Чтение онлайн

Однако наблюдения показывают, что некоторые языковые особенности все же тяготеют к более древним эпохам.

В некоторых языках существуют так называемые именные классы. Например, в языке суахили класс, характеризующийся префиксом -m, означает названия людей, класс с префиксом -ki – названия вещей, класс с префиксом -n характеризует название животных, класс с префиксом -ji – название плодов и т.д. Неким подобием классов языка суахили являются роды в индоевропейских языках. Любопытно отметить, что ни классы имени в африканских языках, ни роды в индоевропейских языках, не представляют собой развивающиеся категории. В ряде современных языков роды совершенно исчезли. Это свидетельствует о том, что классные деления имен существительных были порождены древними особенностями человеческого мышления, когда большее внимание обращалось на специфические свойства предметов. Можно также предполагать, что в условиях жизни первобытного охотника классное деление имело определенную практическую значимость.

Современное, более абстрактное мышление людей, по-видимому, в нем уже не нуждается, так как иными стали принципы классификации предметов, классы перестали быть значимыми в жизненной практике людей.

В глубокой древности от основ личных местоимений в уральских языках формы местных падежей не образовывались, потому, что древние люди не могли абстрагировать пространственные отношения от атрибутов человеческого тела. Выражение во мне, в тебе передавалось как в моей внутренности, в твоей внутренности. В языке эта особенность нашла выражение в виде так называемых послелогов с притяжательными суффиксами, которые иногда неправильно называют послеложно-личными местоимениями. Например: коми-зыр. вылам ?на мне’, вылад ?на тебе’, венг. veled ?с тобой’, hozzam ?ко мне; луг.-мар. воктенем ?возле меня’ и т.д.

В связи с развитием абстрактного мышления древний способ заменялся новым. Сначала были созданы гибридные образования. Например, в ненецком языке послелоги с притяжательными суффиксами могут сочетаться с личными местоимениями: мань нядан (и) ?от меня’, пыдар няданд ?от тебя’ и т.д.; ср. аналогичное явление в марийском языке: луг.-марийск. мый денем ?со мной’, тый денем ?с тобой’ и т.д. В мордовских языках также происходила своеобразная гибридизация старого и нового способов. Здесь возможно образование форм местных падежей от личных местоимений, и к этим формам дополнительно присоединяется притяжательный суффикс: эрзя-морд. тонь-сэ-ть ?в тебе’, сонь-сэ-нзэ ?в нем’ и т.д. В прибалтийско-финских языках этот процесс зашел еще дальше. Например: эст. minus или mus ?во мне’, temas или tas ?в нем’, hanez ?в нем’ и т.д.

Вряд ли можно сомневаться в том, что сам факт невозможности образования местных падежей от основ личных местоимений отражает некий древний этап развития мышления, когда оно было менее абстрактным, было связано с большей наглядностью и конкретностью. По мере дальнейшего развития уральских языков это явление не повторяется, а видоизменяется и утрачивается, что, по нашему мнению, свидетельствует о его архаичности.

Характерным для некоторых финно-угорских и тюркских языков является наличие так называемых мимем или особых наречий, звукосимволически передающих различные особенности глагольного действия, например, в марийском: вуж-вуж – о шуме ветра, вур-вур – о шуме колес, вий-й-й – о писке комара, гож – о звуках при погрузке песка, кочыр-р – о скрипе саней, лики-луки – о чем-то, имеющем изгибы, пуч – о движении неуклюжего человека и т.д.; в удмуртском: дымбыр-дымбыр – выражение шума и стука падающего твердого предмета, жынгыр-жынгыр – подражание колокольчику; в чувашском: йал – о неожиданном энергичном воспламенении, йарр – о падении звезды, танкар-танкар – подражание журчанию воды, в татарском шатыр-шатор – подражание звуку хрустящей травы, татырр – подражание шуму мелких камней, высыпанных на землю, лопор-лопор – подражание шелесту сухих листьев и т.д. Это явление нельзя назвать перспективным в своем развитии, поскольку новые мимемы не появляются.

