Чтение онлайн

— Я тоже, — Маглор спрятал зевок за изящными пальцами.

Спать Ирке не хотелось совсем. Поэтому она еще посидела с компанией, вроде как караулящей ворота. Заодно выяснила, что Влад ушел вместе с Цементом, а значит, ей снова мерзнуть полночи одной в палатке.

Лея ей рассказала, что фалатрим — это эльфы, живущие на побережье, морской народ, а майяр — что-то вроде полубогов, но не совсем, и мать дориатского короля, прекрасная Лютиэн — дочь майи Мелиан. Потом Димка снова ударил по струнам и разговаривать стало сложно.

Самым удивительным оказался тот факт, что после всего этого Ирка почти без проблем заснула, накрывшись спальником Влада поверх своего собственного.

Разбудил ее среди ночи мочевой пузырь. С досадой она обнаружила, что Влада до сих пор нет, а палатка здорово остыла. Отсутствие Влада показалось Ирке каким-то тревожным.

Выбираться наружу не хотелось, но пришлось. Ирка немного постояла возле палатки, слушая тишину спящего лагеря. Остро и холодно мерцало небо, засыпанное звездной мукой. Ночная роса холодила ноги, так что пришлось искать кроссовки в тамбуре палатки.

Ущербная луна давала достаточно света, и фонарик Ирка включать не стала. Наверное, ей просто не хотелось нарушать вот это серебряное и хрупкое электрическим светом.

Тем более что тропу от костра к черной загородке протоптали такую, что даже в полной темноте сложно было бы заблудиться.

— Не зарастет народная тропа, — пробормотала Ирка, задергивая за собой полиэтилен.

Возвращаясь обратно, она неожиданно для себя приостановилась недалеко от ворот. Трепетала на ветру ткань стен.

Над воротами кто-то сидел. Там мерцал рыжий огонек и шевелились тени. Ирка вспомнила, что каждую ночь кого-то выставляют в дозор, чтобы вражеские диверсанты не пробрались в крепость.

Это навело ее на мысль. Посольство Цемента как-то затянулось. Наверное, в Гаванях все спят давно. Или они ходили не только в Гавани. А может, даже возвращались в крепость. И сказали, например, куда идут дальше и когда вернутся. Ира кивнула собственным мыслям и зашагала к воротам.

Хорошие кроссовки ступали почти беззвучно. Тот, кто караулил ворота, смотрел наружу, а не внутрь, и Ирку не замечал. Она остановилась под деревом, там, где прощались с погибшим Владом, то есть, Нарионом.

Вблизи оказалось, что в дозоре двое. Они пошевелились, кто-то пробормотал ругательство, и с помоста свесились ноги. Одна была в сапоге, вторая босая и перемотанная эластичным бинтом.

— Забей, — сказала Айфе, продолжая разговор, начало которого Ирка не слышала. — Фигня это все.

— Хотел бы, — со вздохом сказал мужчина, и Ира узнала голос Роланда. В нем звучала горечь. — Но не получается.

— Тогда не забивай, — Айфе, напротив, говорила как-то расслабленно. Даже ногой перебинтованной покачивала в такт своим словам. — Слушай, такая ночь клевая, смотри, вон лунища какая. Эльфийские лорды сидят на воротах, потому что их вассалы кто по бабам, кто в разведке, кто в хлам, смотрят на звезды, а Белерианд катится куда-то в сторону конца света. Хорошо же.

То ли мечтательные интонации Айфе, то ли что-то еще ее смутило, но Ирка отошла за дерево. Подумала, что вот сейчас они договорят, а потом она спросит.

— Какая-то хреновая у нас братская любовь получается, — кажется, Роланд усмехнулся. — Надругательство на каноном. Которую игру уже.

— Ну, какая есть. Ладно, не важно все это. Вот есть ты, вот есть я, вот луна эта дурацкая. И мы как будто не сейчас и не здесь. И времени нет, и ничего больше нет, только мы.

Ирка прикусила куда и начала потихоньку отходить от ворот. Этот разговор точно не предназначался для чужих ушей, и она пожалела, что не окликнула их сразу. Потому что сейчас было уже нельзя.

В первое утро на холме, который тогда еще не успел стать Амон-Эреб, она ревела у прогоревшего костра, а невыспавшаяся Айфе пыталась привести ее в чувство. И еще там был Роланд, который тоже не спал. Он тогда еще не прятал правую руку в перчатку, и узкая полоска обручального кольца была на виду. А куртка Айфе, накинутая Ире на плечи, отчетливо пахла мужским одеколоном.

Ирка успела довольно далеко отойти от ворот, когда голос Роланда, ставший неожиданно громким, заставил ее вздрогнуть:

— У нас орк под стеной!

— Сам ты орк, высокий лорд! — крикнул ему кто-то. Судя по голосу, Цемент. — Ворота открой нам! Так и оставшись незамеченной, Ирка свернула к палаткам.

Конечно, они с Владом все проспали. Сквозь мягкий утренний сон Ирка слышала возню возле палаток, резкие голоса, потом — отдаленный грохот, похожий на рокот далекого моря. Но это все было не важно. Она, наконец-то, согрелась после долгой холодной ночи, и вставать не хотелось совершенно.

Дрему безжалостно разрушил голос Цемента.

— Исильмо, подъем! Подъем, вынос!

Влад дернулся. Чуть не стукнулся с Иркой лбами, и полез из палатки. Как был, в носках и трусах, зато с мечом под мышкой.

Снаружи жизнерадостно ржали. Ирка коротко матюгнулась. Попыталась глубже закопаться в спальники, но чудесная расслабленная дрема пропала. Желудок требовал завтрака, голова — кофе, а нервы — пойти и удостовериться, что их прямо сейчас не пришли убивать.

Судя по ржачу и раздраженному голосу Влада, ничего такого и в помине не было. Но до Иры долетел голос Айфе:

— Тормозим. Ай, блин, тормозим. И Гавани тормозят, как суки.

— Слушай, — спокойно сказал ей Цемент, — если мы встретим вастаков и Лотланн где-то по дороге к нам, не придется их штурмовать. Они в Лотланне нормально так построились, с наскока не возьмем.

Ирка накрыла голову спальником. Ей не хотелось ни орков, ни вастаков. Вместо этого ей с удивительной отчетливостью захотелось, чтобы все это поскорее кончилось, и можно было наконец перестать нервничать.

Когда она выбралась из палатки, лагерь напоминал разворошенный муравейник. С железными муравьями. Кажется, здесь были и тормозящие Гавани, и гномы, и какие-то люди. В их старшем Ира с удивлением опознала человека, который разливал им вчера в кабаке глитвейн.

Айфе сидела у костра и с хмурым видом изучала собственную распухшую ногу. Доспехов на ней не было.

— Ты хоть дойдешь до Дориата? — спросил у нее Роланд, принимая от Хельги шлем.

— Дойду, — Айфе ухмыльнулась. — Хамить Диору я в любом состоянии дойду. Карантир я или где.

— Но не зарывайся.

— Красиво все сделаем. О, Гвирит. Пойдешь с нами в посольство или с ними воевать?

— А можно мне просто кофе? — жалобно спросила Ирка. Идти ей не хотелось никуда.

— Можно, — обутой ногой Айфе отодвинула от кострища котелок. На глянцевой поверхности кофе плавала длинная тонкая ветка. — Что-то я совсем выбыл из строя с этой ногой.