Чтение онлайн

Но это еще не самое глупое из написанного. Здесь хоть посмеяться есть, над чем. Настоящее тупорылие начинается там, где за него дают научные степени. Там уже не до смеха. Там рулит жесткая конкуренция за место под Солнцем, за право «лечить» от наркомании, «реабилитировать» после неправильно прожитой, по мнению реабилитологов, жизни. Там, где рождается индустрия — смеяться не над чем. Плакать тоже не стоит. Отстреливать надо — каждого, вместе с семьями и учениками. В моей стране сейчас нет ни одного сколько-нибудь известного специалиста в области наркологии, ни одного добившегося реального успеха доктора, который не заслужил преждевременной могилы. Так и вертится на языке последнее слово революционера Петра Алексеева: «Но поднимется кулак многомиллионного рабочего класса, и деспот империализма, огражденный мощными штыками, распадется в прах». Если когда-нить многомиллионная армия наших наркоманов перестанет швырять друг друга на точках и кроить друг от друга по мелочам — наступит конец наркологии. Но, увы, этого никогда не случится. А жаль. Мне вот очень жаль. Слишком уж иногда душа просит отмщения за всех тех, из кого выкачали последнее, дав взамен пустоту фуфловых обещаний. Очень многие мои товарищи перед тем, как хлопнуть дверью, пытались обращаться за помощью. А вместо помощи получали сбитый дозняк, отправляющий на тот свет каждого, кто хотел по природной своей наркоманской жадности до кайфа поставиться прежним количеством дряни. Этого я простить не смогу никогда — никому.

Впрочем, личное с общим путать не следует. Поехали дальше.

«Лубянка, все ночи полные огня!» Ох, сколько правды в этом вопле одного моего знакомого, переживающего сейчас не самый лучший период своей жизни. Я эту долбанную Лубянку всегда ненавидел. Хочешь приблизиться вплотную к негативу — ступай туда.

Года два назад журнал «Российские аптеки» заказал мне статью о том, как идут дела у Первой аптеки. Место воистину легендарное. Я туда попал впервые в качестве покупателя запрета больше десяти лет назад. Это была настоящая ярмарка жути. Приобрести у милых бабушек можно было все, что угодно. Оно и сейчас так, но стремов с той поры прибавилось сильно. Я еще в первые визиты сильно удивлялся тому, что никогда бы не подумал, встретив этих бабусь где-нить в сквере, будто они — пожилые женщины эти — в свободные от внуков и правнуков часы приторговывают наркотой. Слишком уж не вяжется в голове. С другой стороны — именно старость и должна торговать смертью. Хуже, когда на подобное уходит молодость. За последние десять лет Лубянские торговые ряды несколько помолодели — иной раз там можно увидеть за работой и теток предпенсионного возраста. И даже студенческого. Молодым ведь везде у нас дорога. Помню, как два года назад я внимательно изучал происходящее, стоя немного в сторонке. До того давненько уже не наезжал — нужды особенной не возникало как-то. Стоял я в сторонке — и наблюдал трезвыми глазками за тем, что творится вокруг. Не буду описывать наблюдений. Ни к чему это. Кому надо — сходит и сам посмотрит. А ты, сопляк, спровоцировавший меня на эту писанину, очень скоро сам там окажешься, если прямо сейчас не тормознешься. Даже и не знаю, как еще мне свой гвоздь поглубже в твою тупую башку вколотить.

Давным-давно — еще до тюрем своих — мы приехали к Первой аптеке вдвоем с лучшим моим другом Деном. Он тогда сильно подвис на гердосе — вплотную уже к грамму приблизился. Стиральный порошок неожиданно вздорожал, и друг мой крепенько призадумался над своим нелегким настоящим. О будущем в такие моменты вообще ведь не соображается. Позвонил он мне в тот день и поделился головной болью. Так, мол, и так — надо бы поехать взять салюта банок пять, выписать варщика нехуёвого, и суток трое подоводить себя до полного измождения, чтоб впоследствии столько же побухать и хоть спьяну выспаться немного. Короче, решил мой друг перекумариться таким вот образом. Лет нам тогда было немного и мы о многом даже не подозревали. О подобной схеме переламывания я уже слышал к тому времени, и ничего в ней криминального не видел. Друзьям, как известно, надо помогать. Вот мы и отправились вместе за скорой помощью. Представив себе майонезную банку, в которой плещется сорок кубиков первоклассного винта, я тоже потек мозгами нехило. Нас — очарованных скорым оттягом — приняли в тот момент, когда совершалась сделка. Забрав все, что у нас было при себе ценного, мусора нас выпустили. А спустя четыре года Ден умер при очень нелепых обстоятельствах, связанных то ли с белым китайцем, то ли с чем-то очень личным. Вот так, пожалуй, выглядит самое мое яркое воспоминание о Лубянке. И хватит на этом. Скажу лишь еще о том, как я тогда, сказавшись корреспондентом «Российских аптек» посетил отдел мусорской, отвечающий за барыжничество лубянское. Дежурила как раз та смена, которая когда-то забрала нас с Деном. Я тут же узнал обувшего нас пидора в погонах. Я спросил в том числе и его (специально — для личного самоудовлетворения), торгуют ли около метро «Лубянка» и чем торгуют?

