О чём молчат рубины
Шрифт:
Чаще всего останавливались в лесу. Порой, покачивания нижних веток ели или крика сороки было достаточно, чтобы разведчики встревожились.
Мы закончили болтать с Катериной далеко за полдень, но оказалось, что до конца путешествия ещё далеко. Я ехал на Шарике в основном отряде и тоже зыркал напряжённым взглядом по сторонам. Хотя понимал, что толку от этого мало. Что я могу заметить, чего не заметит обученный воин, матёрый крестоносец, которому местные условия — что дом родной? От меня мог бы быть прок в пустыне. Там, наоборот, мало было бы проку от крестоносцев! Но здесь, в центре Европы, я был, прямо скажем, лишним звеном. И всё же, внутреннее напряжение нашего отряда передалось и мне. Вот я ехал и зыркал, так что глаза слезились.
Тем не менее, ничего необычного мы не обнаружили и никого подозрительного не встретили. Проезжающие по дороге были веселы, приветливы, дружески здоровались, призывая имя Господа, и так же дружески прощались, проезжая мимо, независимо, в каком направлении ехали. А мы продолжали двигаться, в полной боевой готовности. Почти стемнело, когда мы доехали до очередной таверны, где наконец-то, вздохнули с облегчением. Как обычно, Шарик никому не дался, и рассёдлывать его пришлось мне самому. Я не в обиде! Мы с Шариком, можно сказать, сдружились! Мне даже приятно было за ним поухаживать, прежде чем отправиться на ужин.
Когда я вошёл в зал, все уже были в сборе, и даже вино стояло на столе. И рядом суетился прислужник, расставляя на столе тарелки с хлебом и зеленью. Вот-вот должны были принести и мясо. Крестоносцы терпеливо ждали, когда можно будет благословить трапезу и, хотя бы, промочить горло. Девушки, само собой, сидели отдельно. Я сел на привычное место и тоже приготовился к ужину.
— Вы сегодня много разговаривали в карете… — неожиданно заметил Марциан, не глядя на меня, — Могу ли я поинтересоваться, о чём был разговор?..
— Конечно, — небрежно ответил я, — Мы говорили о божественном!
А сам внутренне напрягся. Не люблю я таких вопросов, которые как бы ни о чём, а на самом деле, чтобы подловить тебя на неосторожном слове.
— И что же из божественного вы обсуждали?
Краем глаза я заметил, как насторожилась Катерина. Зря! Я же не дурак, взять и ляпнуть, что мы обсуждали демоницу Лилит! Во-первых, вообще разговор о демонах, по мнению крестоносцев, был бы ни к чему, и даже опасен, а во-вторых, Лилит упоминается в легендах, а не в Библии. Нет-нет! И я стал лихорадочно вспоминать, о чём божественном мы вообще когда-то говорили с Катериной? Ну, сами подумайте, как брат Марциан задал вопрос: «И что же из божественного вы обсуждали?». Он же не спросил: «Что вы СЕГОДНЯ обсуждали», верно? Значит, имею право схитрить!
— Мы разговаривали об исходе евреев из Египта, — совершенно спокойным голосом ответил я, — О пророке Моисее, о чудесах Господних, о казнях египетских…
— И что же это были за казни? — впервые поднял на меня взгляд Марциан.
Похоже, опять меня в чём-то подозревают! Ну, ладно! Мы и в самом деле разговаривали про это с Катериной, только ещё в Мариенбурге, во время осады. Память у меня всегда была хорошая, а с волшебным перстнем, я заметил, ещё лучше стала. Сейчас я вам расскажу!
— После того, как Моисей получил из неопалимой купины повеление Божие вывести народ Израиля из Египта, он взмолился Господу, прося заменить его в этом подвиге, ибо был косноязычен. Но Бог только рассердился и сказал, пусть брат его Аарон будет устами Моисеевыми, но волю Божию будет исполнять только Моисей! И дал ему знамения, чтобы фараон поверил, что Моисей говорит от имени Бога: жезл, который, если бросить на землю, превращается в змея, а если взять с земли, опять становится жезлом, рука Моисея, если убрать за пазуху и вынуть, становится поражённой проказой, но если повторить, то исцеляется, и способность обычную речную воду превращать в кровь, если черпнуть из реки и выплеснуть на землю. Вооружённый такими знамениями, пошёл Моисей к фараону и потребовал, чтобы тот дал еврейскому народу время принести жертву Богу. Но только, такую жертву надо принести в глубине пустыне, за три дня пути от Египта.
— Вот ещё! — ответил фараон, — Что за глупости? Три дня пути туда, да три дня пути обратно… а работать кто будет?.. Не позволю!
И нагрузил евреев работой чуть не вдвое больше, чем было! Дескать, если есть время молиться, то значит, народ праздный! Пусть лучше в это время работают!
— Как же так, Господи? — удивился Моисей, обращаясь к Богу, — Что же Ты не смягчил сердце фараоново?
— Не только не смягчу, но ожесточу сердце фараоново! — ответил Бог, — Но зато явлю множество чудес и знамений в земле Египетской!
И напомнил Моисею о знамениях. Пошли Моисей и брат его Аарон опять к фараону. Убеждать. Моисей бросил свой жезл и пополз жезл змеем! Но фараон почему-то не испугался… Позвал своих волхвов и чародеев. И что же? Бросили волхвы свои посохи, и каждый посох в змея превратился! Но не тут-то было! Змей Моисея пожрал всех змеев волхвов! И опять превратился в обычный жезл. Хм… Только, наверное, изрядно потолстел… хотя в Библии об этом не говорится… Хм… Но фараон всё равно не поверил Моисею. Ожесточилось сердце его…
Тогда, по повелению Бога, пошёл Моисей к реке, к которой фараон каждый день поутру выходил. И стал ждать. А вот и фараон с рабами своими!
— Отпусти народ еврейский! — опять говорит ему Моисей, — Иначе быть беде!
— Не отпущу! — отвечает фараон.
Вот тут и начались казни Египетские!.. Да такие, что возрыдали все египтяне от мала до велика. И даже фараон, устрашённый, обещал Моисею, после каждой очередной казни, что отпустит, отпустит он евреев, только спаси Египет от очередной напасти! Моисей молился, очередная напасть отступала, но Бог опять ожесточал сердце фараона и всё начиналось по новой…
Первая казнь: ударил Моисей всё тем же жезлом по воде. И вся река потекла кровью… И рыба в реке вымерла. А Аарон простёр руку над всеми водами в Египте, и вся вода кровью стала! И в реках, и в озёрах, и в колодцах, и даже в вёдрах, где была налита! Пришлось слугам фараона спешно новые колодцы возле реки копать, чтобы напоить людей и скот… А евреев фараон всё равно не отпускал! Вместо этого опять призвал своих чародеев и волхвов и те показали, что тоже так могут — ещё несколько колодцев испортили! Вот, фараон и не поверил, что это Бог сотворил, дескать, и люди так умеют…
Тогда наслал Бог вторую казнь: Аарон, взяв в руку жезл Моисея, простёр руку свою, и вышли из гнилых вод рек и озёр полчища жаб! И покрыли всю землю Египетскую! И что же фараон? А он опять призвал волхвов и чародеев! И те тоже призвали жаб! Чуть не в два слоя жабы по земле Египетской скачут! Но тут фараон впервые призадумался. Призвать жаб, это одно, а кто их убирать будет? Волхвы не могут, а кто тогда?.. И сказал Моисею:
— Так и быть, отпущу евреев, если жабы передохнут! Завтра же!