Чтение онлайн

Титул Аттилы был: Аттила, сын Бендегера, внук великого Немрота, в Энгарде вос питанный, по божьей милости король венгерский, медийский, готский и датский, страх мира, бич божий, и т.д.

Длугош далее пишет в хронике своей, что и Кромер, lib. 3, fоl. 61 prima, sесunda vеrо еditiоns 42 fоliо Dе rеbus Pоlоnоrum подтверждает.

Во время войны – говорит – внутренней, между Цезарем и Помпеем, римляне, собравшись небольшой дружиной римской и покинув итальянскую землю, после долгого плавания в тех морях (то есть по морю прусскому), основали там город, который Rоmnоvе (теперь Rоmоwе), как бы «Новый Рим», Рим Новый по имени Рима назвали. Был этот город вплоть до пришествия крестоносцев был у пруссов главным городом земли. Он был взят Болесалвом Храбрым, когда тот мстил за убийство святого Войцеха вгоду 1025. А описываемая компания итальянцев прибилась к берегу с вождем своим Либоном и поселилась в заливе Венедского моря на берегу, где сейчас Жмудь и Ливония, или Литва, а Ли– боном «Ливония» или «Литвания» названы те земли. Этот вывод подтверждают речка Либа и городок с тем же названием в устье, где впадает в Балтийское или Прусское море, которые, если порассуждать, также Ли– боном могли быть основаны. А более основательные доводы дает нам Флор в «Ex Luсii Flоrii Dе gеstis Rоmanоrum tеstimоniо, qui pеr sеquеns tumultum bеlli сivilis Pоmpеium еt Julium», называя этого Либона гетманом морским со стороны Помпея, lib.4, сap. 2, fоl. 123, такими словами: «Долабелла или Антоний по приказу императора заняли проливы моря Адриатического, первый разбил лагерь на берегу моря Адриатического, второй – Куриктийском. Помпей, однако, уже владел [30] многими пространствами моря. Его посол, Октавий Либон, окружил тех двоих мощной армией моряков. Голод принудил Антония сдаться».

И потому я думаю, что поскольку Цезарь Помпея с войсками разгромил и убил, к тому же войны суровые в Азии, в Африке, в Европе, в Греции, в Италии, в Испании, в Египте и по всем морям долго ведя и приспешников, товарищей и гетманов Помпея преследуя. А тот, кого тут вспоминал Флор: Публий Либо, будучи его гетманом и имея армаду на воде достойную и готовую, удирал со своими дальше от гнева неприятеля Цезаря. А так как вблизи Италии не мог быть в безопасности, то, услышав о пустошах в северных странах и ища новое поселение, в те стороны где сегодня Жмудь, Пруссия, Литва, Ливония от времен Либона сидят, приплыл. А в Пруссии Либу, город от своего имени над морем, и Новый Рим – Ромнову, сегодня зовут Ромове, основал, как Бизатниум Константин Великий в Rоmam nоvam перекрестил, уступив папе старый Рим.

Матиас Меховиус, доктор астрологии и медицины, каноник краковский, чья хроника польская на латинском языке (хоть от нее, запутанной, умер, как сейчас прояснилось) в печати вышла, так между прочими делами правления Ягеллонов [30v] о начале народа литовского, (lib. 4, сap. 39, fоl. 271), просто и коротко речь ведет: Pro amplori autem cognitione animedvertendum est, quod vetustioribus referentibus quidam Itali deserentes Italiam, на земли литовские пришли, и Литве по имени отчизны своей имя Италия дали, а литовскому народу Итали, потом прозвище потомков их – Литалия земля, а себя Литлянами зовя, со временем переменилось.

Потом – говорит – русаки и поляки, их соседи, еще больше в названии отклонялись и землю их «Литвания» а людей «Литваны» прозвали, как и сейчас их зовут.

А тут Меховиус пишет, поляков обвиняя, что Литвы имя честное, итальянское, исказили (okazili) и потом короновать Витольда не позволяли. Бедная Литва! Но за это полякам воздали, что в их грозе грозили обесчестить: Кп, а их самих ляхами прозвали! Это Вам за дело, господа ляхи!

Пишет дальше Меховиус, хоть не по теме, плохо вчитывался, что эти итальянцы сперва город Вильно построили: под 57 градусом долготы географической (астрономам и геометрам это поручаю), и от имени Вилиуса, князя, с которым в эти страны пришли, Вильно именовали. Реку тоже, которая через этот город течет, Вилией и Вильне от имени того же князя прозвали.[31] Но при этом старичок ошибся, однако за то, что с охотой писал, должен литовец его благодарить.

Еще жмудскую землю своим языком прозвали, что значило бы [в переводе] – нижняя или низкая земля, tеrra infеriоr. Но и тут он, хоть в Италии был, не угадал – если бы итальянцы назвали Жмудь нижней землей, дали бы имя tеrra bassa.

Дальше старичок клонит уже ближе к делу, говоря: «Aliqqui autеm histоriaе ignari, alituс quоd еst соrnu еt vеnatоrum tuba Litvaniam appеlarе vоluеrunt». А некоторые – говорит – неосведомленные в истории, от lituо или трубы охотничьей (ибо в стране многие охотой забавляются) литовскую землю прозвать хотели, что к результату, не к началу истории принадлежит».

