Чтение онлайн

Порой эти объединения могли носить даже трансгрупповой характер: скажем, азербайджанцы из разных подразделений одной части в советской армии или осетины из разных подразделений в российской армии могли объединятся для помощи членам одноименной клики в одном из подразделений (чаще всего — для наказания обидчика или обидчиков).

Для нас было бы особенно интересно проследить, каким именно образом взаимодействуют «дедовская» неформальная иерархия и различные «землячества» в жизнедеятельности армейских ГПЧ.

Первый вопрос, возникающий «из общих соображений» — а почему вообще мы решили, что «дедовская иерархия» и землячества должны как-то влиять одно на другое? В конце концов, «дедовщина» — это общий механизм принуждения для всей ГПЧ, имеющий при этом отношение ко всем без исключения членам ГПЧ (ведь каждый самим фактом своего появления в ГПЧ получает тем самым место в «дедовской» системе координат, негласный кодекс поведения и одновременно — вектор своего будущего движения по иерархии); а что есть землячество на этом фоне? Не более чем некое объединение нескольких членов группы «по интересам», повод для ностальгических совместных воспоминаний (видимо, перед отбоем), в духе «А помнишь нашу улицу Весеннюю?..»

Отнюдь. В виде клики «по интересам» землячества просто не воспринимались бы никем из отслуживших в качестве значимого фактора их казарменной жизни. Суть дела, оказывается, как раз в порой удачных попытках «землячеств» активно позиционировать себя относительно «дедовской иерархии» и расчистить себе внутри нее (и ЗА СЧЕТ нее) немного «жизненного пространства».

Более того: анализ имевшихся в моем распоряжении интервью как раз показывает интересный факт: как раз «землячества», о которых собеседник считал необходимым упомянуть — это те, которые СУМЕЛИ отстоять себя против системы «дедовщины»; «землячества» же в качестве именно «объединения по интересам», но никак при этом не отраженные в «дедовской» иерархии — практически не упоминаются.

«Землячества» бывают разные. В Советской Армии, ввиду ее значительно большего национального многоцветья, собственно национальных «землячеств» было больше: респонденты рассказывали и о «кавказских» (аварцы, осетины, ингуши, кабардинцы etc.), и о закавказских (армяне, азербайджанцы, грузины etc.), азиатских (туркмены, таджики, узбеки etc.).

В Российской Армии, понятно, многоцветья поубавилось: только «кавказские» остаются, как прежде, во всем великолепии; а вот с прочими беда. Периодически то в том, то в ином подразделении отмечаются собственно «землячества» — скажем, «орловцы» (выходцы из Орла и области), «екатеринбургцы» (соответственно) и т. п. «Городские» и «областные» землячества, как правило, менее устойчивы: их хватает на 1-2-3 призыва, а далее «дедовство» размывает и поглощает казавшийся незыблемым монолит «земель».

При анализе всех интервью как советского, так и российского периода обычно бросается в глаза поразительное отсутствие в списке называвшихся «землячеств» собственно РУССКИХ. Право, на первый взгляд создается ощущение, что русские — это чуть ли не единственная нация сначала в Советской, а затем и в Российской армии, участники которой «неспособны к землячествам».

Это обстоятельство достаточно общеизвестно; факт отсутствия «русских землячеств» в армии, пестрящей, как правило, самыми разными «землячествами», настолько красноречив, что часто осознается мыслящими выходцами из армейских ГПЧ самостоятельно без всяких специальных исследований. Многие делают из него весьма печальные выводы о некоем присущем всей «русской нации» «вывихе», «неспособности к солидарности», «неумении объединяться» и т. п. Однако более содержательный анализ, на мой взгляд, показывает, что для подобных выводом нет никаких оснований.

Для понимания этого достаточно осознать и сопоставить уже известные нам факты: первое — что основная иерархия в ГПЧ «дедовская» и является по своей функции иерархией принуждения; второе — что «землячества» внутри ГПЧ возникают прежде всего и главным образом как инструмент противостояния членов «землячеств» внутригрупповой системе подавления и принуждения.

