О материалистическом подходе к явлениям языка
Шрифт:
Конечно, путем абстракции можно создать схему отношений между элементами языка, но на ее базе нельзя строить дихотомию языка и речи, поскольку схема абстрактных отношений сама по себе не коммуникативна. В речи содержится другая система, обеспечивающая реальную коммуникацию. К сожалению, эта реальная языковая система структуралистами сводится к речи. Ее существование просто отрицается. Системой является только сетка чистых абстрактных отношений.
Таким образом, отказ от исследований особенностей естественной системы языка и замена его абстрактным конструктом привели Соссюра к неправильному тезису о разделении языка и речи и несистемности речи. Защитники Соссюра могут сказать, что никакой особой ошибки Соссюр в данном случае не совершил. Он просто формализовал язык, превратил его в абстрактную систему чистых отношений. Конечно, формализовать язык можно, но нельзя из этой формализации делать далеко идущие выводы о самостоятельном существовании языка и речи.
Другим основополагающим тезисом Соссюра является необходимость разделения внешней и внутренней лингвистики:
«Из понятия языка мы устраняем все, что чуждо его организму, его системе, одним словом все, что известно под названием „внешней“ лингвистики, хотя эта лингвистика занимается очень важными предметами и о ней главным образом думают, когда приступают к изучению речевой деятельности» [12] .
Можно легко понять, что разделение внешней и внутренней лингвистики целиком и полностью вытекает из определения языка как совокупности абстрактных отношений между элементами абстрактной языковой системы. Разделение внешней и внутренней лингвистики можно рассматривать с двух точек зрения.
12
Соссюр Ф. Указ. соч., с. 43.
Некоторые лингвисты думают, что разделение внешней и внутренней лингвистики абсолютно недопустимо, так как это лишает нас возможности изучать язык в тесной связи с историей говорящего на нем народа. Нам представляется, что эта точка зрения неправильна, поскольку она отражает вульгарно-социологическое представление о том, что все в языке связано с историей говорящего на нем народа. Язык – очень сложное явление. В нем есть стороны, которые нельзя правильно понять без увязки с историей народа, но есть также много и такого, что с историей народа совершенно не связано. Особенно это относится к так называемому механизму языка. Многие явления в структуре языка, а также совершающиеся в ней процессы с историей народа не связаны. Однако отделение внешней лингвистики от внутренней нельзя возводить в абсолют, так как бывают случаи, когда мы не сможем понять сущность языковых явлений, не обращаясь к экстралингвистическим факторам.
Некоторые языковеды утверждают, что основной причиной появления новых слов являются растущие потребности общества, которые возникают с каждой новой эпохой, с каждым новым культурно-историческим событием в жизни народа. Язык вообще, лексика в особенности, выполняя свою основную роль средства общения, перестраиваются, дифференцируются и уточняются с тем, чтобы более адекватно отразить, воспроизвести и закрепить новые идеи и понятия в соответствующих словах и выражениях.
Нельзя сказать, что это утверждение неверно. Однако при более материалистическом подходе к фактам появления новых слов обнаруживается, что причиной появления в языке новых слов являются не только потребности общества. Новое слово может возникнуть в результате появления новых ассоциаций или как средство устранения омонимии. Менее экспрессивное слово может быть заменено более экспрессивным. Слишком полисемантичное слово становится неустойчивым и в большей степени подвержено исчезновению. Изменение предмета совсем не обязательно должно повлечь за собою изменение наименования.
Для того чтобы объяснить сущность языковой системы, Соссюр любил сравнивать язык с шахматной игрой:
«Язык есть система, подчиняющаяся собственному порядку. Уяснению этого поможет сравнение с игрой в шахматы. Внутренним в этой игре является все то, что касается системы и правил игры. Если деревянные фигуры заменить фигурами из слоновой кости, такая замена безразлична для системы, но уменьшить или увеличить количество фигур, такая перемена глубоко затронет грамматику игры» [13] .
13
Соссюр Ф. Указ. соч., с. 45.
