Чтение онлайн

Еще в прошлом 1872 году на фабрику в Вадсёйа было совершено разбойное нападение 8 . Преступников так и не нашли. Возможно, это происшествие было связано с жалобами, появившимися в местной газете. Зловонные жировые отходы от производства распространялись по морю и отравляли жизнь местным рыбакам. Горожане видели в новом производстве только недостатки. После окончательного завершения строительства комплекс не обеспечил рабочими местами местное население, в то время как приезжавшие из Вестфолла китобои получали такое жалованье, о котором рабочие и рыбаки из Финнмарка могли только мечтать.

Весной 1873 года, накануне королевского визита, тридцать семь жителей Вадсё направили властям первую официальную жалобу 9 . Они утверждали, среди прочего, будто Фойн собирается полностью истребить кита в заливе Варангер и что китобойный промысел несет прямую угрозу рыболовству. Фойн в ответ взорвался негодованием, чем нажил себе еще больше врагов.

Жалобы рыбаков из Финнмарка создавали проблемы для китобоев в течение десяти последующих лет. Когда произошел спад вылова мойвы, рыбаки решили, что в этом виноват китобойный промысел. Считалось, что кит гонит косяки мойвы во внутренние районы фьорда или к берегу. Тогда рыбаки могли ловить эту серебристую рыбку и использовать ее в качестве наживки для трески или другой хищной рыбы. «Китобойный промысел распугал и китов, и рыбу», – говорили рыбаки. Кроме того, они жаловались, что китобойные суда часто преграждали им путь в заливе, а взрывающиеся орудия лова и раненые киты неоднократно создавали опасные ситуации.

Рыбаки не получили значительной поддержки со стороны научных авторитетов. Однако многие на норвежском побережье считали, что кит очень важен для наличия рыбы 10 . Это мнение подкреплялось давней традицией. Законы короля Магнуса Лагабётира от 1274 года предусматривали серьезные штрафы для тех, кто промышлял кита во время путины. «Королевское зерцало», еще один известный памятник письменности XIII века, также упоминает один особенно полезный вид кита, который запрещалось убивать: «Одно китовое семейство называется рыбной лопатой, и от него людям особенно великая польза. Поскольку оно гонит к берегу с моря и селедку, и другую мелкую рыбу. Оно отличается таким удивительным характером, что умеет различать суда и людей, щадит их и гонит к ним сельдь и другую мелкую рыбу, будто специально создано или послано Богом для этого» 11 .

Конфликт между рыбаками и китобоями со временем стал серьезной политической проблемой, и король Оскар II, коронованный в Нидаросском соборе 18 июля 1873 года, получил в последующие годы на утверждение ряд законопроектов по охране кита от своего правительства в Христиании. Норвежские подданные в целом доставили ему немало беспокойства. Но Оскар II еще не знал, стоя в соборе в красной мантии поверх военной униформы, что он станет последним норвежским королем из династии Бернадотов.

Новая королева София во время коронации была одета в белое шелковое платье. Его специально сшили для церемонии и украсили золотыми норвежскими львами, а портной из Стокгольма Альберт Валентин вшил в корсет платья лучший материал того времени – китовый ус 12 , возможно, из редкого гренландского кита 13 .

Георг Оссиан Сарс происходил из большой и шумной семьи. Но в компании он предпочитал хранить молчание и слушать других с легкой улыбкой на устах. Он привлекал к себе внимание только игрой на скрипке. Оссиан, как его называли родственники и друзья, был худощав, носил очки и жидкие усики. В возрасте тридцати семи лет он по-прежнему жил в доме своей матери.

Сарс как ученый был более знаменит. Он открыл большое количество новых видов животных и рисовал удивительно красивые иллюстрации, начиная от микроскопических морских существ до громадных китов. Когда единственный в Норвегии профессор зоологии попросил об отставке, он указал на докторанта Сарса в качестве своего преемника. Были рекомендации и от норвежского правительства. 10 июля 1874 года король Оскар II обмакнул перо в чернильницу в своем летнем дворце в Софьеро на северо-западе Швеции и поставил подпись под документом о назначении Сарса профессором Университета Христиании 1 .

