Чтение онлайн

Идеологический, нравственный и духовный вакуум быстро заполняли западные/восточные религиозные общины, течения и вероучения, хлынувшие на постсоветское пространство, – пятидесятники, буддисты, мормоны, кришнаиты. Уже не удивляла ни экспрессивная воскресная проповедь американского протестанта на государственном телеканале, ни «бесплатная» помощь иностранных религиозных обществ российским школам.

Многие миллениалы, с детства насмотревшись на эти метания старших поколений, к религии относятся достаточно прохладно-прагматично и причисляют себя к агностикам. Но есть и вторая немалочисленная категория поколения Y, которых в детстве родители привели к вере.

Кстати, я уже не раз слышала от своих студентов, что, будучи крещеными, они своих детей не планируют крестить в православной церкви: «Нас родители не спрашивали, хотим ли мы креститься – мы не повторим эту ошибку», «А вдруг дочь захочет стать католичкой?», «Ребенок вырастет и сам выберет себе веру». Но отмечу, что среди молодых мусульман такие настроения встречаются гораздо реже.

Я из православной семьи. Мне кажется, что у постсоветских мусульман в религию вшито больше культурных кодов, чем у постсоветских христиан. У них это основополагающая вещь, а у нас – необязательное дополнение.

Когда я была маленькая, то думала, что у родителей нет денег, чтобы купить мне серебряный крестик, и не просила, а крестилась и молилась, чтобы Боженька простил этот грех. В 9 лет я узнала, что мы, оказывается, вообще мусульмане. Просто родители не были религиозными и сами толком ничего не соблюдали, были заняты работой.

Одноклассник ушел в философию Кришны. Ему уже 26. Занимается только достижением Нирваны, но уверен, что отец ему должен купить квартиру. Ждет.

Религиозность сейчас отходит на второй план. Многие люди, изучая науки, начинают сомневаться в божественном сотворении мира, а иных не устраивает идея покаяния, не соответствующая темпу современной жизни, будто кричащей: «Не жди милости, работай над собой и все получится».

1995 год. Первым Игрекам уже 15. Год 50-летия Великой Победы. Но нашу власть тревожил главный вопрос: прилетит ли 9 мая Клинтон в Москву? Приехал! А с ним – 52 главы государств. Ради дорогих гостей слово ЛЕНИН на Мавзолее аккуратно прикрыли хвойными венками. Последний раз в нашей истории ветераны войны шли, чеканя шаг, маршем в парадном строю. Это было предельно пронзительное зрелище: их Страна, которую они защищали, уже погибла, погружаясь в пучину, как Атлантида, а ее защитники – тогда еще крепкие деды 68-80-ти лет – ровно держали строй, многие из последних сил [233].

Антисоветский маховик, запущенный еще в 1985-м, в 1990-х работал на полных оборотах: статьи, книги и фильмы о войне живописали преимущественно о дебилах-политруках, самодурах-маршалах и упырях-смершевцах [227]. Надо признать, что мы сами унавозили почву для упреков нас же в «победобесии» и призывов к покаянию перед «неправильно» освобожденной Европой. Y росли в этой нездоровой атмосфере нелюбви к своей Родине, нагнетаемой СМИ и транслируемой новыми учебниками. Но как же приятно после всего этого увидеть сотни тысяч людей, по зову сердца, а не разнарядке участвующих в акции «Бессмертный полк».

«Бессмертный полк», безусловно, нужен. Он призван не забывать подвиг в войне. Но то, что раз в год все прошли по главным улицам, мало помогает в формировании осознания значимости Победы для молодежи как народа. Дети моих ровесников (30+) несут портреты прапрадедов и прапрабабушек, не всегда понимая, что они делают и зачем. Для них это праздник с родителями и плакатом. Проблема в том, что мы, их родители, по инерции помним, что 9 Мая – это очень важно. Во многих семьях были ветераны, и нам знакомы их чувства, когда они отмечали этот день: слово «празднование» тут не уместно. Но сами мы не способны это объяснить и передать детям. А «Бессмертный полк» по сути всем выгоден: детям – праздник, родителям – возможность внутренне выдохнуть, что не на них эта память исчезнет, чиновникам – KPI, так как все патриотично и по линии партии. В целом, как в песне Растеряева: «Войны подлеченная боль приходит лишь весенним обострением…»

«Бессмертный полк» ежегодно пытаются очернить. В качестве вброса выступают фотографии портретов на помойке – будто люди шли сюда не добровольно, а принудительно. Так в сознании людей пытаются поселить сомнение и недоверие к самому полку и Дню Победы в целом.

Стратегическое воздействие – это переписывание истории. Когда говорят о начале Второй мировой войны, большинство людей на Западе вспоминают пакт Молотова – Риббентропа, но никто не задумывается о его предыстории: Мюнхенский сговор, оккупация чешских Судет с согласия Франции и Великобритании. Про попытку СССР создать антигитлеровскую коалицию упоминают редко.

С развалом страны мировоззрение граждан ломали об колено, рассказывая об ужасных ужасах тоталитарного режима, что власть долгие годы эксплуатировала народ, ставила над ним эксперименты. Яркий тому пример – документальные фильмы С. Говорухина «Так жить нельзя» и «Россия, которую мы потеряли», переворачивающие мировоззрение простого обывателя с ног на голову.

Если в 1990-х в России началось планомерное и целенаправленное насаждение либеральных ценностей, то в 2000-е слова политкорректность, мультикультурализм и толерантность уже постепенно превратились в сакральные мантры общества потребления. Западной молодежи, выросшей в весело-радужной атмосфере, уже не только странно, но и даже боязно показаться «неправильными» и неполиткорректными – это породило определенный этикет стадности и конформизма. В российской среде такое поведение более свойственно поколению Z и «пограничникам» между Y и Z.

1990-2000-е. Страна загипнотизирована голубым экраном. Реклама «МММ», банка «Империал», шоколадных батончиков и водки «Белый орел». «Взгляд», «Тема», «Час пик», «Звездный час». Латиноамериканские и американские сериалы. Войны компроматов. Программа «Куклы». «Поле чудес», где можно просто так выиграть машину. Но квинтэссенцией нового времени стала ТВ-игра «Слабое звено»: выигрывает тот, кто без колебаний «топит» и сдает партнеров. Очень быстро человек перестал быть человеку другом. Все чаще на экране шутят и разговаривают матом. Первые безцензурные российские фильмы и сериалы – бандиты, проститутки, новые русские, менты-оборотни… Про СССР чернушные фильмы уже снимают, но пока осторожно – слишком много живых свидетелей.

Мы помним «МММ» и Леню Голубкова: «Я не халявщик, я – партнер».

Флешбэк из детства:

– Мама, купи «Марс».

– Денег нет.

Вроде ничего необычного, но прям детская травма – постоянное безденежье, все хочется, а ничего не купишь.

Хлеб с «Рамой» был вкусняшка, жевки пошли заграничные, «Баунти» дорогой – только раз купили, но это точно было райское наслаждение!

Было в детстве любимое лакомство, пирожное-деликатес – черный хлеб мочишь водой и посыпаешь сахаром.

1980-е. Последователи гендерной идеологии постепенно занимают доминирующие позиции в международных организациях: ООН, ЮНИСЕФ, ЮНЕСКО, ВОЗ и пр.

1985 г. Всемирная конференция ООН в Найроби и ее итог: теперь при изучении любых вопросов все международные и внутригосударственные организации должны учитывать гендерный аспект. А еще спикерки и ораторки требовали предоставить женщинам право работать на всех производствах (включая тяжелые, токсичные, опасные и запрещенные для женского здоровья).