Чтение онлайн

Итак, крестоносцы наносят удар по Витовту и расширяют владения в Жемайтии… тем самым отрезая от берега Балтии земли русинов… А это значит… это значит, что они захватывают в свои руки торговлю стратегическими товарами! Лес, пенька, воск… это же всё наполовину, если не больше, идёт из земель русинов! Да, конечно, они могут продолжать торговлю и с Польшей… обозами. Ха! Один корабль может вместить в себя десятки обозов! Сокращая время торгового оборота и накладные расходы. Да ты ещё попробуй отправить обоз весной или осенью, во время распутицы… а кораблю без разницы времена года! И крестоносцы будут в этом деле монополистами… О!!! Великое слово: монополия!!! Это же любые пошлины, любые!! И русины будут вынуждены платить! Вы знаете, Андрэ, что у русинов нет своих залежей драгоценных металлов? Что свои монеты они не чеканят, а перечеканивают из иностранных денег? Им жизненно необходимо иметь иностранные деньги! Они будут готовы торговать за такую малую выгоду, что… крестоносцы озолотятся! А значит… а значит, будут готовы к новой войне! Я уже говорила, что тевтонцев смогли победить только объединённые силы поляков и литовцев. Порознь они проиграют. И это значит… месть! Месть полякам от тевтонского Ордена! Крестоносцы сокрушат Владислава Ягайло!

А что же англичане? А англичане, зажатые на узкой полоске земли между Францией, Германией и Тевтонским Орденом… да ещё если авиньонский папа объявит против англичан крестовый поход… Уф-ф! Воистину, дьявольский план!

Итак, крестоносцы дают папе деньги, папа нанимает армию и возвращается с триумфом в Авиньон… Созывает Вселенский собор, где призывает европейских монархов к объединению против англичан, одновременно папские легаты намекают английскому Генриху Четвёртому, что не будут возражать, если тот перенесёт свои амбиции на Пруссию… а там всё, как по маслу! И крестоносцы ни при чём! Они просто захватили Жемайтию и половину Польши. Но они действовали сообразно обстоятельствам, а вовсе не агрессоры! Мало того, ещё и папа авиньонский будет у них, словно ручной! С его-то расписками в получении крестоносного золота! Ещё раз повторю — дьявольский план!

Я сидел, скромно глядя в потолок и показательно молчал. А про себя думал, ну ничего себе я гений! Я в состоянии перекраивать всю политическую карту Европы! Кто бы мог подумать?! Впрочем, это всё ерунда. Когда я завладею волшебным рубином… к чему будут все эти политические карты? Все люди станут братьями. Богатыми, здоровыми, щедрыми и добрыми братьями. И зачем тогда какие-то политические границы? Пф-ф!

Перед ужином зашла Катерина и предложила обсудить визит к папе.

— А не прогуляться ли нам? — предложил я, выразительно оглядывая помещение.

— Да ты что?! — вытаращилась на меня девушка, — Думаешь, что нас подслушивают? Кто?! Нет, я конечно, знаю, что здесь предусмотрена такая система, слава Богу, всю жизнь в этом замке провела, но кому в голову придёт подслушивать НАС?!

— Мало ли… — отвёл я взгляд, — Может, и никому. Но вопрос так серьёзен, что я бы перестраховался!

— Ну, пошли, — пожала плечами Катерина, — Перестраховщик…

Я пересказал ей наш разговор с Александрой, и мы долго и подробно обсуждали как, какими словами, и к чему именно я буду склонять авиньонского папу Педро Мартинеса де Лyну, арагонца по рождению, после избрания его папой, принявшего имя Бенедикта Тринадцатого. В этой плодотворной беседе у нас и прошло время до ужина.

А за ужином случился очередной казус. Нет, я сидел себе, скромно, никого не трогал, пил и кушал умеренно, так нет же! Опять!

— Джастин! — небрежно обернулась Александра к дородному мужчине, по всей видимости, распорядителю пира, который управлял слугами, виночерпием и всем таким прочим, — Джастин, разве ты не видишь, что на столе стоят лишние приборы? Они мешают гостям!

Несколько лишних приборов и в самом деле стояли на столе.

— Сию минуту! — почтительно склонился мужчина, одновременно делая руками волнообразный жест, вроде как подгоняющий служанок. И служанки прыснули во все стороны, торопясь выполнить приказ.

Вроде бы ничего не предвещало, не правда ли?

Я, как обычно, сидел у самого края стола. И именно рядом со мной оказался один из лишних приборов: чуть не прозрачная фарфоровая тарелочка, изящно расписанная узорами, ложечка, очень похожая на золотую, и небольшой кинжал, с золотой рукоятью. Я сам, точно таким же, отрезал сейчас себе кусок телятины, запечённой на вертеле, с душистыми травами.