В это время Сарс путешествовал по Северу. Помимо работы в университете, он возглавлял государственную исследовательскую программу по изучению морского рыболовного промысла. Эта деятельность приносила весьма существенную прибавку к жалованью, а также создавала благоприятные возможности для изучения морских существ. На этот раз перед Сарсом поставили задачу выяснить, действительно ли новый китобойный промысел наносит значительный урон ловле мойвы, как утверждали рыбаки Восточного Финнмарка.

Путешествие из Христиании проходило в несколько этапов с продолжительными остановками. Только спустя две недели после назначения на должность профессора Сарс приступил к последней части своего путешествия, сев на пароход в самом восточном городе Норвегии – Вардё. В начале своего путешествия вдоль побережья длиной семь миль он мог наблюдать открытое Баренцево море. Дул северный ветер. Было пасмурно и прохладно. Тем не менее Сарс стоял на палубе и наблюдал 2 .

Мы можем быть уверены, что новоиспеченный профессор был в приятном возбуждении и предвкушении. В Вадсё его ждал шанс, недоступный прежде ни одному зоологу, а именно ежедневный доступ к только что убитым экземплярам крупнейшего из существующих китов.

Во время учебы у Оссиана Сарса был период, когда он прочитал о китах все, что можно было тогда найти. И хотя в дальнейшем он специализировался на ракообразных, в 1860-е годы написал ряд научных трудов по китам 3 . По счастливой случайности на Лофотенских островах, где Сарс находился в очередной командировке по изучению рыболовного промысла, именно в то время нашли мертвого полосатика.

Теперь ему предоставлялась новая возможность сказать свое слово в науке о китах. Сарс еще не мог уверенно утверждать, какого именно кита из семейства полосатиков поймал Фойн, однако у него были все основания полагать, что это другой вид, а не тот обычный полосатик, которого ему ранее уже довелось исследовать и написать об этом.

Возбуждение достигло своего апогея, когда зоолог, еще не успев вступить на берег, первый раз наблюдал китовый фонтан, а затем увидел и охоту на кита: «Уже при входе в Варангер-фьорд я увидел с палубы на горизонте маленький пароход Фойна “Марта” во время промысла. В бинокль я отчетливо смог разглядеть высокие столбы дыма, движение кита, и как пароход мало-помалу приближался к нему. Вдруг с носа парохода вылетело плотное белое облако, сопровождавшееся грохотом, – это выстрелил смертоносный гарпун, и что выстрел попал в цель, стало понятно по дальнейшим маневрам парохода. Кита подстрелили, а благодаря отличному аппарату Фойна его судьба быстро и с уверенностью была решена» 4 .

Позднее в тот же день Сарс сошел на берег в Вадсё и увидел, как маленькая паровая шхуна тащила в залив на буксире огромного кита. Он поспешил заказать лодку, чтобы добраться до фабрики Фойна на острове Вадсёйа.

Когда Сарс приблизился, он увидел, что спина кита торчит из воды. По форме плавников он определил, что перед ним, вне всяких сомнений, тот же удивительный вид кита, из которого Август Вильгельм Мальм сделал чучело в Гётеборге и подробно описал. О том, что этот вид появляется у норвежского побережья, зоолог раньше не знал.

Синий кит, лежавший перед Сарсом, был около девятнадцати метров длиной. Ученый начал измерять животное вдоль и поперек, но его прервали рабочие, которые собирались срезать жир. Им нужно было успеть до того, как закончится отлив. В течение светлой летней ночи они должны были очистить место для следующего кита, которого приливом вытащило далеко на берег. Как только начался отлив и к нему смогли добраться, кита освежевали. Сарс писал, что тут «все происходило быстро, почти со скоростью механизма». В последующие дни ему удалось приспособиться к рабочему ритму фабрики. Фойн промышлял удачно, и профессор смог исследовать целых десять различных синих китов обоего пола – и молодых, и взрослых. Особенно его восхищали их красивые глаза. Овальная форма и хорошо заметный белок вокруг серо-голубой радужки делали их похожими на человеческие.