Чтение онлайн

— Давай не будем об ошибках.

Она легонько коснулась ладонью его губ, на самом деле испугавшись, что он сейчас начнет говорить о том, о чем говорить нельзя. О чем сейчас нельзя даже думать... Потом, позже, когда он уйдет, эти мысли все равно придут. Пусть потом — но не сейчас, сейчас это было бы совсем против правил.

— Алина?

— Да...

— Знаешь, я все время думал, что этого не может быть.

— Чего — этого?

— Того, что случилось со мной. Никогда бы не поверил, что можно вот так, с первого взгляда... Наверное, это вирус.

— Вирус?

— Да, — улыбнулся он. — Мне кажется, любовь — это вирус. Существуют миллионы разновидностей этого вируса, и каждая из них может оказаться опасной только для двух людей на земле. Когда эти люди встречаются, вирус начинает активизироваться, заполоняет собой каждую клеточку тела... И человек полностью ему подчиняется.

— Жаль, что нет прививки против этого вируса...

— Почему жаль? Ты о чем-то жалеешь, Алина?

Он склонился над ней, и она снова увидела ту самую беззащитность и детскую ранимость в его взгляде. «Ни о чем. Ни о чем я не жалею, по крайней мере сейчас. А потом... Какая разница, что будет потом?»

Она обхватила его за шею, прижала к себе, чтобы чувствовать биение сердца.

— Слышишь? Почти в одном ритме. Только твое немного обгоняет...

— Это твое — отстает...

— Да, совсем немного... Кажется, догоняет?

Запах его волос окутывал весенней дымкой, в которой сквозил аромат дегтя, клейких весенних листьев. Она вдыхала его снова и снова, как будто пыталась сохранить, оставить про запас в собственных легких. Чтобы потом, когда счастья уже не будет, можно было просто выдохнуть его, этот аромат, и снова, хоть на короткое мгновение, стать счастливой.

— Откуда эта весна в твоих волосах? Ведь говоришь, с Севера приехал.

— С Севера. Только когда в душе весна, и волосы, наверное, весной пахнуть начинают... — Он улыбнулся собственным словам: — Не ожидал от себя поэзии. Это все ты...

— Приятно быть чьей-то музой. Впервые со мной такое...

Нечаянная двусмысленность ее слов от него не ускользнула. Он наклонился к ее лицу и, внимательно глядя в глаза, тихо спросил:

— Правда — впервые?

Алина молчала, разглядывая его ресницы.

Конечно, это было впервые. Чтобы вот так, сразу, с первого взгляда, с самых первых слов, сказанных друг другу...

Невольно она вспомнила о Максиме. Но нет, с Максимом все было совсем по-другому. Та любовь была сильной, но она не знала страха. Она была похожа на цветок, распустивший свой пышный бутон среди зеленой травы, на залитом солнцем пригорке, под безоблачным небом. А теперь... Теперь все совсем не так. И если уж сравнивать любовь с цветком, каким бы банальным это сравнение ни казалось, то этот цветок расцвел совсем не там, где полагается цвести цветам. На асфальте, посреди оживленного хайвея. Расцвел, прекрасно зная о том, что вокруг — машины, что они несутся на него с бешеной скоростью и одна из них все равно рано или поздно подомнет его под колеса. И все-таки расцвел, не думая, что срок его цветения может оказаться слишком коротким...

«Да, та любовь не знала страха. А теперь любовь и страх — сиамские близнецы, неотделимые друг от друга...»

— Ты не ответила...

— Я люблю тебя, Влад. Я в тебя влюбилась сразу, как только увидела. Может, для этого и подсунула тебе эти дурацкие фотографии, чтобы ты вернулся. Чтобы пришел еще раз. Такого со мной не случалось... Никогда.

— Никогда, — повторил он одними губами и снова зарылся лицом в ее волосах.

Опять зазвонил телефон. В пятый или шестой раз за прошедший так стремительно день...

— Может, все-таки снять трубку? Целый день тебе кто-то звонит...

Алина не двигалась с места. Ей как будто страшно было даже на крошечный миг разорвать их общее дыхание, ощутить вдруг свое физическое существование без него и понять, что это — возможно. Что она жила как-то раньше, дышала отдельно от него и чувствовала своей, а не его кожей. Она не хотела этого понимать, не хотела в этом убеждаться.

— Да, целый день, — повторил Влад. — Кто-то звонит тебе целый день. Боже, сколько сейчас времени, Алина?

Нарастающая тревога все же не смогла растопить бескрайнюю нежность в его взгляде. И все же...

«Вот. Вот оно, — тоскливо заныло сердце. — Пришло. Вот так это бывает. И с этим дальше жить, и ничего не поделаешь...»

Телефон умолк. Алина готова была его вдребезги разбить за то, что оказался случайным виновником, напомнившим, что время все-таки существует. Пусть не здесь, а где-то там, вне сферы их счастья. Идет своим неспешным шагом, равнодушно поглядывая на тех, кто пытается делать вид, что ни в чем от него не зависит. Зависит, оказывается. Еще как — зависит...

— Половина восьмого. — Прищурившись, Алина вглядывалась в круглый циферблат, желтеющий на подоконнике как нелепый осенний лист, случайно заброшенный к ней в квартиру шутницей-весной. — Кажется... Ты сам посмотри, у меня зрение не слишком. Там, на подоконнике, будильник стоит.

— Ты уверена?..

— В том, что это будильник? Кажется...

— Он работает?

— Я его на ночь всегда...

Они прислушались.

— Черт, тикает. Адская машина, прислужница палача-времени... Алина, мне нужно идти.

— Конечно. Я понимаю, Влад, конечно, — торопливо затараторила она, рывком поднялась с места, сбросив с себя и кожу его, и дыхание, и тепло, которое было общим.

Пошатнулась, подумав: наверное, не получится. Порция кислорода, которую требовали легкие, казалась непосильно большой. Такого количества воздуха просто не могло быть в этой крошечной комнате... Она вдохнула, выдохнула. Сделала шаг, другой. Почувствовала — может.