О культуре и не только
Шрифт:
«Каждый, кто покупал «Газету для дураков», говорил, что он покупает ее не потому, что считает себя дураком, а потому, что ему интересно узнать, о чем там для дураков пишут. Кстати сказать, газета эта велась очень разумно. Все в ней даже для дураков было понятно. В результате «Газета для дураков» расходилась в больших количествах…»
«Содержание фильмов было слишком бессмысленным, чтобы давать какую-нибудь пищу для ума. Глядя изо дня в день, как герои всех этих кинокартин бегали, прыгали, падали, кувыркались и палили из пистолетов, можно было лишь поглупеть…»
И так далее. Под носовский юбилей «Незнайку на Луне» бросились раздирать на цитаты с таким энтузиазмом, словно в зобу дыханье сперло от гордости: смотри, какие мы умные коротышки. И лететь никуда не потребовалось, возвели Луну на Земле…
Николай Носов – великий просветитель отечественной детворы. Кто запомнил хвастовство Незнайки («Меня давно просили наши малыши что-нибудь придумать… Я говорю: «Мне, братцы, уже надоело придумывать. Сами придумывайте». Они говорят: «Где уж нам! Мы ведь глупенькие, а ты умный…»), столкнувшись впоследствии с Хлестаковым, узнает его и примет как родного. Добрый Волшебник, чьи слова помогли Незнайке пережить потерю волшебной палочки («Солнышко всем одинаково светит»), – это же Платон Каратаев. А Голопузый, утешающий лунатиков перед отправкой на Дурацкий остров («Братцы! – говорил он, протягивая к коротышкам руки. – Послушайте меня, братцы! Не надо плакать!.. Сыты будем – как-нибудь проживем!»), – Лука из горьковской пьесы «На дне»…
Все знают, что Николай Носов сочинил песенку «В траве сидел кузнечик». Кто, кроме лилипутов – пардон, малышей, – обратил бы внимание на эту драму в траве? По рассказу Носова сделан феерический мультфильм «Бобик в гостях у Барбоса». Вообще, носовские рассказы дефицита в читателях не испытывают. Гораздо меньше тех, кто знает автобиографическую «Тайну на дне колодца», нежнейшую «Повесть о моем друге Игоре» (друг Игорь – внук Носова – теперь ваяет продолжения «Незнайки»), сборник юморесок «О литмастерстве», над которым можно хохотать до слез, до колик («Не ползать, а летать надо, товарищи, но летать надо, товарищи, не отрываясь от земли»), и многочисленные статьи – Носов ведь был активным публицистом. Он, между прочим, еще сорок лет назад развенчал теорию, будто популяризация пива как альтернативы водке может побороть российский алкоголизм. Бред сивой кобылы! – доказывал трезвенник Носов. Особо досталось тогда «известинскому» приложению – газете «Неделя», которая в разделе «Для дома, для семьи» (реально существовавшем, а не придуманном для «Бриллиантовой руки») публиковала то статьи о пользе сухих вин, то рецепты заморских коктейлей…
А еще Николай Носов был настоящим христианским писателем. Перечитайте «Огородников» – рассказ о том, как последние стали первыми. Перечитайте «Огурцы» – шедевр простой и ясной нравственной прозы. Мальчик Котыса нарвал на колхозном огороде огурцов и, счастливый, притащил их домой, а Котысина мама сказала: «Пусть лучше у меня совсем не будет сына, чем будет сын вор». Котыса вернул трофеи колхозному сторожу. Заглядывая в ненаписанное, понятно – сторож-то огурцы в итоге и съел, но что это меняет для Котыси?..
«Веселая семейка» – трепет перед чужой жизнью. Пусть самой маленькой, пусть пока не проклюнувшейся. «От счастья у меня захватило дыхание, сердце сильно забилось в груди… Мишка вынул из инкубатора две половинки скорлупы и сказал: «Удивительно, как в такой маленькой скорлупе мог помещаться такой огромный цыпленок!» Что это, если не ликование творца при виде собственного творения? Мишка с Колей оплакали двух цыплят, которые не вылупились, похоронили умершего цыпленка и приняли этот грех на свою совесть. Кто скажет, что «Веселая семейка» действительно весела?
