Чтение онлайн

Мартин отстранился.

– Я хотел поцеловать тебя с того самого момента, как впервые увидел, - признался он.

Амин смущенный и растерянный, отвернулся. Его беспокоила тревожная мысль о том, что Аллах смотрит на него сверху вниз, осуждая за его поступок.

Тайм-аут: Послушайте, я буду честен, ни Аллаху, ни мне нет дела до того, чем вы, маленькие муравьи, занимаетесь в уединении собственного дома.

Однажды я сказал, что выступаю против гомосексуализма, потому что, когда я учился в школе-интернате, один из моих приятелей пытался отсосать мне, пока я спал. Я проснулся в самый момент эякуляции, не в состоянии остановиться. Сначала ему в рот попала моя сперма, а потом я выбил из него семь оттенков дерьма за то, что он, по сути, изнасиловал меня.

В любом случае, ходили слухи, что я ненавижу людей, которым нравятся представители одного пола, и в то время меня все устраивало, потому что означало, что парни не будут пытаться изнасиловать меня своим ртом, пока я сплю.

Но потом мои друзья Пит, Мэтт и еще парочка придурков написали книгу о том, какой я замечательный, и - эй, престо - слова переврали, и теперь я уже ненавижу геев. Аллах ввел их высказывания в свою книгу исключительно для придания остроты ощущений. Убивайте и активных, и пассивных... бла-бла-бла.

Мы не думали, что наши книги будут восприниматься так буквально, но вот, пожалуйста. Проблема некоторых людей заключается в том, что они всегда принимают дерьмо за чистую монету. Блядь, они, наверное, думают, что "Лев, ведьма и платяной шкаф" – тоже из Евангелия.

В принципе - если ваш партнер согласен, то времена изменились...

Будьте счастливы. Или, как однажды сказали Билл и Тед: Будьте великолепны друг для друга (реплика: Гитарный рифф).

– Нам не следовало так поступать, - сказал Амин.
– Целоваться запрещено.

Он выдержал небольшую паузу.

– Ибн Аббас сказал: Найдите самое высокое здание в городе и сбросьте гомосексуалиста с крыши, а затем забейте его камнями до смерти. Мы никому не должны рассказывать о том, что только что произошло.

Амин с искренним беспокойством в глазах посмотрел на Мартина.

– Пожалуйста, скажи мне, ты ничего не расскажешь?

– Я ничего не расскажу, обещаю, но... Что, если все произошло по воле Аллаха?

– Зачем ему такое устраивать?

– Говорят, пути Господни неисповедимы. Может быть, Аллаха тоже?

Понимаете, я придумал такое высказывание: Пути Господни неисповедимы. Я придумал ее потому, что - хотя я и Бог - я иногда оступаюсь и все проебываю.

Я не люблю признавать свои ошибки. Я предпочитаю выкручиваться и говорить, что все произошедшее - часть моего великого плана.

Ни у кого нет прямого номера моего телефона, поэтому мне легко скрываться за словами. Мои пути неисповедимы. Бум. Они соглашаются со мной.

– Возможно, нас свели вместе по какой-то причине? Может быть, чтобы попытаться...

Амин сменил тему разговора.

– Я не знаю, что мне делать с куском, - сказал он, намекая на бомбу, которую собирался изготовить.

Мартин молчал, понимая, что Амин закончил беседу. Он посмотрел вниз на то, что Амин уже успел изготовить из своего устройства.

– По-моему, выглядит неплохо, - сказал он.
– Просто...

– Что такое?

– Рукоятка, торчит довольно высоко.

Мартин покраснел.

– На дистанционном пульте... Нужно, чтобы ручка располагалась более плоско, тогда нажатие не займет так много времени. Я хочу сказать, если тебя загнали в угол и нужно взорвать бомбу до того, как тебя подстрелят, ты должен успеть... Смотри...

Он наклонился вперед и положил руку на руку Амина, который удерживал свою руку на стержне дистанционного устройства. Амин скривился, удерживая руку на стержне устройства.

– В идеале рукоятка должна находиться вот здесь, - сказал Мартин, опуская рукоятку так, что она чуть меньше дюйма торчала из верхней части пульта устройства.

– Быстро нажать. Быстро взорвать.

– А разве тогда не становится опасно, - сказал Амин и покраснел.
– Преждевременное...

Не успел он закончить фразу, как они снова оказались в страстных объятиях.

Руки Мартина взъерошили самые черные из черных волос Амина, а Амин притянул Мартина к себе - его руки обхватили крепкую мужскую спину.

– Я, блядь, так тебя хочу, - прошептал Мартин в коротком перерыве между поцелуями.

Он поправил рукой свой твердый член, упирающийся в ткань штанов.

На его лице отчетливо виднелась сексуальная неудовлетворенность.

– Мы не можем, - снова сказал Амин.

Однако сейчас с большей решительностью, он отодвинулся от Мартина.

– Мне жаль - мы не должны...

Он выдержал паузу.

– Я думаю, до конца занятий нам нужно сменить партнеров. Мы должны держаться друг от друга на расстоянии. Если другие узнают...

– Они не узнают.

– Я не могу быть с тобой. Такой поступок противоречит моей вере.

– Нельзя выбирать из Священной книги те части, которыми ты решил руководствоваться. Она написана не случайно...

Мартин хотел было открыть рот, но его тут же прервали.

– Пожалуйста. Не усложняй ситуацию. То... То, что только что произошло, не реально. Мы просто переволновались от того, что оказались наедине. Мы поддались эмоциям.

– Я думаю причина в другом.

– Пожалуйста, позволь мне закончить с бомбой, - сказал он и кивнул в сторону устройства, которое было почти готово.

Мартин на мгновение задумался. Он понял, что спорить с Амином бессмысленно.

Во всяком случае, пока. Не говоря ни слова, он повернулся и пошел прочь. Он понимал, что еще не все кончено. Он знал, что в их истории будет еще много интересного.

Время для размышлений.

Часть мужчин спала в одной большой палатке, а оставшаяся половина - в другой. Вам, наверное, интересно, почему "мужчины" выделены курсивом. Скажу вам, что причина в том, что мне очень сложно воспринимать таких людей как мужчин.

Давайте не будем забывать, почему они находятся в лагере. Они здесь, чтобы научиться вселять страх в сердца невинных людей. В таких действиях нет ничего мужественного, и я знаю, что, будучи Богом и все такое, я не должен выносить суждения, однако я не осуждаю.