Чтение онлайн

— Угу…

— И брат Вилфрид сразу начал подпаивать встречного рыцаря! Заметил, что пили только Гастон и брат Вилфрид? Остальные только чуть приложились, чтобы жажду утолить, не более. А тосты брат Вилфрид предлагал такие, что Гастону отказаться было никак невмоготу. Хочешь-не хочешь, а тот слегка охмелел. Что позже помогло брату Ульриху!

— Я бы его и без этого завалил бы… — равнодушно сообщил Ульрих.

— Ну, не знаю! — честно сознался я, — Выглядел он устрашающе!

— Да брось! — ухмыльнулся уголком рта Ульрих, — Видно же, что раны не в бою получены! А на дуэлях. А какой же он умелый дуэлянт, если позволяет противникам так себя ранить?

— Вот именно! — серьёзно подтвердила Катерина, — Судя по ранам, никакой это не рыцарь! Это наёмник!

— А разве наёмник не может быть рыцарем? — открыл я рот.

— Может. А может и не быть… Поэтому брат Вилфрид не только подпаивал Гастона, но и задавал ему вопросы. И на первый же вопрос Гастон солгал!

— Это какой же?

— Он сказал, что он из Вюрцбурга. А цвета-то не соответствуют!

— Какие ещё «цвета»?..

— А никакие! Иногда рыцари одевают пажей и оруженосцев в цвета своего герба, иногда сами одевают подобные одежды или, хотя бы, попону, которой лошадь покрывают, делают нужного цвета. А здесь — ничего подобного! Вот брат Вилфрид и завёл разговор о графе Вульфере Вюрцбургском… И выяснилось, что Гастон не знает своих родичей! Я, к примеру, уверена, что граф Вульфер вовсе не женился два года назад на молоденькой девушке!

— Конечно, нет! — пьяненько засмеялся Вилфрид, — Разве он с ума сошёл? При живой-то жене? Конечно, ей сорок пять, а не семнадцать, но что бы он делал с семнадцатилетней в свои семьдесят восемь? Ха!

— Вот и я так подумала, — кивнула Катерина, — Но это же надо подумать! А у Гастона времени на раздумья не было. И он вынужден был говорить глупости. А когда он запутался в собственном гербе…

— Как? — удивился я, — Я этого не слышал! Ах, да! Я слегка отвлёкся…

— Ну, вот, когда он запутался в собственном гербе, стало совершенно понятно, что он не тот, за кого себя выдаёт. И тут одно из двух. Если они не имеют к нам отношения, то рыцарь должен «вспомнить» о важном деле и потихоньку сбежать. А если они приехали по наши души… тогда Гастон должен был выбрать цель и вызвать её на дуэль. И убить. А уже потом сбежать. Вот только… желательно, чтобы не он вызвал противника на дуэль, а противник — его. Тогда он будет выбирать оружие! Именно поэтому Гастон отбросил благородные манеры и принялся поносить крестоносцев последними словами. В надежде, что все дружно кинутся его вызывать и он выберет, с кем драться с первым. А крестоносцы оттягивали этот момент, чтобы Гастон вызвал противника, чтобы мы имели преимущество…

— И тут влез я! — с горечью сообразил я, — И полез со своими оскорблениями.

— Вообще-то, да! Если бы брат Ульрих не успел сделать официальный вызов… ты, к примеру, умеешь рубиться на секирах?..

— Только мечом, да и то… — вынужден был я покаяться.

— Поэтому брат Ульрих и поспешил с вызовом. Тут уже Гастон не смог отказаться. Хотя планировал он убить именно тебя!

— Меня?!

— Ну, не зря же он разговор про «ангела» завёл? А кто у нас «ангел»? Кто сидит с крестоносцами за одним столом, сам не являясь рыцарем? Нетрудно догадаться…

— Во! — наставительно поднял палец захмелевший Вилфрид, — Ба… я хотел сказать, девушка, а как всё по полочкам разложила!

— Получается, брат Ульрих меня спас? — совсем опечалился я, — Я всё испортил, а он меня спас?..

— А ты думаешь, мне было бы приятно везти к папе твой гниющий труп? — брюзгливо уточнил Ульрих, — Помнишь, что Великий магистр наказывал? Довезти к папе в любом виде! И будь уверен, мы тебя довезём, хоть живого, хоть мёртвого. Вот только живого удобнее: от мёртвого смердит!

