Чтение онлайн

Нельзя сказать, чтобы начальник каравана обрадовался бродяге. Да и другие купцы не были в восторге. Путь не близкий, а если бродяга болен? Если у него вши? Кому охота привезти из поездки букет болезней? Но Андреас сказал великое магическое слово: «Уплачено!». Услышав которое, многие принялись задумчиво пожимать плечами. Потому что слово воистину магическое!

— И на чём же ты поедешь? — уточнил хмурый караванщик, — Или бегом побежишь? А чем в дороге питаться станешь? Верблюжьей колючкой? Так это для верблюдов!

— Вот мой верблюд! — ткнул пальцем бродяга в белоснежного красавца, на которого бросали завистливые взгляды остальные купцы, — И вот эти два тоже мои. А во вьюках есть и еда и питьё. Едем!

— Но это же… — растерялся начальник каравана, — это же…

И пристально вгляделся в черты лица бродяги. Андреас взгляд не отвёл и в ответ смело посмотрел прямо в глаза караванщику. Тот смешался.

— Едем! — повторил Андреас.

— Едем, — эхом откликнулся караванщик и глубоко задумался.

[1] … до самого Неаполиса… Ныне город Набуль, Тунис.

Пухленькие пальцы Фунтика в последний раз пробежались по клавиатуре. Точка. Фунтик откинулся на спинку особого эргономичного компьютерного кресла и покосился на друга. Гарик, как всегда, сидел в кресле-качалке. Но не покачивался. Плохой признак! В руках Гарик крутил неизменную трубочку. Погасшую. Не пускал, как обычно, вонючий дым в потолок. Совсем отвратительный признак! И последний штрих. Рядом с Гариком стояла пустая чашечка из-под кофе. Пустая! А Гарик не требовал новой порции! Неужели всё так погано?! И в то же время, разговор назрел. Откладывать дальше нет смысла.

— Э-э-э… Дружище…

— Нет! — раздражённо рыкнул Гарик.

Получилось, словно лев в саванне отгоняет надоедливого тушканчика.

Фунтик обиженно засопел, но своего намерения не оставил.

— Я хотел сказать…

— Знаю я, что ты хотел сказать! — слегка понизил голос Гарик и повернул голову в сторону друга, — Ты хотел сказать, не удалить ли нам этот проект, «О чём молчат рубины», и не начать ли что-нибудь новое. Нет!

— Э-э-э… а как ты…

— Пф-ф! Тоже мне, бином Ньютона! Неужели я сам не вижу, что читатели нам не пишут?! Вижу, дружище, вижу… И, представь себе, тоже переживаю!

— Ты?! Переживаешь?!

— Я. Переживаю. Но удалять проект подожду.

— А-а-а…

— Как ты не поймёшь?! — опять повысил голос Гарик, — Я в этот мир уже вжился! Ещё до того, как мы написали слово «Пролог»! Я там лично был! Я стоял за занавеской и подслушивал, что говорит папа римский своему легату! Я еле увернулся на поле боя от мчащегося на меня всадника, с копьём наперевес! И то, если бы не добрый щит, по которому скользнуло копьё… Я бродил по ночному средневековому городу, опасаясь местных бандитов, с кистенём в руке, — самое верное оружие для городской драки, между прочим! — и мимоходом заглядывал в подозрительные таверны, из которых всю ночь слышались музыка, разухабистые песни, пьяные крики, визги доступных женщин и предсмертные хрипы. И никого такое сочетание звуков не смущало. Даже городских стражников, патрулирующих ночной город! Я видел, как во время мора, люди в специальных масках, напоминающих птичьи клювы, крючьями стаскивают своих умерших родственников в общую яму и священник читает общую заупокойную молитву, не разбираясь, христиане в той яме или какие-нибудь мавры: на том свете Господь разберётся! Я полз по отвесной стене замка, обдирая в кровь пальцы и срывая ногти, зажав в зубах верный кинжал, чтобы вырезать к энтой матери охрану при воротах и впустить осаждающих! Я вёл душевные разговоры со смутными типами, которые, как я надеялся, пираты и могут переправить меня без лишних хлопот в нужное мне место. Точно так же, без хлопот, они могли меня просто прирезать! Я стоял в нише будуара и видел, как юная девушка пытается соблазнить своим прекрасным телом дряхлого старика, только потому, что так приказал её отец, разорившийся барон, а старик был важный граф, и мог снизить налоги… Старик всё понимал! И наслаждался беспомощностью юной жертвы, растягивая удовольствие. Как паук, который не сразу жрёт попавшуюся в его сети муху, а вспрыскивает в её брюшко особую жидкость и ждёт, пока муха хорошенько дозреет… Я подносил зажжённый фитиль к громадной бомбарде, склёпанной неизвестно где и неизвестно кем, и с ужасом ждал, сейчас её разорвёт, вместе со мной, или на этот раз обойдётся? И бомбарда грянет как надо, унося тяжёлое ядро в гущу врагов?

