Чтение онлайн

1987 г. Растущий тотальный дефицит продовольствия и товаров первой необходимости.

1989 г. В СССР повсеместно вводится талонная система не на остродефицитные, а на обычные товары: мясо, сахар, крупы, растительное и сливочное масло, яйца, спиртное, шоколад, консервы, табачные и чулочно-носочные изделия, мыло, стиральные порошки и многое-многое другое. Экономический коллапс шел параллельно с криминализацией партийно-государственной власти и формированием первого эшелона российского олигархата.

Ранние Игреки, вспоминая «тяжелое совковое» детство, не осознают, что перестройка – это по многим параметрам уже не совсем СССР. Вторая половина 80-х – это время горбачевского социализма, когда многие нынешние олигархи еще работали в райкомах партии и комсомола [117]. Правильнее 80-е сравнивать не с советскими 1960-1970-ми, а с демократическими 1990-ми. В 80-е у людей были деньги, но в магазинах не хватало товаров, а вот в 90-х все стало наоборот.

Либеральные иллюзии перестроечной интеллигенцией удивительным образом коррелировали с усилением националистических и сепаратистских настроений. С каким-то диким остервенением еще недавно братские народы тихо бурлили в курилках и громко восклицали на митингах про русско-советское угнетение. При этом, несмотря на озвученные реальные проблемы, у всех резко наступила тотальная амнезия, и никто не вспоминал ни индустриализацию-электрификацию, ни всеобщее бесплатное образование-здравоохранение, ни социальные лифты и гарантии. Закручивалась беспредельная спираль обесценивания ВСЕГО…

1990-е. Слабость государства и всех его институтов привели к безнадеге, беспределу, криминализации и обнищанию общества. Слова «кинуть», «крыша», «развод» и «стрелка» стали невероятно модными. Основная масса народа не жила, а выживала – кто как мог.

• Улицы крупных городов заполнили попрошайки и беспризорные дети с баночками дихлофоса: с 1994 по 2002 гг. в 1,9 раза выросло число детей, больных алкоголизмом, в 3,3 раза – токсикоманией, в 17,5 раз – наркоманией [68].

• Всплеск краж: массовая установка железных дверей и решеток на окна. В 1992 г. количество нераскрытых преступлений увеличилось в 2,2 раза (по сравнению с 1989 г.) [238].

• Разгул бандитизма. Рэкет. Разбойные нападения на людей на улице: вырывали сумки, сбивали меховые шапки, вечером могли вытряхнуть из собственной шубы, срывали золотые цепочки и серьги. Только в Москве в 1990–1994 гг. число трупов с неустановленной причиной смерти возросло с 776 до 2966 [238].

• Появление огромного количества воров-карманников и мошенников всех мастей: наперсточников и лотерейщиков на улицах, улыбчивых и хорошо одетых молодых людей с «подарками от фирмы». В 1989 г. во всем СССР было зарегистрировано 15 207 случаев мошенничества, в 1992-м только в России – 23 280, а в 1993-м – уже 55 921 [283].

Родители учили детей-Y: не доверять людям, не открывать дверь незнакомцам, не разговаривать с чужими, не помогать тем, кого не знаешь. Результат: в отличие от предыдущих советских поколений среди миллениалов больше тех, кто умеет спокойно и с достоинством сказать «нет», прервать нежелательную беседу, жестко пресечь вмешательство в их личное пространство и, самое главное, не комплексовать и не рефлексировать по этому поводу.

Грустно от воспоминаний 1990-х: дети дома радуются сладостям по праздникам, а выходя за порог, пытаются жить взрослой жизнью, на карманные деньги покупая у бабушек сигареты, пробуя алкоголь на вкус и клей на запах.

И сейчас расслоение общества стремительно увеличивается с каждым годом. В голове обычного гражданина возникает диссонанс, который описывает избитая фраза «война телевизора с холодильником».

В нашем детстве бандитизм восхвалялся, умение обманывать и беспринципность стали считаться предпринимательской жилкой, различные мошенники наперебой предлагали быстрое обогащение: работать не обязательно, достаточно ловко устроиться в жизни.

1990 г. 31 января свершилось знаковое событие, определившее пищевые предпочтения Игреков, – открылся первый в России McDonald’s. Москвичи и гости столицы стояли многочасовые очереди на морозе, чтобы хоть прикоснуться к иностранной диковинке. На столах после посетителей ничего не оставалось – стаканчики, бутылочки и коробочки забирали на память. Про «Макдоналдс» с придыханием рассказывали очевидцы, его обсуждали в новостях и в детских передачах. Для детей это стало мечтой.

Весной 1990-го были проездом в Москве. Сразу с поезда – в «Макдоналдс». Какая там Красная площадь?! В 7 утра были, наверное, тысячными в очереди. В рабочий день.

Друг привез из Москвы коробочки от гамбургеров и картошки, и мы, как папуасы, нюхали и восхищались. А пару лет назад тетенька с «Эха Москвы» вспоминала, как стояла в очереди за СВОБОДОЙ.

Я в 6 лет с родителями зимой стояла несколько часов в этой очереди, сначала в сквере перед ним, потом постепенно двигаясь ко входу. Тогда все казалось диковинным: коктейли, бургеры, картошка. Очень яркие воспоминания.

Продали будущее за джинсы и жвачку. Эх, дедки и батьки! Как вы могли?

Середина 1990-х. СМИ уже открыто рекламируют наркотические клубные вечеринки (например, с «говорящим» названием «Амнезия»), а юные Игреки уже с первых классов узнают, как «правильно» нюхать клей. И, к сожалению, не все остались теоретиками в этом вопросе…

В середине шестого класса (2002 г.) на уроке технологии произошло ЧП: мои одноклассники отравились алкоголем. Было проведено медицинское освидетельствование, по результату которого из всего класса трезвыми оказались только я и мой друг.

1996 г. Выборы президента России старшие поколения ассоциируют с первыми «подарочными» продуктовыми наборами, спиртом Рояль и ликером Амаретто. Молодежь же дешевой гречкой не купишь, а вот «свободой» или музыкой – легко (как в 1991 г.). «МУЗ-ТВ» был создан как раз под президентскую кампанию Ельцина, а лозунг «Голосуй, или проиграешь!» [50] стал девизом массовых туров наших звезд по России. В это время первым миллениалам было 13–15 лет: самое время отрываться под рок, жаждать перемен и кричать «Цой жив!» [190].

Январь 2021 года, разговор с коллегой-Y (35+ лет): «В 90-х было так весело – всеобщий подъем, надежда, движуха, драйв! А сейчас так все тускло, безнадежно, апатично…» «Да просто тогда ты был беззаботным тинейджером на попечении у родителей и мечтой о Dendy, а теперь ты доцент с мизерной зарплатой, ипотекой, двойняшками-дошкольниками и родителями с нищенской пенсией. Драйв никуда не делся. Он есть, но теперь уже у поколения твоих детей».

Помню это время как детские беспечные дни. Но вечно всего не хватало. Помню, мать сидела и думала, то ли мне новые брюки купить, то ли сестре новый свитер. Хрен его знает, но как-то ведь жили.