Чтение онлайн

Созидательная сила революции проявлялась и в области культуры: Совет основал народный университет, три рабочих театра и две ежедневные газеты. Газета «Крестьянин и рабочий» была официальным органом Совета. В ней имелся английский раздел, редактировавшийся Джеромом Лифшицем, молодым американцем русского происхождения. В «Красном знамени», органе Коммунистической партии, помещались пространные теоретические статьи. Ни та, ни другая газета не принадлежала к числу шедевров журналистики, но вместе с тем обе они являлись рупором ранее безгласных масс, потянувшихся теперь к духовной культуре.

Начавшись с требований о земле, хлебе и мире, революция не ограничилась ими. Мне вспоминается одно из заседаний Владивостокского Совета, на котором представитель правых обрушился на Совет с яростными нападками за уменьшение продовольственных пайков.

— Большевики обещали вам многое, но что они дали? Они обещали вам хлеб, но где он? Где тот хлеб, который... — слова оратора потонули в неистовом свисте и шуме.

Не хлебом единым жив человек. Так и Совет — он не ограничивался удовлетворением потребностей одного лишь желудка, а старался удовлетворять и духовные запросы народа.

Всем людям свойственно стремление к товариществу. «Ибо товарищество сулит рай, а отсутствие его — ад», — как говорил в XIV веке крестьянам Джон Болл [25] . Совет был подобен большой семье, у каждого члена которой в одинаковой мере развито чувство человеческого достоинства.

Людям свойственно стремление чувствовать себя хозяевами положения. В Совете рабочие испытали радость быть вершителями своей собственной судьбы, хозяевами огромных владений. Ведь рабочие такие же люди, как и все другие. Побывав у власти, они не захотят лишиться ее.

Людям не чуждо и участие в рискованных предприятиях. Руководимые Советом трудящиеся тоже пошли на немалый риск — создание нового, основанного на справедливости общества, и уже начали заново перестраивать мир.

Людям присуща страстность души. Ее нужно лишь расшевелить, а революция воодушевила даже равнодушного и безразличного ранее ко всему крестьянина. Она пробудила в нем желание стать грамотным.

Однажды в школу к детям пришел старик-крестьянин.

— Дети, эти руки никогда не держали перо, — сказал он и поднял перед собой натруженные, мозолистые руки, — они не умеют писать, потому что царь нуждался только в том, чтобы они пахали.— Слезы заструились у него по щекам, и старик добавил. — Но вы — дети новой России, вы умеете читать и писать. О, если бы я мог снова начать свою жизнь ребенком в теперешней России!

Рабочие встали у руля. Теперь им предстояло провести государственный корабль по сложному маршруту, по неизведанным морским путям, под обстрелом союзников, стремящихся посадить его на рифы.

Непризнанный союзными странами, Совет предложил свою дружбу Китаю. Царь был так жесток с китайцами, что они сначала не могли поверить в возможность существования такого русского правительства, которое бы лояльно относилось к ним. Они восприняли это как очередной дипломатический ход. Но Совет подкрепил свои чистосердечные слова практическими делами. Китайцев уравняли в правах с другими иностранцами. Китайским судам разрешалось плавать по русским рекам. Китайцы начали чувствовать, что это русское правительство, в отличие от прежних, уважает их, не считает низшей расой и объектом эксплуатации и надругательств. Китай послал навстречу Красной Армии своих эмиссаров. «Мы знаем, — сказали они, — что не имеем права позволять головорезам и авантюристам Семенова организовывать банды на нашей территории. Мы знаем, что союзники не имеют права заставлять нас накладывать эмбарго на ваши товары. Мы хотим, чтобы наше продовольствие доходило до русских рабочих и крестьян».

В июне на русско-китайской границе в Гродекове состоялась встреча, на которой китайцев приветствовал на их родном языке Тонконогий, исключительно способный и смелый юноша двадцати одного года, воплощавший в себе дух молодой революционной России. Делегаты этих двух народов, представляющих одну треть населения земного шара, собрались, чтобы обсудить проблемы совместной жизни в мире и сотрудничестве.

Здесь ничто не напоминало Версальской конференции, где в золоченом зале заперлись изворотливые, не верящие ни одному слову друг друга политиканы, жонглировавшие словами и фразами. Здесь, под открытым небом, в атмосфере братской дружбы встретились искренние и чистосердечные молодые люди. Вместе с тем нужно отметить, что, несмотря на охватившее всех радостное волнение, никто из них не потерял чувства реальности. Они не старались обходить молчанием стоявшие перед ними трудные вопросы: и опасность того, что волна китайской эмиграции захлестнет Россию, и низкий жизненный уровень кули и т. п. Все эти вопросы обсуждались по-братски, со всей откровенностью и великодушием. Вот что заметил по этому поводу Краснощеков, глава русской делегации:

— Китайцы и русские — чистосердечные люди, не развращенные пороками западной цивилизации, не искушенные в искусстве дипломатического обмана и интриг.

Однако в тот самый день, когда делегаты двух этих великих народов старались во имя взаимопонимания установить контакт друг с другом, за их спинами — в Харбине и Владивостоке — замышляли посеять рознь между этими народами, натравить их друг на друга. Там вынашивали планы использования китайских войск для нападения на Сибирь и для уничтожения Советов.

— Откуда у союзников такая предубежденность против Советов? Почему бы им не рассматривать Россию как огромный научный эксперимент? — спросили однажды у американского банкира. — Почему бы не дать этим мечтателям испытать на деле свои социалистические проекты? Если их мечты превратятся в кошмар и если их утопия потерпит крах, вы всегда сможете показать на их примере страшный провал социализма.

— Очень хорошо, — ответил тот, — но если эксперимент не провалится. Тогда что?

Провал — вот о чем молились союзники, с нетерпением поджидая падения Советов. Но этого не произошло. Вот почему союзники выходили из себя. Имелись основания говорить об успехах Советов. Они создавали не беспорядок, а порядок, не хаос, а организованность. Советы укреплялись в экономической и военной областях. В области культуры и дипломатии они проводили наступательную политику. Повсюду Советы закрепляли завоеванные позиции.

Советы встали империалистам поперек дороги. Если они будут усиливаться и дальше, замыслам империалистов не суждено осуществиться. Они должны будут расстаться с надеждой беспрепятственно эксплуатировать неисчерпаемые богатства России [26] .

А поэтому союзники приняли решение уничтожить Советы. Их нужно было раздавить немедленно, пока они не окрепли и не стали слишком сильными.

Орудием для нанесения смертельного удара избрали чехословаков. К выполнению этой задачи их исподволь подготавливали и обрабатывали французские офицеры. Согласно заранее разработанному стратегическому плану части этих вымуштрованных войск растянулись по всей транссибирской магистрали. Во Владивостоке их насчитывалось 15 тысяч человек; сюда их доставили и здесь их содержали только благодаря Советам, которые решили помочь им выехать в Европу.

Французы уверяли чехословаков, что за ними высланы транспорты, чтобы доставить на Западный фронт. Неделя проходила за неделей, а их все продолжали уверять, что суда в пути. Но никаких кораблей не прибыло. Французы вовсе не намеревались вывозить чехословаков в Европу. Союзники хотели использовать их здесь, в Сибири, для уничтожения Советов.