— Нет худа без добра! — негромко заметил брат Марциан, — Зато мы убедились, что ты готов жизнь положить за Орден. Ты же полез ругаться и оскорблять Гастона, потому что он над Орденом издевался, не так ли?

— Э-э-э… ну, конечно! — почти искренне сказал я, — Потому что он про Орден плохо говорил… и вообще, нехорошие песни… и про монашество в целом…

— Ну, вот! Значит, тебе можно доверять! — улыбнулся Марциан, и тут же улыбка сошла с его лица, — Меня тревожит только один вопрос…

— Какой же?

— Пф-ф! — опять Катерина, тут как тут! — Что тут думать? Неужели не понял?

— Нет…

— У коновязи было шесть коней, — как маленькому, объяснила мне девушка, — Шесть! Ну, допустим, что рыцарь, четверо его оруженосцев и одна заводная лошадь, на случай, если какая-то охромеет, или для пожитков. Но после поединка оруженосцы скрылись на четырёх конях! А коновязь осталась пустой… Что это значит? Это значит, что шестой конь не был заводным. Был шестой в этой шайке! И очень может быть, что этот неизвестный шестой был как раз главным! Иначе странно, что оруженосцы хладнокровно пристрелили своего господина, или пусть товарища, если считать его наёмником, когда возникла угроза допроса с пытками. Кто мог это им приказать? Только он, неизвестный шестой… Приказал дождаться и ликвидировать в случае угрозы. А сам сбежал, держа запасного коня в поводу. А мы его и не видели! Ты, кстати, ничего подозрительного в трактире не заметил?..

Я вспомнил рассказчика про слонов. Вспомнил, что после дуэли, я его за столом простолюдинов не видел.

— Н-н-нет, — задумчиво сказал я, — Ничего такого, что привлекло бы внимание…

[1]… цветущий край превратился в пустыню… Любознательному читателю: авторы отыскали рассказ про слонов и василисков не где-нибудь, а в книге Леонардо да Винчи под названием «Басни». И, хотя великий Леонардо жил гораздо позже описываемых нами событий (1452–1519), но мы не смогли пройти мимо и не включить такую любопытнейшую историю в нашу книгу, переписав её очень близко к тексту. Надеемся, читатели не в обиде. Наверняка, похожие байки ходили и за 100 лет до Леонардо!

Здесь облегченье ты найдешь

Печалям и недугам,

Ты добрым гостем в дом войдешь –

Уйдешь хорошим другом.

Расул Гамзатов.

Земли, принадлежащие Тевтонскому ордену, Новая Марка, Рёц, 28.09.1410 года.

Я убедился, что Эльке беззаботно болтает с кучером, тщательно задёрнул окно кареты и повернулся к Катерина.

— Я должен кое в чём признаться, — выдохнул я.

— В чём же?

— Я солгал позавчера, в трактире. Я видел шестого. Не очень-то я его запомнил, но я его видел.

И я рассказал про неведомого рассказчика.

— А почему смолчал? — удивилась Катерина.

— Ну как же! Сейчас крестоносцы считают, что рыцарь наслушался баек про «ангела» и под воздействием религиозного экстаза хотел этого «ангела» убить. Чтобы злой обманщик не попал к папе римскому и не смущал его бесовским наваждением. Но если они отловят кого-то из нападавших и те расскажут, что дело не в «ангеле», а в чём-то другом… в его перстне, к примеру… если рыцари проведут допрос с пристрастием… в отношении меня…

— Понимаю, — серьёзно кивнула девушка, — А почему всё же решил рассказать? И почему только сейчас?

В самом деле, наш разговор шёл через день после событий в трактире. Вчера мы отмахали очередной кусок пути и заночевали в Драмбурге, не то, мелком городе, не то большой деревушке, где в отвратительном трактире нам подали отвратительную еду и мы ночевали в отвратительных условиях. А ещё всю ночь шёл нудный дождик и теперь приходилось пробираться по отвратительной, чавкающей грязи. И настроение было соответствующим. Отвратительным. Почему же я решился рассказать именно сегодня?