Ты понимаешь?! Я был там!

— Я тоже, — негромко заметил Фунтик, — Я тоже там был. Разве ты не помнишь, что после выстрела бомбарды, тебе пришлось отнести меня в сторонку? Я чуть не задохнулся в пороховом дыму!

— Н-да, порох был там отвратный, — пробормотал Гарик, — Самодельный, как и сама бомбарда, и ядро к ней, да и вообще… После каждого выстрела приходилось ждать, пока ветер развеет облако дыма, чтобы хотя бы увидеть результат выстрела! Ну, и зарядить бомбарду снова.

— Вот видишь! Я тоже до хрипоты ругался на средневековом рынке с наглым торговцем, который запросил за обычную кольчугу двойную цену! И так и не купил её, а потом корчился на земле, получив подлую стрелу в спину. Если бы я не был таким жадным! Я тоже видел, как сжигали юную девушку, которую обвинили в том, что она ведьма. Потому, что снизились надои у коровы её соседки, а все видели, как она шла вечером мимо соседкиного сарая! Сперва её запытали до беспамятства, пока она не призналась во всём. А как известно, в Средние века, признание — мать доказательств. И её сожгли. И никто не пожалел её! Даже родители, которые только и горевали, что не уследили за своей беспутной дочуркой. И я оцепенело стоял на площади, вдыхая гарь костра… Я тоже прятался за узкой ширмой, когда подслушивал, как исповедник привычно — привычно! — рассказывал епископу сведения, которые он узнал на исповеди. Он выдавал тайну исповеди! И не стыдился этого. Я тоже был там! Но, помимо мерзостей, крови и боли я видел и другое. Например, однажды мне пришлось всю ночь скакать на коне, в заснеженном лесу, со взведённым арбалетом, слушая вой волков. Ибо зимой, когда мало еды и волки собираются в стаи, ездить одному по лесу — безумие! Но я следил за рыцарем, а рыцарь поклялся рыцарским словом и не мог его не выполнить без урона чести для своего рода. И мне пришлось скакать всю ночь по следам того рыцаря. Знаешь, куда торопился рыцарь, подгоняемый словом чести? В плен! Будучи побеждён на поле боя, он поклялся, что к назначенному сроку явится в назначенное место. И явился, чёрт побери, чуть не заморив коня бешенной скачкой! Я видел это! А средневековые университеты?! Там, именно там зарождалась современная наука! Ибо учёные античности были, конечно, молодцы, но не сделали главного: системного подхода к образованию!

— Ты прав, дружище, — вынужденно признал Гарик, — Люди всегда стремятся познать неведомое и всегда тянутся к прекрасному. Я тоже слушал научные диспуты в Пражском университете. Я тоже восхищался великими полотнами художников, прекрасными скульптурами и, конечно, как писатель, с удовольствием наблюдал за зарождением романистики… Именно поэтому я не хочу бросать проект «Рубины…».