— Нет, что вы, — ответили мне все до одного менты. — Ничего подобного нет уже очень давно.

— Насколько давно? — был мой следующий вопрос, заданный каждому опрашиваемому менту.

Внятных ответов добиться не удалось. А главшпан отдела встретиться со мной отказался вовсе.

Сегодня наркомания превратилась в настоящую попсню. Произошло это не в один момент, и виню я в этом тех же самых наркологов, которые сейчас учат жизни с экранов телевизоров и газетно-журнальных полос. Впервые меня тряхонуло от докторишек, когда, перемещаясь в середине 90-х в столичном метро, на глаза попался рекламный постер, на котором крупно было написано — «избавление от наркомании за двенадцать часов». Внизу меленько рассказывалось про детоксикацию и значился телефончик чудо-исцелителей. Это как раз было то время, когда в широкие слои населения начали массово впрыскивать героин — поначалу коричневый африканский, продающийся около Лумумбария (института иностранных языков им. Патриса Лумумбы), и бодяженный цыганский. Очень хорошо помню, какие мысли прошмыгнули в моей голове. Значит, решил я, можно хоть обторчаться. Получается очень удобно — бахаешься, сколько влезет, а потом за определенную, пускай и приличную, сумму ложишься на сутки в больничку, и выходишь оттуда здоровеньким и веселеньким. Именно тогда многие начали крепко присаживаться на стиральный порошок. Наркологи лохи только в том, что касается наркотиков. Во всем остальном они ушлые и продуманные — похлеще наркоманов. Разумеется, рынок диктует предложения. Это так, и с этим спорить глупо. Но ведь не менее глупо спорить и с тем, что предложения могут быть сформированы рынком. Процесс-то заимообразный — как сообщающиеся сосуды.

Никогда не поверю, что сраные медики, сколотившие в то время состояния, не понимали, что делают. Ведь именно они своей лживой рекламкой подсадили многих на иглу. Параллельно (и уже чуть раньше) с притоком в страну наркоты и подобной хуйнёй на рекламных щитах, как я рассказал, начали активно читаться и издаваться книжки Тимати Лири, Карлоса Кастанеды, Кена Кизи и многих других «авторитетов». Я ни в коей мере не пытаюсь поставить под сомнение «культовость» и «продвинутость» названных авторов. Но многое зависит от контекста и подготовленности читателя. Одно дело, когда подобную литературу изучает тот, для кого она изначально писалась, и совершенно другой расклад, когда такие книжки подсовываются всем подряд — да еще во время всенародного расколбаса, когда власть занята только тем, что под шумок тырит все, что попадается под руку, и совершенно не думает о каком-то далеком и совсем чужом народе. А расколбас в середине 90-х был еще тот. Как грибы после августовского ливня, появлялись бесконечные клубы, рекламирующие радиостанции и журналы, которые рекламировали эти же самые клубы. Очередной круговорот очередного дерьма. А докторишки, знай себе, потирали руки и радовались нескончаемой веренице идущих к ним на излечение совсем молодых людей, многие из которых тогда так и не смогли дотянуть даже до окончания школы. Охуенное было время! Шальные деньги, непрерывно штампуемые на станках монетного двора, сыпались прямо снеба. Главное — вовремя надо было подставлять руки. Когда тебе еще нет двадцати, а ты уже зарабатываешь за неделю больше, чем оба твоих родителя за полугодие — крышу сорвать может запросто. Какие там институты… Вон — родители учились полжизни. А результат?

И результат не заставил себя долго ждать. Кепочная мода, перешедшая аж на мэра Москвы, победила. Бунт пэтэушников — назвал однажды при мне это явление Олег Гостело. Если бы только пэтэушников.