Нельзя сказать, что Соссюр здесь абсолютно неправ. История различных языков наглядно показывает, что замена в предложении одного слова другим словом при сохранении того же значения не изменяет смысла предложения. В древнегреческом языке предложение лошадь бежит могло звучать как ? ????? ??????, а предложение вода течет имело форму ?? ???? ???. В современном греческом языке эти предложения звучат иначе: ?? ????? ?????? и ?? ???? ????. Произошла как бы замена материала некоторых фигур, однако значение фразы осталось прежним.
Соссюр пришел к выводу, что субстанция и значение языковых единиц несущественны, и свел систему языка к мыслительному конструкту, где все было сведено к сетке отношений. Такой подход к явлениям языка нельзя назвать материалистическим. При элиминировании значения никакого подобия шахматной игры в языке не получается.
Маркс также хорошо понимал, что существуют явления, совершенно индифферентные по отношению к выражающей их субстанции, например меновая стоимость. Одна овца = 40 кг зерна, или 20 м холста, или двум топорам, или трем граммам золота. Однако он никогда не уподоблял язык меновой стоимости, потому что значение и субстанция в языке существенны, что в настоящее время признали сами структуралисты. Десемантизованный язык не может быть средством общения ни в каком случае. Человек может понимать речь только в том случае, если ему известно значение.
Идеалом многих представителей структурной лингвистики является превращение языкознания в точную науку, следствием чего явилось проявление особого внимания к логико-математическим методам исследования, повышенный интерес к логическим и вообще формальным аспектам языковедческого знания и предпочтение дедуктивных методов исследования, применяемых в математике, индуктивным методам, широко используемым в традиционной лингвистике.
Стремление заменить все методы математическими методами также не свидетельствует о хорошем знании предмета исследования. М.В. Мачавариани справедливо замечает:
«Математический аппарат сам по себе обладает достаточной точностью и надежностью, но вся суть в том, что для того, чтобы эти качества эффективно проявлялись, нужно точно определить сферу его применения, найти такую адекватную область, где работа аппарата имела бы смысл, давала конкретные результаты. Вся сложность заключается в том, что методы наиболее абстрактные и отвлеченные, применяются к живым, конкретным фактам языка. Поэтому эти методы стоит применять только в том случае, если в этом живом материале выделить такие стороны, найти такие характеристики, которые, с одной стороны, поддадутся обработке математическим аппаратом, а с другой – выявят сущность самого языка» [14] .
14
Мачавариани М.В. О взаимоотношении математики и лингвистики. – ВЯ, 1963, № 3, с. 90.
Отсюда вытекает, что искусство применения логико-математических методов состоит не в механическом их пересаживании из области математики и логики в область языка, а в исследовании тех сторон языка, которые лучше всего допускают применение этих методов, в выяснении границ их применения.
Методом выделения какой-либо языковой единицы у структуралистов является метод противопоставления. Противопоставление согласных по твердости – мягкости является специфической чертой фонологической системы русского языка, однако согласные ж и ш в нем только твердые, а ч только мягкий (имеется в виду литературный русский язык). И хотя им нет соответствующих противопоставлений, можно ли сомневаться в том, что это – полноценные в русском языке фонемы?
Если в языке нет ничего кроме противопоставлений (оппозиций), то в жизни языка противопоставление должно было бы быть единственным фактором, обусловливающим происходящее в нем изменение в любой его области. В действительности же этого нет: изменения в языке могут порождаться самыми различными причинами, причем прямо противоположными противопоставлению, например, действием аналогии [15] .
Для В. Гумбольдта и его последователей характерным является гипостазирование роли языка. Язык изображается как творец действительности, формирующий человеческое сознание. Слова не предполагают предметы как таковые, а упорядочивают многообразие предметов под определенным углом зрения. Язык сам создает окружающий мир. Различие языков есть различие самих взглядов на мир. Все это на первый взгляд выглядит очень соблазнительным. Слова и формы различных языков мира совершенно явно свидетельствуют о том, что окружающий человека мир в каждом языке членится по-разному.
15
Ардентов Б.П. О структурализме в советском языкознании. Кишинев, 1968, с. 13.