— Понимаю… — пробормотал друг, — Понимаю, но… но всё же, я думаю, что проект «Рубины…» нужно сворачивать. Мы пишем не для себя. Мы пишем для читателей.

— Вот именно! — неприятным голосом проскрипел Гарик, — Мы пишем для читателей. И пока читатели не скажут: «Фу-у, какая гадость!», мы не можем оценить, что это действительно, гадость. А может, читателей всё устраивает? Может, им нравится? Может им наши пространные размышления, с массой подробностей, по душе? Может, они потому и не пишут, что всё хорошо? Когда всё хорошо, о чём писать?

— Если всё хорошо, тогда бы нас хвалили, — вздохнул Фунтик, — А читатели молчат…

— Пока молчат — будем писать про рубины! — отрезал друг.

— А может, всё же спросить самих читателей? — не выдержал Фунтик, — Пусть они сами выскажут своё мнение: продолжать или свернуть проект и вернуться к привычному формату?

— Ну, спроси… — пожал плечами Гарик, — И это… у меня кофе кончился!

— Подожди! — отмахнулся Фунтик, — Не до тебя сейчас!

Фунтик смущённо откашлялся и даже, зачем-то, поправил ворот рубашки:

— Дорогие читатели! Любимые подписчики! Авторы стоят на распутье! Без вашей обратной связи они не могут определить, нравится ли вам новая книга или нет. Пожалуйста, не пожалейте минуты времени и дайте свою оценку! Можно совсем кратко, например: «Два из пяти» или «Три из десяти» или «Не нравится» или «Замечательная вещь, продолжайте!». В общем, любой комментарий, пли-и-и-из!!!

Когда очевидцы молчат, рождаются легенды.

Илья Эренбург.

Земли, принадлежащие Тевтонскому ордену, замок Мариенбург, 25.07.1410 года. Утро.

Шестьдесят дней! Полных шестьдесят дней шёл караван к цели. Шестьдесят дней верблюды мерили своими длинными, мосластыми ногами песчаные просторы. Первые дни Андреас беспрестанно вертел головой, не завихрились ли сзади, на горизонте, жёлтые пески от неотвратимой погони? Не скачет ли по пятам каравана фараонова конница? Много не надо. Достаточно пяти человек. Потому что никто не посмеет сопротивляться, а наоборот, с великим усердием помогут поймать преступника. Потом успокоился: больше чем за десять дней пути в пустыне без верблюдов не обойтись. А значит, если и есть погоня, то её скорость будет равна скорости каравана, и можно надеяться уйти. А потом бесконечные дни, насквозь пропитанные зноем и песками, притупили все человеческие чувства. Только сидеть между горбами, под импровизированным пологом, защищающим от жгучего солнца, да кивать головой в такт шагам животного.

Другие купцы коротали дни в беседах, на привалах играли в сенет[1], и как могли, скрашивали серые будни. Андреас от общения с купцами уклонялся и старался оставаться подальше от их палаток. За что вынужденно платил беспросветным, пыльно-жёлтым унынием и серым одиночеством.

Беда пришла аккурат на шестидесятый день. Уже в воздухе появились первые, робкие запахи, уже песок под ногами верблюдов стал твёрже и там и сям появлялись зелёные былинки, на смену опостылевшим верблюжьим колючкам, уже сами верблюды прибавили ход, в надежде на скорое окончание путешествия и близкий отдых, уже люди стали улыбаться друг другу, уже купцы засуетились, проверяя свои узлы и тюки. А потом караван встал. И люди с тревогой и волнением заговорили, гортанными голосами. Андреас, который ехал позади каравана, не разбирал слов. Но общие страх и волнение впролне уловил. И, нарушая походный строй каравана, подхлестнул своего верблюда, подъезжая ближе к источнику тревоги. И увидел.