Добавим сюда и третье, совсем уж несомненное обстоятельство, связанное с демографией: известно, что в современной РФ доля русского населения составляет более 80 %. Для населения СССР процент русских был меньше, но все ж превышал 50 %. И при этом ПРИЗЫВНАЯ армия, как ей и положено, в целом отражала и отражает национальный состав населения страны…

Отсюда вывод, что «русское землячество» в армейских подразделениях российской армии просто неспособно возникнуть, так как в этом случае в системе возникнет слишком большой дефицит «исполнительного элемента». Если в системе будет слишком много «надсмотрщиков» или вовсе «дедов», армейская ГПЧ окажется просто не в состоянии выполнять возложенные на нее функции; другими словами — станет неуправляемой.

И второй вывод, непосредственно вытекающий из первого: реальным (то есть эффективно защищающим права своих членов в ГПЧ) может быть только «землячество» с ограниченным числом членов. Это должна быть «клика», имеющая в своем составе 5-10 % от общего количества участников ГПЧ.

Чем характеризуется «успешное землячество»? Прежде всего тем, что его участники как бы «проскакивают» самые нижние ступени общей «дедовской иерархии», т. е. реально не выполняют функции «духа» или «молодого», переходя сразу к стадии «черпака», т. е. начиная НАДЗИРАТЬ. «Землячество» прикрывает своих от дедовского принуждения — зачастую в собственно силовых противоборствах (драках). Наиболее известны примеры именно различных кавказских «землячеств» — что, видимо, обусловлено изначальной принадлежностью членов таких землячеств к малым нациям и народностям, откуда проистекает повышенная внутренняя сплоченность и готовность к противостоянию «большому брату», как бы он не назывался.

Здесь мы приходим к иллюстрации очень важной особенности «дедовской» иерархии — к ее принципиально ВНЕЛИЧНОСТНОМУ характеру. «Деды», как правило, весьма жестоко и изощренно подавляют любой индивидуальный бунт «молодого», однако, как показывает пример «землячеств», часто пасуют перед организованным сопротивлением ПОДГРУППЫ (клики). Однако к чему это приводит? Обычно — к включению «отстоявшей себя» клики в ту же иерархию но сразу на более высокий уровень. «Дедовщина» как бы ОБТЕКАЕТ «островки сопротивления» в виде организованных и компактных «землячеств»… и перекладывает, более-менее равномерно распределяя, возросшую нагрузку на остальных, «простых» членов ГПЧ. В конце концов, кто-то же должен подметать плац и разгружать вагоны?!

В голливудских фильмах главные герои, уходя от погони в большом городе, вполне могут гнать машину на скорости «за 200», естественно, проезжать на «красный», выруливать на «встречную» или вообще ехать «против потока». За их спинами сталкиваются и переворачиваются машины, автобусы, что-то горит, эффектно взрывается… Кто взрывается, бандиты? Да нет, все подряд. «Простые участники движения».

Об участи этих безмолвных и никак не задействованных в сюжете статистов зритель не думает — да что там, просто не успевает! Зритель, затаив дыхание, следит — сумеют ли герои доставить «куда надо» Самую Главную Дискету? И удастся ли им отомстить Проклятому Главному Мафиози?

Как заставить зрителя сочувствовать статистам, не попавшим «в фокус» собственно повествования о лихих разборках «наших» с Плохими Парнями? Да никак. Таков закон зрительского восприятия: он не может сочувствовать ВСЕМ — так как в таком случае просто не успеет следить за сюжетом, увязнет среди тысяч лиц большого города.

Единственный возможный путь — снять Еще Один Фильм. На этот раз целиком посвященный жизни какого-то одного из простых обывателей, погибающего в своем авто по дороге на работу — только из-за того, что какие-то придурки устроили посреди города Гонки с Препятствиями. Акценты будут смещены, и фильм получится вполне слезоточивым, не хуже «Легенд осени»…