Незнайка, засыпая в гостинице Солнечного города, препирается с собственной совестью. Коля Синицын записывает в дневнике: «Я вернулся домой и стал думать, почему мне совестно, и что это за совесть такая, и почему она людей мучит…».
Какие простые, понятные каждому нормальному ребенку истины проповедует Носов! Например, что щенят топить нельзя и что они должны быть желанными – щенки (слезоточивый «Дружок»). Что свою вину недопустимо сваливать ни на кого, даже на кота Мурзика («Карасик»). Даже особенно на кота Мурзика – существо бессловесное и беззащитное… Ладно, отставим перечислительный тон, а то получится у нас «Мишкина каша».
«С тех пор книга лежит у него на полке – ждет, когда он поумнеет». Это фраза из повести Николая Носова «Веселая семейка». Скажем больше: фраза, описывающая все творчество Носова. Он ждет, пока мы поумнеем. До сих пор ждет.
Источник Агнии Барто
17.02.2011
СТО ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД в Москве родилась Агния Львовна Барто. Лейбовна, как «разоблачительно» свидетельствуют энциклопедии. Девичья фамилия – Волова. Пять букв БАРТО, таких легких для запоминания, достались ей от первого мужа. Моим и вашим ровесникам данное звукосочетание напоминало про Буратино, современным детям – скорее про Барта Симпсона.
Официальные даты «1906–1981» выбиты на камне Новодевичьего, однако в действительности Агния Волова приписала себе лишний год, чтобы в голодном, 1924-м устроиться на работу и получать паек для служащих – селедочные головы.
Казалось бы, Барто – вот она, совсем рядом. Из нашего детства, которое было вчера. Меж тем ее собственное детство – вчерашняя революция 1905-го. Аккурат в день рождения Ганны Воловой, только в том же, 1905-м, бомбист Каляев убил генерал-губернатора Москвы, великого князя Сергея Александровича.
Отец Ганны был преуспевающим ветеринарным врачом. По всей вероятности – выкрестом. Имя в своей московской жизни носил – Лев Николаевич и поклонялся тезке, графу Толстому. Будущая Барто прожила на свете почти четыре общих года с великим старцем. На его книгах и воспитывалась.
Советская детская литература – вплоть до Крапивина – была по сути христианской. Агния Барто не исключение. Трудно не заметить, насколько часто в ее стихах встречается слово «душа». «Надя, где твоя душа? – говорит бригада. И орешки шелуша, Надя молвит не спеша: – Для чего же мне душа? Больше всех мне надо?» А помните, где жил Вовка – добрая душа? В Загорске. Бывшем и теперешнем Сергиевом Посаде.
Стихи Барто настолько просты, что до сих пор ведутся споры: была ли она значительным поэтом? Подумаешь: «Наша Таня громко плачет»… Меж тем не случайно эти четыре строчки стали предметом несметного количества пародий. От вульгарного «сдашь бутылки – купишь мяч» до гламурного «не утонет в речке клатч»; от подростковой чернухи в духе Гай Германики («Мало было неудач – уронила в речку мяч») до краткого гида по мировой философии («Тихо, Таня, – учит дзен, – мяч покинул мира плен»).
Барто создала идеально симметричную конструкцию и заложила ее в сознание многих поколений как матрицу. «Нашу Таню» знают все.
Даже когда Агния Барто пишет про мальчиков, это все-таки преимущественно для девочек.
Мудрый Самуил Маршак, с которым у Барто доходило до открытых конфликтов, универсален. Вечно 13-летний Сергей Михалков, особой дружбы с Барто не водивший, говорил с миром от имени мальчишек. Психоделика, подписанная псевдонимом «Корней Чуковский», вообще рассчитана на зрелый интеллект.
Кстати, в известной кампании борьбы с «чуковщиной» отметилась и Барто. Детская литература разжигала страсти не по-детски…