Чтение онлайн

– А сарказм - низшая форма остроумия!
– ну и зачем я это сказал? Судя по её изменившейся морде (хм, пожалуй к даме, пусть даже и дракону, следует говорить лицо?), я ляпнул что-то сильно не то.

– ТЫ НЕ ТАКОЙ КАК ДОЛЖЕН...- ну вот как скажите, на этой в принципе не выразительной металлической, большой, гладкой морде могут отражаться настолько яркие эмоции? Ан нет. Металл легко движется, на его гладкой поверхности появляются морщинки, складки, над глазницами формируются выступы - как поднятые в удивлении брови, и в целом формируется вполне себе недоумённое выражение лица.

– Я РАЗБЕРУСЬ С ТОБОЙ В ДРУГОМ МЕСТЕ.

Мгновенно сграбастав меня за нижнюю половину тела, эта Металикана легко взметнулась вертикально вверх, и достигнув высшей точки прыжка распахнула крылья. Одним взмахом она поднялась ещё выше и с невероятной прытью понеслась на восход. Стиснутый в её лапе, я старался покрепче обхватить её пальцы своими руками и вполголоса крыл эту летунью русским трёхэтажным.

– ХА, А ТЫ ЗНАЕШЬ ИНТЕРЕСНЫЕ СЛОВА, ЗАМОРЫШ.

Она поудобнее меня перехватила, полностью зажав в лапе и я перестал опасаться, что просто выпаду налету. Однако расстояние между большим и указательным пальцем у неё были достаточно велики, чтобы смотреть вниз. В жизни не летал, даже не очень мне и нравилось смотреть вниз с пятого этажа на котором я прожил всю сознательную жизнь, а тут меня просто переполняли восторг и дикое возбуждение. С жадностью я всматривался вниз и просто наслаждался возможностями своих новых глаз. Не иначе как захлестнувшей меня эйфорией от первого полёта, да ещё и того что я жив, здоров, пусть и не в своём теле, зато при душе, можно было объяснить мой наверно второй по дурости после выхода из тела поступок.

– Эй, а фигуры высокого пилотажа знаешь? Ну вроде бочки, петли, ну хоть чего-то?

Драконица поднесла меня к лицу, смерила странным взглядом, и просто разжала пальцы.

– МО-О-ОРДА-А-А А НЕ ЛИЦО-О-О!!!!!

Кажется она ещё и швырнула меня.

В воздухе меня сначала крутило, как, хотелось бы сказать льдинку, но ощущения были слишком не те, в прорубе. Каким-то идущим изнутри инстинктом я по-особому дёрнулся, и раскинув в стороны руки смог перестать кувыркаться и стабилизировал своё падение. Земля перестала пугающе быстро приближаться, и хотя до неё ещё оставалось порядочно, научиться летать я явно не успевал. Извернувшись, я посмотрел на так кинувшую меня драконицу и был весьма удивлён. Не испытывая каких- то либо сложностей, она висела в воздухе и даже не махала крыльями, а просто расправила их во весь свой не малый размах. Прищурившись она смотрела на меня и готов поклясться перед кем угодно, в её глазах было веселье пополам всё с тем же ехидством. Хмуро посмотрев ей в глаза я, выполнил сальто, и продолжая падать спиной вниз сложил руки на груди. В её глазах снова мелькнуло то странное выражение и с грозной плавностью заходящего на пике истребителя Металикана рванула ко мне.

Легко меня поймав, она хлопнула крыльями, и на едва ли не втрое превышавшую прежнюю скорости продолжила лететь в прежнюю сторону. В этот раз она крепко прижала меня лапой к груди и я решил не дурить больше и дождаться конца полёта. В её лапе было тепло, потоки ветра странным образом огибали её и не задували меня, а над моей головой слышались глухие удары огромного драконьего сердца. Так, решив не трепыхаться зазря я и заснул.

Металикана, относительно молодая драконица в интересном положении.

Долгий ритуал подходил к концу, и Металикана с облегчением прикрыла глаза. Длинный год тщательного поста перед только одной подготовкой, тщательные поиски укромного места проведения, где можно было не переживать за свою безопасность, и наконец само недельное истязание. Считающееся самым опасным из всех Драконьих Великих Заклинаний - "Ученик Дракона" - вершина для дракона-мага, было завершено.

