * *

— Милый Андрэ! А вот и художник! — заявила на следующий день Александра, подталкивая в спину худощавого, нескладного, молодого человека, с перепачканными краской руками.

— А достаточно ли он хорош? — уточнил я, вынужденно прерывая беседу с одним из англичан.

— Говорит, что хорош… — пожала плечами Александра.

— Взгляните на этого человека! — предложил я, показывая художнику своего собеседника, — А теперь отвернитесь! И набросайте его портрет. Не оглядываясь! Тогда я решу, достаточно ли вы хороши для моих замыслов.

— Пф-ф! — односложно ответил художник, принимаясь чиркать карандашом.

Я внимательно следил, чтобы тот не подглядывал.

— Ну-у… как-то так! — распрямился парень, — Если не углубляться в детали и не раскрашивать красками!

С листа бумаги на меня смотрел англичанин. Точная копия!

— Великолепно! — вынужден был признать я, — Вы гений, э-э-э…

— Маэстро Натан из Лозанны!

— Вы гений, маэстро Натан! Господин Гриффин, я вынужден прервать нашу занимательную беседу! Более срочные дела — увы! Вас проводят в вашу комнату…

— Скажите лучше, в камеру, сэр!

— В комнату… Вы, кстати, были в камере и можете сравнивать. А то, что из комнаты вас не выпускают и охраняют, так это временно. Я же обещал: через три дня вы все будете свободны! Идите, сэр Гриффин. Александра! Спасибо тебе! Это чудесная новость, что нашёлся такой замечательный художник!

— Вообще-то я не подарок! — предупредил Натан.

— Вообще-то я тоже! — заверил я, — Но, думаю, договоримся! Если вы такой мастер, то работы вам от силы часа на три. И вы уже богаты!

— Пока меня это устраивает! — усмехнулся Натан, — А если ещё кормить хорошо будут…

— Будут! — заверил я, — И кормить, и поить, и… это… ублажать…

— А в чём работа?

— Ну, вот смотрите: я однажды… точнее, трижды, видел некоего человека. Мне очень надо, чтобы вы изобразили его как можно точнее. С моих слов.

— Трудно… — почесал переносицу Натан, — Но попробовать можно. Даже интересно!

— Тогда берите лист, карандаши, и садитесь за стол. А я буду рассказывать, что я о нём помню…

* * *

Я ошибся. Какие там «три часа»! Мы просидели с художником целый вечер и даже часть ночи!

— Не то… — бормотал я, взяв очередной лист бумаги, — Есть некоторое сходство, но не то… Брови надо выше, скулы не так широко… Здесь обычный взгляд, а у того был взгляд колючий!

— Колючий! — парировал Натан, — Лучше б вы, ваша милость, сказали, что глаза маленькие и глубоко посажены! Тогда взгляд выглядит «колючим».

— Точно! — обрадовался я, — Маленькие и глубоко посаженные! И вот здесь, у самого края брови, небольшой шрамик, почти незаметный…