Хорошо помню, как начал по России победоносное шествие «кислотный» стиль жизни. Кислотные обложки глянцев, кислотные витрины кабаков, кислотные путешествия пионеров, сломя голову ломанувшихся следом за культовыми представителями своей среды, и — марки-таблетки, марки-таблетки, марки-таблетки. Сколько же я пережрал тогда этого дерьма. Уже многим позже, дорвавшись до настоящих западных продуктов, я понял, какой отравой нас пичкали. Докторишки и наркоторговцы тогда плыли в одной лодке — я в этом уверен. Вокруг клубных тусовок создавался ореол таинственности, пожиравший новых и новых представителей золотой молодежи. Винтом тогда шарахались на рабочих окраинах в основном. «Центровые» предпочитали ЛСД и Экстази. Это чуть позже героин уровнял всех. Чуть позже… А пока — продуманные первопроходцы вбрасывали в толпу падких до танцулек подростков очередные партии промокашек, изготовленных в лучшем случае где-нить в Ленинграде. Выдавался этот суррогат за голландосовские продукты. А впрочем — какая на хуй разница? Время танцев и дискотек незаметно опрокинулось в вонючую лужу героиновых кумаров и раскумарок. Тусовка начала постепенно распадаться на более мелкие образования кидаллинг-партнеров. Дозы росли, а вместе с ними взрослело и мое поколение. Сформированный «клубный» круг начал перемешиваться с другими кругами ада. Началась каша, которую теперь еще долго придется расхлебывать. Никогда не забуду, как меня знакомили с «крутыми» представителями клубной тусни.

— А этот лечился целых три раза, — подобострастно говорила мне девушка моих лет, указывая на совершенно высохшего мужика неопределенного возраста. Позже я узнал, что ему было всего-навсего 28. Но от этого знания мужик стал в моих глазах еще круче. Ведь мне, как и почти всем, так хотелось поскорее повзрослеть, побыстрее стать таким же крутым и высохшим, как этот мужик. Что ж — почти получилось…

Сейчас, параллельно с написанием этого текста, происходит очередное судилище над Баяном Ширяновым. Давай, малыш, попробуем разобраться, за что судят этого писателя? Ты читал «Низший пилотаж»? А «Срединный пилотаж»? Если нет — то почитай. Первую книгу стоит прочесть, потому что это — шедевр современной русской литературы, а вторую — потому что именно за нее Ширянова и судят. Книжка получилась так себе — слабенькое подобие первой части. Но все-таки — за что пытаются привлечь писателя? Неужели за то, что он написал книгу? Если так — то дело дрянь. Выходит, что мне тоже, прежде чем что-то накропать — надо тысячу раз подумать, как бы не попасть под молотки нашей противоречивой юстиции. Но нет — линчевание штука идеологическая. Ширянова судят то за пропаганду наркотиков, то за порнографию, хотя ни того, ни другого в его книгах нет. А если и есть, то не больше, чем в графике Обри Бердслея, альбомы которого продаются спокойно во всех книжных магазинах, до которых они добрались. Бердслея, кстати, тоже когда-то судили. Тоже за порно. Так что — аналогия не случайна Мне кажется, что если бы в книгах Баяна содержалось настоящее порно и настоящая реклама наркоты — его все равно нельзя было бы ни за что судить. Прецедент создал не писатель Ширянов, а издатель, «раскрутивший» писателя Ширянова. Именно издатель положил первую книгу этого автора на все книжные лотки и полки всех книжных магазинов. Именно издатель нажил денег на произведении Ширянова. Так почему же так получается в нашей глупой и не собирающейся умнеть стране, что крайними выходят те, кто ни под каким предлогом не должен быть на краю? Наркологи ненавидят Ширянова, а не издателя. Политики ненавидят Ширянова, а не издателя. Мамашам и папашам будущих варщиков внушается, что в склонности их сынков и дочек к пагубным привычкам виноват Ширянов, а не издателя. Так и хочется сказать — тупые свиньи, научитесь, наконец, думать мозгами, а не закупоренным в прямой кишке дерьмом. Ширянов написал книжки, которые представляют интерес для трех категорий граждан — литературоведов, других писателей и людей, погруженных в наркопространство (в том числе и наркологов). В том, что эти книжки попали в руки ко всем без разбора Баян вообще не виноват. По книгам Ширянова наркологи могут хоть немного разобраться в том, что же такое наркомания. Скорее всего, они потому так и ненавидят его книги, что в них содержится не устраивающая официальную наркологию информация. В тех местах, где, по мнению нарколога, надо рыдать горючими слезами, автор смеется. А там, где, как кажется наркологу, необходимо ненавидеть — автор неожиданно проявляет сентиментальность и даже трогательность настолько осязаемую, что хочется обнять его и успокоить. Ширянов — рупор российской наркомании. Его мысли и чувства идут вразрез с наркологической логикой, ставят под сомнение наркологические мнения. Следовательно — он враг. А поскольку именно его тиражи взвинчены до небес — он враг № 1. Именно он, а совсем не тот урод, который взвинтил эти тиражи и после отошел в сторонку.

