О чём молчат рубины
Шрифт:
Господа крестоносцы, а вам — доброго пути. Помогай вам Бог в дороге, и счастливо избавиться от всех врагов! На обратном пути, милости прошу заехать в гости!.. если, конечно, успеете от врагов избавиться! Да будет над вами милость Божия!
И старик величественно удалился.
Сенешаль так усердно хлопотал, что ровно через десять минут мы снова выезжали из ворот замка, провожаемые молчаливыми стражниками во главе с Брианом де Шакси.
— И, кстати! — уже выехав за ворота, развернулся в седле брат Марциан, — У нас девушки… хм!.. у некоторых идут женские дни… Поэтому те, кто предоставил им своих лошадей, они должны пройти очищение! И те, кого они случайно рукой тронули, тоже! Я думаю, лучше всей страже пройти этот обряд! Прощайте, господин Бриан!
— У-у-у… — услышали мы вслед затихающее, — У-у-у, су-у-у…
Похоже, там было не только «у-су». Похоже, окончание выражения стражники, хоть и с трудом сумели удержать в себе. Любопытно, что же это за «у-су» такое?!
Глава 53. Покушение /4
Самое опасное в войне — это недооценить
противника и успокоиться на том, что мы сильнее.
Владимир Ульянов (Ленин).
Бранденбуржское курфюршество, Солдин-Кострин, 04.10.1410 года.
— Шарик! — укоризненно воскликнул я, плотно сжимая колени, — Ну, сколько можно?!
Хитрый конь опять вынес меня чуть впереди группы рыцарей. Совсем незаметно прибавляя ход, когда я был занят беседой. Вроде едешь среди рыцарей, оглянешься, а ты уже впереди! Притормозишь, опять вклинишься в общий строй, оглянешься — опять впереди! Ну, Шарик! Ну, пройдоха!
Да, конечно, я бы с удовольствием сейчас ехал в карете, слушая познавательные рассказы Катерины, но… девушка прикусила губу! Что же я буду её мучить, требуя рассказов? Ладно, если бы она была рабыней, хотя даже рабыню порой бывает жалко, но она же свободный человек? И даже из местной знати? Пришлось трястись в седле. Впрочем, не без пользы. Брат Марциан вспоминал молодость и битвы, в которых ему довелось участвовать. Полезный опыт! Хотя, брат Ульрих порой скептически хмыкал, и я понимал, что Марциан слегка… э-э-э… преувеличивает, но ведь, красиво не сбрехнуть, так и истории не рассказать! Не так ли?
— … и вот, лезет на меня этот вражеский рыцарь, — продолжал свой рассказ Марциан, — а я гляжу: Голиаф! Право слово: Голиаф! Шестопёром, словно пёрышком помахивает. А шестопёр — в половину вот этой сосны! И это только ручка! И лошадь под ним такая, что мне понадобилась бы лестница, ступенек в восемь, чтобы на эту лошадь залезть! Да ещё придётся с верхней ступеньки подпрыгнуть! Ну, думаю… что там опять у них?!
Наш передовой дозор в очередной, наверное, сто двадцатый раз, остановился и один из оруженосцев вскинул руку. Рыцари тоже остановили коней. И только мой хитрый Шарик решил воспользоваться моментом, чтобы занять лидерство. И весело скакнул вперёд.
— Бей! — раздался выкрик из леса.
Следующие три-четыре мгновения я описать не могу: не разглядел. Шарик, самым неестественным образом выгнулся и шарахнулся назад, да ещё резко встал на дыбы. Меня буквально швырнуло на конскую шею, чуть не вырвав из седла. Поневоле я распластался бесформенной кляксой, инстинктивно ухватившись за гриву. И только через пару секунд, тянувшихся, словно пара часов, конь снова встал на ноги, и я смог принять вертикальное положение.
Крестоносцев рядом уже не было. Крестоносцы были в лесу. С обнажённым оружием. Только брат Марциан остался рядом со мной, зорко наблюдая за происходящим. А крестоносцы метались между деревьев, разя нападающих. Наповал. С одного удара.
