Чтение онлайн

Китобойный промысел в Исландии был таким прибыльным, что норвежцы столкнулись с конкурентами из других стран. Датчане и немцы открывали промысловые станции, хотя суда и оборудование они закупали в Норвегии, а также нанимали в основном норвежский персонал. Однако их деятельность не увенчалась успехом. Напротив, шотландская компания «Кр. Сальвесен и Ко», включившаяся в промысел кита в Исландии, стала со временем крупнейшим международным игроком в этой отрасли 9 . Семья Сальвесен имела норвежское происхождение, но британское гражданство, и проживала в Лите под Эдинбургом. Они стали совладельцами исландских китобойных станций как раз на рубеже веков. Вскоре шотландцы основали собственные станции в Исландии, на Фарерских и Шетландских островах. Они продолжили нанимать норвежский персонал для работы как в Исландии, так и в других акваториях.

С таким количеством промысловых станций вскоре и в Исландии количество китов сократилось. История Финнмарка повторилась. Своего апогея исландский промысел достиг уже в 1902 году, когда в общей сложности добыли 1305 китов разных видов, но вскоре после этого показатели значительно упали.

Отрасль распространялась все дальше и дальше. Китобои вскоре изучили пути миграции синих китов и других крупных полосатиков в Северо-Восточной Атлантике. Один из маршрутов пролегал далеко в океан, вероятно, киты следовали вдоль подводной вулканической горной цепи – Срединно-Атлантического хребта – к северу от Азорских островов в Исландию. Другие особи мигрировали ближе к берегу. Весной они появлялись немного западнее Ирландии, проходили пустынные шхеры Роколл в Атлантическом океане и зеленые шотландские Гебридские острова, продолжая свой путь на север, к Шетландским островам. Оттуда киты могли проследовать вдоль подводной возвышенности на северо-запад к Фарерским островам, затем к Исландии, а также, возможно, и к Гренландии. Альтернативный путь от Шетландских островов пролегал на северо-восток в сторону Норвегии, вдоль континентального склона к Финн-марку и в Баренцево море.

Вдоль путей миграции и пастбищ китов появились новые китобойные станции. В 1894 году Альберт Грён из Саннефьорда начал модернизированный китобойный промысел на Фарерских островах. В 1903 и 1904 годах норвежские китобои обосновались на Шетландских, Гебридских островах и на западном побережье Ирландии. В большинстве случаев за ними стояли британские инвесторы.

На необитаемый тогда Шпицберген (Свальбард) на севере Баренцева моря китобойный промысел пришел в 1903 году еще в более модернизированном виде, а именно в качестве плавучей жироварни, то есть судна-фабрики. Меньшие по размеру промысловые суда тащили кита к жироварне, надежно стоявшей на якоре в глубине фьорда. Уже в самое первое лето на Шпицбергене компания из Саннефьорда «Эрнен А/С» добыла 45 синих китов. На следующий год плавучая жироварня вытопила жир из 113 синих китов, а также нескольких китов других видов. Появились и конкуренты, быстро переоборудовавшие свои суда в жироварни. Попытки срезать сало с китовых туш, закрепленных у борта, прямо в открытом море, не увенчались успехом – волны и ветер сильно затрудняли работу. Поэтому плавучим жироварням по-прежнему требовалась надежная гавань. Тем не менее они значительно облегчили добычу кита на пустынных берегах.

Однако процесс шел своим чередом. Как и следовало ожидать, киты стали исчезать и в новых промысловых районах. Особенно сильно сократилась численность синего кита, поскольку китобои, использовавшие современный промышленный метод, предпочитали крупных животных. Промысел на Шпицбергене закрыли в 1912 году.

Статистика по ранним годам современного индустриального промысла не отличается особой точностью. Никто достоверно не знает, сколько из тех китов, что притащили на буксире в Финнмарк в 1868–1904 годах, было синими. Из новых китобойных районов в Северной Атлантике Исландия стала важнейшим. Здесь было добыто более шести тысяч синих китов за период 1883–1915 годов, что значительно превышает показатели Финн-марка. На Шпицбергене промышляли в основном только синего кита. В общей сложности с 1903 по 1912 год было добыто около 1–1,5 тысячи экземпляров.

