Чтение онлайн

Покончив со сборами, дайверы поспешили воспользоваться его примером.

– Кстати, я вот чего спросить-то хотел.
– спросил-таки Кирилл, войдя в воду по пояс.
– А как здесь насчет акул и... прочих неприятностей?

– Как здесь насчет прочих неприятностей я понятия не имею.
– ответил Паша, слегка опережавший его.
– А вот акул здесь точно хватает.

– Ого!

– Да, да. Эрнесто сказал: здесь у них чуть ли не самое любимое место.

– Однако...
– Кирилл остановился и боязливо посмотрел на безмятежную гладь лагуны.

В конце концов, осторожность - нормальное человеческое качество, а инстинкт самосохранения - отнюдь не самый бесполезный из всего ассортимента человеческих инстинктов.

– Да не бойся ты!
– подметил его нерешительность Паша, увлекая Елену, державшую его за руку вперед, точнее - вглубь.
– Эрнесто вылил в воду несколько ампул ацетата меди...

– Чего меди?

– Ацетата. Неужели не слыхал, земляк?
– удивился Паша.
– Это ж первое средство против акул. Ни мы, ни большинство обитателей лагуны ничего не почувствуем, но с точки зрения акул в ближайшие час - полтора здесь будет пахнуть как на скотобойне.

– Да, аромат явно не из возбуждающих аппетит.
– усмехнулся Кирилл, нагоняя друзей.

Вода, наконец, добралась до плеч ныряльщиков и они, остановившись, развернулись.

Елена с Пашей погрузились первыми, а Кирилл, взяв в рот загубник скубы, еще некоторое время смотрел на огромный красный шар, до половины ушедший под воду. Лагуна была ориентирована на запад и солнце садилось прямо перед ним, заливая всю водную гладь расплавленным червонным золотом, игравшим и переливавшимся на мелкой, едва приметной ряби.

Будто в раскаленную лаву ныряем, подумал он применительно к месту, и, надвинув маску, ушел под золотое полотно...

*

...-Подвинься.

Кирилл слегка отодвинулся от костра, чтобы Паша, унизавший пять шампуров сочной, в меру жирной поросятинкой, мог подойти к огню.

Шампуры легли на заранее подготовленные камни и мясо заслезилось маринадом, зашипевшим на раскаленных углях. Кирилл вдохнул ароматный дымок, поплывший над очагом.

Мелькнула белая юбка, и Елена, словно ночная бабочка (в хорошем, сугубо биологическом смысле этого выражения) впорхнула в круг света. Присев рядом со скатертью, сервированной поздним ужином, она придирчиво осмотрела ее. Между вином и ромом расположились тарелки с мясной и овощной закусками, экзотическими фруктами и не менее экзотическим сыром, даже отдаленно не напоминавшим пошехонский.

– Шашлык будем ждать?

– А зачем?
– пожал плечами Паша.
– На таких углях он ещё не скоро подойдет. А есть-то хочется уже сейчас...

– А выпить и подавно.
– поддержал его Кирилл.

– Вот-вот! Так что давай, земеля, откупоривай... стеклотару, а я сейчас. Только руки сполосну да Эрнесто кликну.

С этими словами Паша направился к лодке.

Кирилл же, согласно полученной команде, отыскал среди яств штопор и, открыв бутылку рому, наполнил три стакана. Елена отказалась, попросив вина.

Тем временем за столом оказались и Паша с Эрнесто. Бравый доминиканский шкипер радостно потирал руки, будучи, судя по всему, весьма доволен тем, что и его не сочли лишним на этом маленьком праздничке жизни.

– Готово?

Вместо ответа Кирилл передал по кругу стаканы.

– Ну что, за погружение?

– За погружение!
– стаканы звонко цокнули и разлетелись в стороны.

Эрнесто перекрестился и, помянув Деву Марию, оприходовал ром. Подивившись такой набожности, дайверы последовали его примеру. Пусть и с меньшей церемонностью.

Пережив ядреный, горячий выдох, Кирилл закусил парой ломтиков ветчины и сказал:

– Да, погружение было исключительное. Сколько ни ныряю, а такой красоты никогда прежде не видел!

– Даже не говори...

...Вопреки ожиданиям, погрузившись, он не обнаружил под водой нижнего края заходящего солнца. Видимо, оно погрузилось где-то далеко. Здесь же, напротив, царил глубокий, густой полумрак.

Паша и Елена, двумя смутными тенями маячили впереди. Темнота, сгущавшаяся с каждым метром глубины, размывала их силуэты, практически полностью растворяла их на темном холсте подступающей бездны. Только движение более-менее материализовало их. Когда они делали взмах ластами, их контуры прорисовывались в окружающем сумраке. Когда же они, напротив, замирали, мягко планируя над пологим дном вниз, темнота снова поглощала их, превращая в невидимок.

Кирилл посмотрел вверх. Поверхность моря напоминала экран телевизора, по которому вместо путных вещей без конца демонстрировали "снег". Лучи заходящего солнца играли на мелкой, шершавой ряби. Сюда, на глубину, проникал только свет, отражавшийся от облаков и верхних слоев атмосферы. По мере того как солнце проваливалось за горизонт, он становился все более призрачным и менее реальным. Еще немного, и последние отблески заката догорят на небе, и здесь воцарится полная темнота...

Яркая вспышка света взорвала отходящее ко сну подводное царство, болезненно резанув по глазам. Он заслонил лицо одной рукой, а раздраженным взмахом второй попросил Пашу выключить фонарь. Ну, или как минимум не светить ему прямо в глаза.

В ответ на это острый луч заскользил по дну. Мгновение спустя к нему присоединился еще один. Они выхватывали из темноты то кусок песчаного грунта, то коралловый куст причудливой формы, то длинную, взволнованную их присутствием подводную лиану, то всполошившуюся рыбу, спешившую как можно быстрее, словно боевой самолет былых времен, выскользнуть из цепких лучей прожекторов.

Как только вспыхнуло электричество, окружающий мрак, в противовес ему, сгустился еще сильнее. Теперь уже даже при большом желании невозможно было разобрать: что творится на поверхности.

Впрочем, и желания такого не возникало. Завороженный калейдоскопом стремительно меняющихся картинок, Кирилл включил собственный фонарь.

Дно плавно шло под уклон, ясно указывая, что кратерный, воронкообразный рельеф надводной части острова, получает логическое продолжение под водой. Вероятно наиболее глубокое место лагуны находилось в самом ее центре. Это лишний раз подтверждало версию о вулканическом происхождении острова. Хотя она и так не вызывала сомнений.

С другой стороны, думал Кирилл, рассматривая фрагменты дна, попадавшие в конус света его фонаря, помимо рельефа ничего здесь не указывает на это. Под водой царило привычное для этих широт буйство кораллов. Пышные кусты, наверняка ослепительные в свете дня и довольно блеклые сейчас, при искусственном освещении, перемежались песчаными барханами. Даже если здесь, на дне, действительно имелась корневая, вулканическая порода, она была укрыта толстым слоем отложений, нанесенных за много лет. Точнее - веков. Точнее...