Не хотят наши наркологи учиться. Ебаться они хотят.

А что до издателя — то не мне его судить. Однажды я видел собственными глазами, как этот пассажир рассказывал литературному агенту из Германии о том, что писатель Стогов заслуживает серьезного внимания немецких читателей. Для меня это стало диагнозом этого издателя. Была, правда, еще и личная обидка, но о ней я и говорить сейчас не хочу. Во-первых — издатель не имеет почти никакого отношения к предмету моего повествования, а во-вторых — не хочу я окончательно втаптывать в грязь имя человека, который, хоть и ради собственной наживы, но все-таки издал выдающийся роман-поэму нашего времени «Низший пилотаж». Да и тебе, мой будущий варщик, читать об этом не слишком-то интересно будет.

Недавно встретил в гостях знакомого перформансиста, перевалившего-таки за сорокету, но выглядящего так себе. Был он изрядно пьян, но не лишен здравомыслия.

— Я типичный наркоман, докатившийся до стакана, — сказал он мне в процессе нашей не сильно трезвой беседы.

— А у меня наоборот, — поразившись неожиданному выводу, ответил я.

Алкоголик, сделавший крепкий заступ в наркотики — вот кто я такой. Не я один. Нас таких почти все, кто немного постарше тебя, малыш. Сейчас, кстати, наметилась очевидная тенденция к новому витку всенародного посинения. Активно рекламируемый даже по центральным каналам ТВ алкоголизм постепенно побеждает все — даже наркоманию. По НТВ уже пару лет кряду, если не больше, еженедельно в одном из ночных эфиров идет программа «Кома», призванная будто бы заниматься профилактикой наркомании и просвещением нашего серого, по мнению наркологов и чиновников, в этом вопросе обывателя. В рекламных паузах эта программа активно рекламирует пиво разных сортов. Вот тебе и альтернатива пагубному пристрастию. Если уж государственная антинаркотическая программа занимается рекламой алкогольной продукции, то чего ждать от остальных борцов за здоровый образ жизни?

С «Комой» вообще проблем много. Одно название чего стоит. А рыло главного ведущего доктора непонятно чего Якова Брандта ты видел? Пока не поздно посмотри на это опойное существо. Можно такому верить? Ему вера и не нужна. Главное, чего добиваются такие, как он — сеяние ненависти вокруг себя. Обыватель должен ненавидеть потребителя веществ из списков — вот чего хочет Яков Брандт. Ненависти он хочет — настоящего, циничного фашизма, еще более рваного расслоения общества, создания новых тюрем, новых карательных отрядов, рождения новых трагедий, на которых ему будет проще зарабатывать новые и новые барыши. Торговля страхом — вообще штука прибыльная. Телеведущий Яшка Брандт и те, кто таких, как он, ангажирует, это знают хорошо. Подобные люди когда-то с радостью исключали из Союза писателей Пастернаков и уничтожали врагов народа вместе с семьями. Таких всегда хватало. Человеческая подлость ведь, как и человеческое благородство, не имеет пределов и берегов. Встав на путь профанации и подлога, сойти с него не менее сложно, чем бросить торчать. Вот только наркоманы это понимают, а Яшки нет. Рекламируя свой любимый алкоголь, они даже не задумываются над тем, сколько мерзотины привносят в мир. Разве можно позволять таким заниматься «профилактикой» чего бы то ни было? К несчастью, позволяют, зачастую, такие же в точности выродки, впитавшие нормативы двойных стандартов еще с молоком матерей. Но самое главное, чего добиваются все эти Яшки — полной потери доверия со стороны наркопотребителей к государственной власти и государству, как таковому. Речь идет о миллионах человек. Яшку Брандта я бы расстрелял первым. И плевать, он заварил эту «комотозную кашу» или кто-то иной. Для показательной казни лучшего кандидата найти сложно — известный, внешне омерзительный, самоуверенный, сытый и очень жирный (промахнуться сложно). Если я доживу до гражданской войны, то обязательно кончу эту гниду. Слово джентльмена… Войны только совсем не хочется. Думаю, Яшка и без меня долго не протянет — столько зла он принес и так безобразно выглядит в последнее время. Но свято место пусто не бывает. Пока профилактикой наркомании и пропагандой здорового образа жизни в России занимаются фашиствующие евреи и абсолютно скомпрометированные «специаличты», которыми всегда набиты «коматозные» студии и сюжеты — народ будет продолжать старчиваться или, как мой товарищ-перформансист, пересаживаться с наркотиков на стакан.