Рыбаки протестовали против нового китобойного промысла и в Исландии, и в Ирландии, и на островах у Шотландии. Эти протесты, судя по всему, вдохновлялись норвежским движением против китобойного промысла и заимствовали его главные аргументы, однако так никогда и не достигли такого же масштаба и не стали проблемой для отрасли. На Шетландских островах, где движение возглавил молодой социалист и рыботорговец 10 , у протестующих появилась своя песня, которая начиналась так:

Протесты привели к законодательному регулированию и определенным ограничениям промысла, но прекратились, когда молодой социалист переехал на материк и умер там от туберкулеза, а многие мужчины с Шетландских островов получили работу в шотландской китобойной компании Салвесена в южной части Северного Ледовитого океана. Более серьезные ограничительные меры были приняты в Исландии в 1915 году, когда местный парламент запретил китобойный промысел на десять лет. Однако решение было принято уже после упадка в отрасли. В последнее лето в Исландии добыли всего 54 кита. Охранные меры парламента походили на те, что приняли норвежцы двенадцатью годами ранее, но причины отличались. Исландцы стремились, в первую очередь, сохранить остатки популяции китов, чтобы создать в будущем основу для нового промысла.

Синие киты, пойманные у Финнмарка, Шпицбергена, острова Медвежий, Исландии, Фарерских, Шетландских и Гебридских островов, а также у западного побережья Ирландии, принадлежали к особой популяции синего кита в Северо-Восточной Атлантике. Многие из них зимовали где-то к югу от Азорских островов, возможно, в морях к западу от пустыни Сахара.

На другой стороне Атлантики, у побережья Северной Америки, обитает другая обособленная популяция синих китов, которая следует своими маршрутами миграции от сезона к сезону. Летом они появлялись, в том числе, в заливе Святого Лаврентия между Ньюфаундлендом и Квебеком. Зимой, вероятно, уходили далеко в море.

Контактировали ли эти киты со своими сородичами с другой стороны Атлантики, не известно, однако полностью изолированными они не были. Два раза – в 1888 году и снова в 1898-м – у Финн-марка поймали синих китов со странными гарпунами в спине 12 . Определили, что такими моделями пользовались китобои Северной Америки. В последние годы снова появились доказательства, что некоторые особи мигрируют между двумя ареалами обитания этих двух популяций 13 .

Летние районы нагула синих китов в северо-западной части Атлантического океана находятся у Винланда – той части Северной Америки, где Лейф Эрикссон сошел на берег примерно тысячу лет назад 14 . «Сага о гренландцах» рассказывает, что группе поселенцев во главе с Торфинном Карлсемном, попытавшейся обосноваться в Винланде вскоре после Лейфа Эрикссона, успех сопутствовал с самого начала. «Они вскоре поймали крупную и хорошую добычу, когда один рейдр, большой и мощный, выбросился там на берег; они пошли и разделали кита, так что пищи им хватило надолго» 15 . Возможно, это произошло на северной оконечности острова Ньюфаундленд. Именно там археологи нашли следы пребывания викингов. В наши дни маршрут миграции синих китов проходит недалеко от места раскопок.

Древнескандинавские поселения в Винланде вскоре оказались заброшенными. Спустя почти 900 лет, к концу XIX века, возникла более успешная волна миграции из Скандинавии в Северную Америку. Одним из мигрантов стал Адольф Нильсен из Тёнсберга, который с 1889 года работал рыболовным инспектором в самоуправляемом британском доминионе Ньюфаундленд (впоследствии присоединенном к Канаде). Адольф Нильсен стал связующим звеном между местными предпринимателями и норвежскими китобоями. Совместная норвежско-ньюфаундлендская компания заказывала промысловые суда на Акерской судоверфи и нанимала норвежский персонал. Промысел с первой станции в Ньюфаундленде начался в 1898 году. В этом районе важнейшим предметом добычи стал сельдяной полосатик. Ловили также немало синих китов и горбачей.

Сокращение популяции китов у Финнмарка имело последствия. В 1902 году законодательное собрание Ньюфаундленда приняло закон с целью ограничения промысла. Китобойные компании должны были, среди прочего, получать концессию у властей и платить ежегодный сбор. Каждая китобойная станция получала разрешение использовать только одно промысловое судно.

На практике даже этот закон не возымел должного эффекта. Сбор не был столь велик, чтобы напугать тех, кто хотел посвятить себя этому делу. Кроме того, власти удовлетворили большинство заявлений на концессию. В 1904–1905 годы Ньюфаундленд вместе с Лабрадором на материке пережили период самого быстрого и дикого роста многочисленных китобойных компаний. Появилось более тридцати промысловых станций, однако большинство вскоре пришлось закрыть. Потери были огромными. Высокие эксплуатационные расходы и низкий доход от промысла с меньшим в те неблагоприятные годы количеством китов, чем ранее, должно быть, способствовали этому, как и конкуренция между всеми новорожденными компаниями.