Перечисленные явления нельзя считать отличительными признаками стадии первобытного мышления. Здесь указывается только на те явления, которые могли возникнуть в эпоху первобытного мышления. Но из этого далеко не следует, что они непременно должны были возникнуть в каждом языке.

О соответствии языковых структур особенностям человеческого мышления можно говорить лишь как о результатах проявления известных тенденций, осуществление которых отнюдь не носит характера непреложных законов.

Типическое состояние, которое мы называем состоянием менее абстрактного мышления, сменяется состоянием более абстрактного мышления, которое, естественно находит отражение и в структуре языков. Ни о каких точных границах, отделяющих одно состояние развития мышления от другого и тем более об установлении четких промежуточных стадий говорить не приходится.

Необходимость обязательной увязки языка с историей общества давно провозглашается у нас во многих лингвистических работах как отличительный признак марксистского языкознания. Если полезно связывать явления языка с историей общества в целях их более глубокого и правильного понимания, то не менее полезно проследить историю возникновения самого методологического требования. Общий методологический принцип о необходимости этой увязки ведет свое происхождение от неправильного истолкования одного высказывания Маркса, содержащегося в его труде «Немецкая идеология».

Маркс отмечает,

Этим Маркс хотел сказать, что если сознание вторично по отношению к бытию и отражает объективную действительность, то, следовательно, и в языке через мышление также отражается мир вещей и явлений, познанных человеком.

Марр интерпретировал мысль Маркса о связи языка с действительностью по-своему. Если язык зависит от материального мира, следовательно, он представляет явление надстроечное, хотя в работах Маркса язык нигде не характеризуется как надстройка. Из тезиса «язык – надстройка» Марр делал далеко идущие выводы. Если язык надстройка, то его развитие целиком и полностью определяется развитием экономических формаций. Язык является классовым по своей природе, поскольку всякая надстройка классова. Если мышление выражается при помощи языка, то, стало быть, и мышление человека является классовым. Развитие языка совершается путем скачков и взрывов, поскольку смена одной надстройки другой также представляет скачок.

Во время знаменитой дискуссии 1950 г. антимарксистская сущность многих марристских увязок явлений языка с историей общества была разоблачена. Однако сам общеметодологический принцип о необходимости этой увязки сохранился. Известный тезис о том, что язык и законы его развития можно понять лишь в том случае, если он изучается в неразрывной связи с историей народа и сейчас провозглашается как основной тезис марксистского языкознания.

О.С. Ахманова в одной из своих статей заявляет, что

По нашему глубокому убеждению, все вышеприведенные высказывания являются ярким свидетельством того положения, когда методологический принцип формируется гораздо раньше познания характерных особенностей изучаемого объекта. Здесь явно отождествляются такие гуманитарные науки, как языкознание, история, философия, литературоведение, искусствоведение, история литературного языка и т.п.

Действительно, если мы будем изучать литературные произведения или определенные философские направления вне истории, без учета своеобразия различных исторических эпох, без изучения различных влияний, веяний и т.п., то мы ровным счетом ничего в них не поймем. Мы ничего не поймем в сущности Октябрьской революции, если будем рассматривать это явление без исторического фона, без влияния движущих сил революции и изучения тех исторических условий и факторов, которые ее породили.

Язык – исключительно сложное явление. Среди явлений, служащих объектом различных наук, трудно найти объект, который хотя бы в отдаленной степени напоминал человеческий язык. Язык можно изучать с самых различных точек зрения и в самых различных аспектах с помощью различных наук.

Существует азбучная истина: язык – средство общения. Без общения нет человеческого общества. Следовательно, язык – ярко выраженное общественное явление. На этом основании некоторые языковеды делают неправильный вывод, что язык или только, или преимущественно должен изучаться методами гуманитарных наук. На самом деле вопрос о том, чем должна заниматься данная наука и какие методы она должна использовать, определяется не столько функциями объекта, сколько его особенностями и свойствами – иначе говоря, его природой. В языке самым причудливым образом переплетаются законы чисто естественные, биологические, с законами общественными и специфическими законами лингвомеханики, законами образования языковых структур и типов. Наиболее правильным ответом на вопрос, связан ли язык с историей общества, будет: «И связан и не связан».