Я уже говорил, что я не лесной житель, я больше специалист по пустыням. И мне казалось, что при известной ловкости, в лесу можно спастись от всадника, петляя между деревьев. Господи, что за глупости были в моей голове! Теперь я убедился: нельзя спастись в лесу пешему от всадника! Никак нельзя! Только теперь я вспомнил, что все эти люди, все эти рыцари, они не только бойцы, они ещё и охотники. А дикий зверь, уж во всяком случае попроворнее неуклюжего человека! И лес для дикого зверя — дом родной. Но не может уйти дикий зверь от всадника, не может! Чего же вы от людей хотите?..
— Одного взять живым!! — воскликнул Марциан, — Вон того! Кривого! Ах, твою мать!! Прошу прощения, сударыня…
Сударыня?.. А, это уже подъехала карета, и Катерина успела выскочить из неё, и теперь стояла на дороге, хищно поводя арбалетом из стороны в сторону. А к нам уже подскакал арьергард, окружив карету справа и слева, внимательно вглядываясь в лесную чащу по обе стороны дороги.
Из леса выехал брат Ульрих и уныло развёл руки в стороны.
— Ладно… — буркнул Марциан, — Чего там… Выноси! Хоть посмотрим, что за люди…
Одного за другим, оруженосцы принялись выносить порубленных нападающих. Пятерых. Четверо посечены мечами и клевцами, пятый, с грязной повязкой на глазу, с арбалетным болтом в груди. Катерина? Я не видел, чтобы она выстрелила!
Я оглянулся. Ну, да. Девушка осторожно разрядила арбалет, вынув целую стрелу, а потом устало присела на ступеньки кареты.
— Хороший у тебя конь, Андреас! — вздохнул Марциан, — За такого коня и сорока золотых не жалко!
И он попытался потрепать коня по гриве. КЛАЦ! Шарик щёлкнул зубами в миллиметре от протянутой ладони. Марциан отдёрнул руку.
— …А может, и всех пятидесяти! — закончил он.
— А что случилось? — заторможено уточнил я, — Я как-то и разглядеть не успел!
— В тебя дали залп! — любезно объяснил Марциан, — Но конь поднялся на дыбы, и все стрелы пролетели под его брюхом. Вон они, на противоположной стороне дороги. Можешь считать, что Шарик спас тебе жизнь… Ну, что, всех вынесли? Посмотрим, посмотрим…
Брат Марциан неторопливо прошёлся между телами, разложенными на обочине дороги.
— Пустые, ваша милость! — сипло доложил Норберт, — Только у одноглазого мешочек. Вот он!
— Пять золотых?! — вытряхнул монеты себе на ладонь Марциан, — Немало для бродяг! А где их оружие?
— Только луки и ножи, — буркнул Ульрих, — Да ещё у кривого топор. Я не стал брать: дрянь, а не оружие!
— Угу… а кривого…
— Из арбалета. Стрелявший был за кустами, метров за тридцать-сорок. Конный. Я не стал преследовать. Вдруг он нас заманивает, а там засада похитрее первой? Здесь, на открытом пространстве, у нас перевес, а в лесу… я не стал преследовать!
— Ну и правильно! — мирно согласился Марциан, — На открытый бой они не пойдут…
Всё так же неторопливо он вернулся к карете и присел на ступеньки, рядом с Катериной.
— Бфат Мафциан?! — вскинулась та.
— Отмолю! — равнодушно махнул рукой рыцарь, — Могу даже сам себя простить. Имею такие полномочия. А могу попросить, вон, брата Ульриха, он проведёт очистительный обряд. Меня интересует, что вы думаете по этому поводу?
— А пофему я?
— У вас острый ум, сударыня! — Брат Марциан склонил голову, — Хочу сравнить наши мысли!
— А фто тут думать?.. — Катерина пожала плечами, — Наш преследофатель хотел нас фсефо лишь задерфать. Подрубиф ось кареты. Но ось долфна была сломаться горафдо пофже! Чтобы мы отъехали подальфе и потратили на возфрафение больфе времени. Но в карету сел Андфеас, карета стала тяфелее, да и колефо попало в глубокую промоину возле мофта. В двуф шагах от замка. Поэтому мы пофти не задерфались. Нафтоящей, добротной зафады не получилось.