Чтение онлайн

— Надеюсь, ничего заразного? — всполошился барон.

Брат Марциан заверил, что брата Вилфрида всего лишь беспокоит воспалившаяся рана, и мы были бы рады квалифицированной медицинской помощи.

— В любом случае, не позже чем завтра, мы уедем! — непреклонно заявил Марциан, — Но вот вопрос, уедем ли мы все или будем вынуждены оставить брата Вилфрида на ваше попечение?..

Барон Рудольф смутился и заверил, что его личный лекарь примет все меры, чтобы благородный брат Вилфрид не покинул наших рядов. А то, пожалуй, два месяца придётся кормить нахлеб… в смысле, как же вы без вашего товарища? Нехорошо! Эй, кто там? Немедленно разыщите лекаря! Да-да, моего личного лекаря, Иоганна Осно! И направьте его к больному!

И барон, вверив нас заботам своего управляющего, с достоинством удалился.

Ну, что сказать? Мы с удовольствием помылись, отдохнули, перекусили. Дали отдых коням. Лично я совершил небольшую прогулку по внутреннему двору замка в компании Катерины.

— О! — удивился я, — А в этом замке что, две стены?!

— Так часто делают, — рассеянно заметила девушка, — Если средства позволяют. Удобно же! Вот, ты такой злобный агрессор. Собрал войско и пошёл завоёвывать всех направо и налево. Подошёл к замку. И такой, чешешь затылок — есть у тебя такая привычка, не спорь! — чешешь затылок, как же такую неприступную махину взять? А потом поднимаешься в стременах и повелительно выставляешь длань: «Войска! Вперёд!».

Войска бегут вперёд, и у каждого пикинёра на спине этакая вязанка хвороста — фашина называется. Подбежали ко рву… те, кого не убили арбалетчики. Побросали фашины в ров. Получилась хлипкая, но всё же плотина, по которой можно перебраться ближе к стенам. Тут вторая волна атаки. С длинными лестницами на плечах. Бегут, торопятся. Подбегают к стене… те, кого не убили арбалетчики. Приставили лестницы к стене! Ползут, карабкаются. Быстрее, быстрее! Один за одним, словно муравьи. А защитники крепости не спят. Они на нападающих бросают камни, сыплют им в глаза золу из печи и поливают кипящей смолой. Или просто кипятком. Тоже не весело. Никто не смеётся, уж поверь! Но вот, взобрались на стену… те, кто выжил. Ура? В том-то и дело, что не ура! Стена узкая, а защитники укрылись в башнях на стене, и поливают всю стену стрелами из луков и арбалетов. Атаковать башни! Спрыгнуть со стены! Атаковать замок! Ура!

Упс! И опять не ура! Нападающие оказались перед второй стеной! Она чуть ниже первой, но всё равно, до края не допрыгнешь. А защитники из-за этой второй стены бьют и бьют нападающих! Опять в ход пошли камни, пепел, кипяток… Лестницы!!! — кричат нападающие, — Дайте нам ещё лестниц!!! Щаз-з! Кто же им лестниц даст? Как эти лестницы на первую стену поднять? Вот и получается, что взять вторую стену можно, разве что, использовав для штурма гору трупов своих товарищей… чему активно противодействуют защитники!

— Артиллерия! — уверенно сказал я, — Только артиллерия поможет взять такое укрепление!

— Да… — уныло согласилась Катерина, — Артиллерия, это… переворот в военном искусстве… к добру ли это или к худу. Но, до артиллерии, вторая стена замка — это была суперзащита! Ладно, заболталась я с тобой! Пошли-ка обратно!

— А что такое?

— Здесь неподалёку есть бенедектинский монастырь. Правда, мужской… но всё же, думаю, имеет смысл навестить братьев по ордену! Пойду переоденусь опять в монашеское, да попрошу брата Марциана дать пару оруженосцев в сопровождение. А если не даст, то и так схожу. Кто посмеет монашку тронуть?

— Нет-нет! — всполошился я, — Идём к Марциану вместе! Я тоже буду просить про оруженосцев! А если что, я с тобой пойду! Чем не защитник?..

— Насмешил! — буркнула под нос девушка, специально так, чтобы я услышал, — Тоже мне… защитничек!

Но моё вмешательство не потребовалось. Брат Марциан тут же выделил двоих оруженосцев, да ещё наказал им внести пожертвования монастырю от имени Ордена, передав небольшой мешочек. А когда Катерина уехала, стало так ужасно грустно и скучно — словами не передать!

— Ну что ж… — очень пожилой доктор, под стать владельцу замка, закончил осмотр раны брата Вилфрида и печально смотрел на него сквозь круглые металлические очки, — Ну что ж, голубчик… большой беды я не вижу, но рана воспалилась и начинает гноиться… что не есть хорошо! Придётся вскрыть рану, вычистить, а потом прижечь. А? Как вы, голубчик? Потерпите?..

— А есть варианты? — хмуро буркнул Вилфрид.

— Конечно есть! — ласково улыбнулся доктор, — Вы можете отказаться от операции, и уже через неделю-полторы будете своими глазами лицезреть нашего Отца небесного… Как же не быть вариантам?..

— Режьте! — поспешно согласился Вилфрид.

Если бы это было просто «режьте»! Брата Вилфрида положили на стол, два помощника доктора навалились на руки и ноги пациента, а добрый старичок доктор вскрыл острым ножом рану, пальцами выдавил оттуда гной, промыл и прочистил края, в некоторых местах поскрёб ножом обнажившиеся рёбра, прижёг раскалённым металлическим прутом те места, которые он посчитал нужными, и только потом сшил крепкой ниткой бок брату Вилфриду. А потом тщательно промокнул всё что получилось тряпочкой, которую окунул перед этим в кипящее вино…

Я бы орал. Я бы орал так, что за стеной замка было бы слышно. А брат Вилфрид закусил зубами вставленный в рот кусок деревяшки и только тяжело дышал, редко и с присвистами. И по лбу его катились бисеринки пота. В который раз я убеждался, что крестоносцы — железные люди!

— Не туда… не туда вино надо было! — хватило сил пошутить рыцарю, — Вино… его же внутрь употребляют… Ага!

— Это само собой! — серьёзно кивнул добрый доктор, отмеряя в кипящее вино каких-то сушёных травок и порошков, и помешивая, — Так… та-а-ак… Пейте!

— Ух ты!.. — выдохнул Вилфрид, сделав глоток, — Ух ты!

— Ух я! — согласился доктор, — А теперь спать голубчик! Спать-спать-спать! И без разговоров! Человек во сне себя лечит…

Ну, не знаю! Или брат Вилфрид потерял сознание, или старичок доктор подмешал какое-то снотворное, но мне кажется, что крестоносец заснул ещё по пути, когда помощники доктора его бережно несли к постели.

Катерина вернулась поздно, озабоченная, заперлась с Марцианом и с полчаса они о чём-то беседовали. Потом был пир, устроенный в нашу честь, а потом все уснули. Чтобы проснуться затемно, к утрени, по зову колокола.

И вот опять мы седлаем коней, а впереди — дорога. Цокот копыт и утренний холодок, который забирается под одежду и бодрит так, что поневоле начинаешь дрожать. Яркие брызги рассвета, согревающего не столько тело, сколько душу. Нависшее угрюмое небо, то и дело брызжущее мелким нудным дождиком и неохватные взгляду просторы, которые хоть и кажутся неохватными, а изъезжены вдоль и поперёк, расчерчены и поделены между влиятельными вельможами. Даже дорога, по которой мы собираемся ехать, только кажется ничьей, а на самом деле проложена по землям, которые кому-то принадлежат.