Один Дракон хранил несколько миров и соприкасался в своих границах с несколькими другими хранителями. И хотя их сила была невероятна, прорывы Хаоса, активность как проклятых Тёмных, так и истово Светлых миров сокрушала одиноких Драконов, когда соседние Драконы-стражи не успевали прийти на помощь. Долгие тысячелетия хранения миров источили силу Драконов, и в каждом новом Поколении, в каждой Линии появлялось всё меньше молодых. Естественным путём рождавшиеся Драконы слишком долго взрослели, а их родители были вынуждены были продолжать защищать и свои миры и подрастающее поколение. Несколько десятков миров-анклавов, где Драконы могли в безопасности воспитывать потомство, находились в пределах условной Сферы Гармонии, в которой миры и их обитатели оставались в безопасности от усиленного влияния Света, Тьмы и Хаоса.

Однако вне этой сферы баланс нарушался и хранителям приходилось жертвовать все силы на только удержание текущей обстановки. Временным спасением стало Посвящение - использование насыщенных силой Драконов камней и помещение их в тела детей различных рас обладавших потенциалом. Под наблюдением Драконов эти дети росли, учились использовать обретённую силу, и со временем самые одарённые могли развиться до настоящего Дракона, хоть по началу и более слабого чем истинные. Возникавшая во время обучения связь между учителем и учеником позволяла попавшему в серьёзную беду молодому Дракону воззвать к самому учителю и занять часть его силы, ведь обучением новых Драконов занимались только Древние, наиболее могучие из Драконов. Но даже такие усилия не смогли дать хранителям миров нужной силы.

Помощь пришла неожиданно, и с необычной стороны. Последнее вторжение Хаоса стоило жизни сразу трём молодым Драконам-хранителям, и в незащищённых мирах мгновенно воспряли силы Света и Тьмы. Один из могущественных тёмных богов решил воспользоваться ситуацией и вторгся в миры, где Тьма побеждала. Не желая терять возможность нарастить влияние и в соседних мирах, он разделил себя на Эмблемы, младших богов, сильнейший из которых должен был сохранить в себе его суть. Однако когда разделение подошло к концу, в уже захваченный им мир прорвалось сразу пять Древних Драконов и уничтожив созданных Эмблем, захватили в плен самого бога. Пленение тёмного божества забрало жизнь ещё одного Дракона, и Древний Огненный Владыка, потерявший в этом бою своего побратима и двух воспитанников, силой заставил научить его разделению.

Именно выбитое Древними Драконами из ослабленного тёмного бога знание, подкреплённое столетиями одержимого поиска, бесконечными опытами и усердными трудами стало Великим Драконьим Заклятием - "Ученик Дракона". Дракон впадал в мистический транс, сосредотачивал всю свою суть, силу и душу, и после предшествующего долгого поста медленно создавал внутри себя нечто, что должно было стать основой нового существа. Когда приходил срок и Дракон достигал особого состояния, в котором чувствовал, что новая сущность готова вырваться из него в мир, он освобождал дыхание.

Это дыхание не смогло бы ранить никого бы, кому могло прийти в голову подставиться под него. Оно не несло угрозы никому из живых, и не могло разрушить ничего из неживой природы. Дыхание воплощало в жизнь новую личность. Это и был "Ученик Дракона", некто, кто приходился отражением своего создателя, но абсолютно чистый, не подверженный изначально ни добру, ни злу, ни свету, ни тьме, ни порядку, ни хаосу. Дракон-родитель становился для своего отражения всем, и воспитывал в ученике личность которая во многом повторяла его черты. Подобно воспитаннику из Новых Драконов, этот "ученик" не появлялся Драконом сразу, но был всё же больше Драконом чем человеком, и в своё время гарантированно вырастал в Дракона, не уступающего, а то и превосходящего истинного. Одной из особенностей "ученика" была его начальная раса - человек, как наиболее склонный и восприимчивый к Хаосу вид, максимально приспосабливающийся к новым условиям.

Так Драконы получили возможность пополнить свой род могущественными родичами и не отвлекаться от защиты мира. Каждая Линия Драконов имела свои особенности, свой подход к обучению, и свои правила.

И сейчас, молодая Металикана из Линии Железных Драконов ждала результат.

"Хм, судя по шорохам он пришёл в себя, интересно, а почему мой ученик - мальчишка?
– драконица не открывая глаз лежала возле реки в укромной долине и настроившись на ученика наблюдала за ним.
– Сколько радости-то. А орать-то так зачем?"