Одна из девушек, молоденькая, с живыми глазками, с каштановыми волосами, скромно спрятанными под платком, скользнула в мою сторону. Взяла ножичек, потянулась за тарелкой… и поскользнулась! Очень может быть, что на том самом месте, куда я вчера выплеснул вино. Но — вот беда! — падая, она нелепо взмахнула руками и — чик! — полоснула меня по левому предплечью! Как раз возле локтевого сгиба. Брызнула кровь…

— Диана! — взвизгнула побледневшая Александра, вскакивая со своего места.

— Андреас! — не менее пронзительно взвизгнула Катерина, тоже вскакивая.

— Я тебя, мерзавка…

— Всем тихо! — и это прозвучало настолько непререкаемо, что воцарилась полная тишина, — Андреас! Подними руку! Кровь венозная, это хорошо… Господин Базиль, вы сидите ближе всех, зажмите у Андреаса руку, выше раны, чтобы остановить кровь! Да, вот так. Надеюсь, несколько минут вы так подержите? Диана, Манон… и ты, тебя не помню… живо к кастеляну замка! Бегом! Возьмёте у него простую холщёвую ткань, не важно, будь это скатерть или простынь, главное — новую! Абсолютно новую! И разорвёте её на полосы, шириной, примерно вот такой. И пусть только кастелян попробует возмутиться, я ему повозмущаюсь! Диана! Принесёшь полученные полосы сюда. Остальные двое останутся там же, щипать из остатков материи корпию. Чтобы к утру было этой корпии достаточно! Я потом решу, наказать или наградить! Габриэль! Ты беги на кухню, и чтобы через две минуты принесла горшок горячего вина! Любого вина, лишь бы горячее. У повара должно быть, он наверняка что-то готовил в кипящем вине… Если нет — подогреть! До кипятка не обязательно, лишь бы было горячо! Живо! Николет! Чистой колодезной воды! Тебе даю не больше полминуты! Марш! Джастин! Ты что стоишь, трясёшься?! Ты разве не мужчина?! Подойди к Андреасу и разорви ему рукав! Всё равно рубашка испорчена, а надо обнажить рану…

— Я подарю Андрэ десяток рубашек! — заверила Александра, — Два десятка!

— Куда ему, бродяге, столько? — возразила Катерина, направляясь ко мне, — И пары достаточно! Ну, что ты возишься, Джастин?! Возьми нож и разрежь, если силы разорвать не хватает! Вот так. Ну-ка, посмотрим, что там?.. Ну-у… Не так всё страшно, как казалось поначалу. Хотя неприятно, да… Ага! вода! Сейчас мы смоем с раны кровь… Не кривись, Андреас, ты же будущий рыцарь! Улыбайся. Вот и молодец. Господин Базиль, вы не устали? Вас не сменить? Вот видишь, Андреас, как должен отвечать рыцарь? Что, хоть неделю так держать сможет!

Бинты? А где же вино? Бежит?.. Ах, вот она! Ну, хоть догадалась полотенце взять, а то я сказать забыла, думаю, не выронила бы горячий горшок по дороге… Давайте бинты! И ты с горшком вина подойди ближе! Андреас! Сейчас будет немного больно… но ты же рыцарь? Улыбайся! А теперь горячего вина на рану…

— М-м-м!!!

— Странная у тебя улыбка, Андреас! Такой улыбкой только непослушных детей пугать! Всё уже, всё! Сейчас бинтовать будем! Слава Богу, доктор Штюке научил бинтовать правильно… Ну вот… Господин Базиль, вы можете разжимать вашу стальную хватку! Благодарю вас, господин Базиль!

— Эх, ваше сиятельство! — лихо подкрутил усы Базиль, — Если бы вокруг меня так же суетились, когда мне бок копьём пропороли! Я бы тогда, наверное, мечтал бы, чтобы пропороли и другой бок! А то друзья, в горячке боя, просто залепили рану глиной, да перетянули покрепче моей же собственной рубахой. Да… А потом уже доктор резал загноившийся бок…

— Мы же не в бою? — возразила Катерина, — Да и глины поблизости не найти!

И она весело подмигнула Базилю. Тот ухмыльнулся.

— Ну, вот и всё, господа! Мы можем продолжать, — повернулась Катерина к гостям, — Андреас! А тебе лучше пойти к себе. И покой тебе нужен, да и вид у тебя сейчас… с разорванной рубашкой… не добавляет аппетита…

— Джастин! — проскрежетала Александра, пока я выбирался из-за стола, — Проследи, чтобы эту Диану… исполосовали плетьми так, чтобы на спине не осталось просвета от синяков! А если эта стерва сдохнет… то я ругать палача не буду! Так и передай!

Я словно споткнулся.

— Ваше сиятельство! — твёрдым взглядом поглядел я на рыжую кузину, — Прошу отменить ваш приговор! Виновен я сам!

— Как это? Эта дрянь ранила моего гостя…

— Нет! Она просто поскользнулась. А я, инстинктивно, попытался её поймать. И протянул руки. Вот, по рукам и получил. Но это я протянул руки! Я и виновен. Прошу отменить приговор!