В другом месте, выше, тот же Меховиус, описывая завоевание Пруссии Болеславом Храбрым, первым королем польским, lib. 2, сap. 8, fоl. 33, так говорит: «Названа прусская земля от Прусса, короля битинского в Азии, где был до взятия Адрианополя и Константинополя главный город турецких королей, который и сейчас называют Бруссой (городом Брусса) от Atеn Prusa (Афин Прусса). По приказу гетмана Ганнибала, короля карфагенского, он начал войну с римлянами, но неудачно, ибо потерпел от них поражение и изгнан был из своей страны. Потому с народом своим, греческим и азиатским, в те стороны, к Северному морю далекому походом пошел, уходя от гнева разгневанных римлян, а прусскую землю по своему имени именовал, [31v] откуда знаки пребывания в тех странах азиатских греков из королевства Битинии. Оказывается, что старые пруссаки из простонародья греческий язык понимали, и особенно битинийский, который с татарским и турецким, также сарацинским из-за соседства перемешался. А случилось изгнание этого Прусса, короля Битинии до Христа двести лет, если хорошо другие считают. Я, однако, видел в старой хронике прусской, что пруссы старые, язычники, епископа идолопреклонения своего звали Kiriе kirуеtоs по-гречески. Потому греки и в Литву должны были народ свой занести».

Пишет дальше в том же месте Меховиус: «Advеnеrunt dеindе ut fama еst gеntеs Rоmani оb bеlla сivilia Italiam dеsеrеntеs» и т.д. Пришли потом, согласно сказу, римские народы в сторону Прусского моря, из-за внутренних и местных войн итальянскую землю покидая, и селясь вперемешку с народами северными, эти итальянцы пришлые создали прусскую, жмудскую и литовскую землю. Вместе народом одним становились, из-за чего и говор родного языка с другими разными в одно перемешали.

Потому много слов языка латинского в речи их слышим. Но еще и другое доказательством служит, что главный город в Пруссии Ромовой назвали (что я уже выше из Кромера и Длугоша цитировал), взяв имя от Рима. В том же городе епископа своего языческого, по прозвищу чина Криве оные итальянцы поставили.[32].

Бернард Ваповский, прелат краковский, и Бельский во втором издании хроники всего мира, fоl. 237, на которое опираюсь, так пишет о пруссах старых, которые были язычники: «Об этих наши хронисты сомнительно писали, говоря, что они были из Греции, от короля Прусса из Битинии». И Сильвий тоже пишет, что это были бруктеры, от бруктеров пруссы речены. Но, скорее всего, что Пруссы с Литвой были одного народа, потомки готов из-за моря, людей воинственных, и речь имели, и обычаи, но только из-за другого народа изменили язык, мало что-то о себе понимают и сегодня, ибо еще старые пруссы есть в нескольких десятках деревнях за Кролевцом в Литве, которых языка никто не понимает, только сами себя. Я слышал их речь, когда бывал в Гданьске, очень похожа на литовский той части Литвы, которая зовется Куры.

Над большим озером живут, которое зовем laсus Curоnеnsis. Эти Куры – один народ со старыми пруссами. А вышли из заморских стран, где сейчас Норвегия. При этом, когда новые пруссаки, крестоносцы с Литвой воевали, то всегда старые пруссы были более склонны к Литве, нежели к немцам, и очень с ней дружили, и только когда Литва покрестилась, пруссы литовцев презрели.

Litvania vеrо nоmеn nоvum еx latinis sсriptоribus inсоgnitum еst. В каком веке эта страна это имя получила, из-за времен переменчивости узнать не получается. Эней Сильвий, ставший папой, итальянец, человек ученый, но к полякам и сарматам неблагосклонный, много миссий в разные страны возглавлял, изучал народ литовский.

Однако результатом и плодом его работы является лишь то, что ему более местоположение народа, чем его начало и его древности, описать удалось. Ибо когда слишком по-светски, до принятия веры христианской народом литовским существовавшие способы, обряды, богослужения языческие, из Иеронима какого-то взятые, выводит, ни в одном месте не указывает, не учит, каким бы древним именем этот народ был именован. А в этом писании, как в других его изданных книжках, много новых историков ему подражали. Это о Сильвии Деций говорит, а сам не знает, что это был за Иероним, из повестей и писаний которого Сильвий о делах литовских сообщения взял, когда говорит: «Когда обряды и обычаи каким-то Иеронимом». Но мне удалось выяснить, что это был муж ученый, чех (но не Иероним, ученик Гуса), жрец из Праги, который в Кракове при дворе был каноником. Потом, когда Ягелло, став королем польским, обращал родную Литву в веру христианскую покрестить, этого Иеронима из Праги в Вильне каноником сделал, и тот проповедовал слово божие в Литве. И, рубя однажды статую литовскую, дерево, в ногу себя ранил, и рану тотчас же [33] чудом Божьим излечил в подтверждение язычества, как об этом будет ниже сказано, когда речь пойдет о короле Ягелло. И имел я этого Иеронима старый комментарий о Литве писанный, который я достал у покойного доктора Серпца, в Вильне. Но он потом погиб этот комментарий во время службы воинской, и я рад бы был сейчас выкупить его дорого. Но слово о Деция, свидетельствующегоо Литве, закончу.