Чтение онлайн

– Полтора!

– Ну, полтора.
– не стал спорить Паша.
– Сперма у тебя, конечно, хорошая, качественная, с моей не сравнить, но это ведь ресурс не из числа невосполнимых. Ты должен знать. У тебя же дядя - гинеколог.

– А как насчет веры в людей?
– спросил Кирилл.

– Веры в людей?
– Паша не играл - он действительно был удивлен.
– А у тебя еще оставалась вера в людей? Я так свою еще до Афгана потерял.

Кирилл лишь пожал плечами.

– Что ж, если угодно можешь считать это компенсацией за... да в общем, за что хочешь!
– Сказал Паша, выждав немного.
– Это хорошая компенсация, брат. Достойная. Бери. Ну!
– Он почти насильно втиснул конверт в руку Кирилла.
– Пользуйся. Заслужил. И не бойся!
– сквозь печаль в его глазах проскользнула озорная искорка.
– Тормозные патрубки не подпилены и граната к бензобаку не привязана. Можешь спокойно забирать машину и кататься. Хоть сегодня.

– Сегодня?

– А почему - нет? Через, - Паша бросил быстрый взгляд на часы, - четыре часа из Симферополя поднимается питерский борт. Успеваем. Вечером уже будешь на берегах Невы.

Кирилл кивнул, встряхнул конверт, внутри которого, бряцая, перекатывались ключи, и поднял глаза на Пашу.

Тот спокойно выдержал его взгляд и небольшую паузу, после чего кивнул на "Ленд Ровер":

– Ну что, тронемся потихоньку?

Кирилл еще минуту смотрел на него, потом сунул конверт в карман, вслед за первым.

– Тронемся.

*

...Белая гора стремительно летела навстречу.

С каждой секундой ее крутой, почти отвесный склон неумолимо приближался к нему. Кирилл уже отчетливо различал морщинистые складки расселин, обозначенные густыми, глубокими тенями и кривые, выщербленные клыки скальных выступов, напротив, очерченные острыми солнечными лучиками. Столкновение было неизбежно.

Поняв это, Кирилл вздохнул, уронил голову на мягкий подголовник и закрыл глаза в предчувствии неотвратимого удара.

Еще мгновение "Ленд Ровер" несся навстречу неминуемой гибели, а потом Паша повернул руль, аккуратно заправив машину в поворот.

Кирилл подождал еще немного и открыл глаза.

Небрежно поигрывая рулем, Паша удерживал тяжелый внедорожник на хорошей скорости. Машина уверенно, как пароход плыла над дорогой.

Белая скала осталась позади.

Из динамиков лились бесконечные переборы гитарных аккордов и негромкий голос, словно истину в последней инстанции, утверждал:

Нет дороги окончанья, есть, зато ее итог, дороги трудны, но хуже без дорог...

*

– Ладно, пойду я.
– Кирилл подхватил, было, сумку, но Паша остановил его:

– Не торопись! Успеешь еще. Вон сколько народу.

...Народу действительно было много.

Ту-154 стоял неподалеку от здания аэропорта и пассажиры, пройдя контроль, бесконечной цепочкой тянулись к его трапу.

Паша и Кирилл расположились возле огромного распахнутого окна и смотрели как они идут через залитое ярким Солнцем летное поле, поднимаются по трапу и исчезают в темном проеме люка.

– Успеешь еще.
– повторил Паша.

Кирилл кивнул и, помедлив мгновение, сказал:

– Я диск взял из машины. Покручу в самолете.

– Да.
– рассеянно, словно на автомате, ответил Паша.

Кирилл обернулся к нему. Тот смотрел прямо перед собой, не замечая, казалось, ничего вокруг.

Кирилл помедлил еще.

– Слушай.
– вымолвил он, наконец, - А как же теперь быть с вашим планом? В смысле: теперь же я действительно буду висеть над вашей головой как Дамоклов меч. Не боитесь, что я могу рассказать ребенку правду? Ну, когда-нибудь?

– Нет, не боюсь.
– покачал головой Паша.
– Не сделаешь ты этого, братишка. Никогда. Ты ж не крысеныш какой-нибудь позорный. Ты ж настоящий мужик. И, хоть познакомились мы с тобой не так давно, а кажется мне, что знаю я тебя уже как самого себя. А сам бы я такого никогда не сделал. Потому-то я тебя и выбрал...

– Именно поэтому?

– Именно. Потому что, глядя на своего сына, Кирюша, я буду видеть в нем только себя. И никого более.

– Сына хотите?
– решился Кирилл, выдержав еще одну паузу.

– Да.
– улыбнулся Паша, и Кирилл почувствовал, как от этой улыбки к горлу его подкатился комок.
– Надеюсь, ты все сделал как положено?
– Паша строго посмотрел на него, следуя своему правилу не давать печали времени закрепиться на захваченной позиции.
– Неожиданностей не будет?

– Не должно быть.
– ответил Кирилл.

– Смотри мне!
– еще строже сказал Паша.
– Парень - моя мечта. Хотя...
– он остановился, глядя на летное поле.

К самолету все шли и шли пассажиры.

Крохотная девчушка, лет четырех - пяти, в ярко-синем платьице и белой панамке, с детской сумочкой на плече и куклой в руках, улизнула от родителей и вприпрыжку неслась наравне со всеми пассажирами. Время от времени то панамка, то сумочка, то кукла падали на бетонку и она, останавливаясь, поднимала их. Добравшись до трапа, маленькая егоза вскочила на него, проскользнув между взрослыми, и, упершись в ступеньки руками, резво начала карабкаться вверх, сверкая беленькими трусишками из-под высоко взлетавшего синего подола.

Тут, однако, ее настиг отец, и, подхватив на руки, понес наверх, навстречу широко улыбавшейся стюардессе.

– Не!!! Сама я! Сама!
– жалобный детский вопль разнесся над полем, заглушив на мгновение даже аэродромный гул.

Зажав сумочку под мышкой и билеты - в зубах, следом спешила счастливая мама, подбирая с трапа куклу, панамку и туфельки, слетевшие с отчаянно болтавшихся ножек маленькой петербурженки...

– Хотя, - улыбнулся Паша, - девочка - это тоже хорошо. Правда?

– Правда.
– ответил Кирилл, отвернувшись.

– Ну, похоже, тебе действительно пора!
– Паша отжал из своего голоса все эмоции.
– Регистрация заканчивается. Давай прощаться, братишка...

*

– ...и экипаж желает вам приятного полета!

Стюардесса замолчала.

Кирилл расстегнул пряжку и, откинув ремень безопасности, сбавил громкость плеера.

Салон жил своей, несуетливой жизнью. Не обращая внимания на молчаливого соседа, судачила о чем-то пара, занимавшая места рядом. Сзади, ряда через два, звенел знакомый голосок: