Чтение онлайн

Печальной иронией истории стал тот факт, что немного лет спустя после либицкой экзекуции (которая означает не только завершение дела единства, но и, по мнению Ванчуры, "семя раздора и бедствий"), после смерти Болеслава II, мощь Пржемысловичей и чешского государства падает настолько, что ей не удается оправиться и в будущих поколениях.

ВАЦЛАВ II Люди не любят воинственных вояк, топот лошадей и военные пожары.

Король -- монах! Точно так же его могли бы называть королем бедных. Или королем мира. Собственно, это одно и то же.

Даже самый доблестный рыцарь никогда не проникал в глубину души тех, чья жизнь заполнена мирным трудом. Людмила ВАНЬКОВА. "Королевский пурпур тебя не спасет".

Люди, "чьим жизненным уделом был спокойный труд", любили Вацлава II, хотя и не всегда это высказывали. Тем не менее, в достопамятный день 24 мая 1283 года они проявили свои чувства с таким энтузиазмом, спонтанностью и искренностью, каких не доставалось еще ни одному чешскому государю. В тот день Вацлав возвращался в Пражский Град после более чем четырехлетнего интернирования в Бранденбурге, и народ уже с раннего утра шпалерами стоял вдоль улиц, по которым должен был проследовать торжественный кортеж. Государя пришла приветствовать вся Прага, мещанство и беднота, монахи в рясах и рыцари с мечом на поясе, опытные турнирные бойцы и дворовая челядь; вельможные чешские паны, придворные и церковные сановники входили непосредственно в королевскую свиту. Всем хотелось собственными глазами увидеть представителя династии, которая свыше четырех столетий правила в чешских землях, наследника престола и сына великого отца, который пятью годами ранее геройски пал в неравной битве на Моравском поле, -- а перед ними предстало дитя, мальчик неполных двенадцати лет, махавший ручонкой ликующей толпе.

Все связывали большие надежды с его возвращением в Чехию. Наконец-то должны были прекратиться печальное опекунство Оттона Бранденбургского и бесчинства его мародеров в чешских городах и весях, пашалык Рудольфа Габсбурга, голод и эпидемии, бесправие и злоупотребления, что долгие годы отравляли жизнь населению королевства. Работный люд, т. е. крестьяне, горняки, ремесленники, хотели получить возможность спокойно трудиться и добиваться справедливости, порядка в стране и безопасности передвижения по дорогам. Мещане ожидали, что молодой король подтвердит их старые и предоставит им новые привилегии, купечество желало точных мер и надежных денег, священники и монахи рассчитывали на новые церкви и монастыри с обширными угодьями, дворянство, особенно знатные чешские паны, намеревались потребовать, чтобы Вацлав оставил за ними все владения, крепости и замки, включая и те, что им удалось за пять лет безвластия отнять у церкви и короны. Епископ Тобиаш из Бехине, в отсутствие Оттона Бранденбургского глава земского управления, желал того, чтобы Вацлав оставил его на этом посту, пока сам не вырастет и не сможет держать скипетр. Если это вообще когда-нибудь произойдет...

Достаточно было одного взгляда, чтобы засомневаться в будущем молодого короля. Ребенок по возрасту и виду, хилого телосложения и со слабым здоровьем, с внутренними следами долгого одиночества и отлучения от матери и родного дома, он не мог внушить вельможам из свиты прочной уверенности в том, что все их пожелания сбудутся. Как мы увидим, их опасения не были лишены оснований. Зато народные чаяния Вацлав выполнил до последнего и к тому же сумел сделать такое, о чем многие из его предшественников на троне не смели даже и мечтать. В тот майский день 1283 года он возвращался в свою оголодавшую, разграбленную, изнуренную и обнищавшую страну. За двадцать два года, что ему предстояло прожить, он стал одним из самых могущественных и богатейших владык тогдашней Европы.

Однако, листая летописи и хроники, читая современников или более поздних авторов и биографов Вацлава, мы зачастую встречаем у них разные суждения и даже противоречивые характеристики, как если бы речь шла не об одном и том же человеке, а о нескольких.

Тогда как одни видят в этом выдающемся представителе Пржемысловичей только чудака, человека слабовольного и без капли мужества, "потакающего самому себе в буйствах и праздности" (Данте), не унаследовавшего "хотя бы немного силы духа, предприимчивости, храбрости и честолюбия, которыми отличался его отец" (Ф. Палацкий), или, например, "нервно трепещущего интеллектуала на троне" (Й. Шуста), другие видят в нем выдающегося деятеля, который расширил королевство; правителя с прозорливым политическим и государственным мышлением, энергичного монарха, без колебаний выступавшего против самых сильных чешских вельмож. Так, в историческом романе Л. Ваньковой он характеризуется как король, "который, хоть и не стал богатырем, зато обладал сильным духом, не покинувшим его даже в удушающих объятиях смерти".

Кто прав? Каким Вацлав II был на самом деле?

Король для другого века! Сын Пржемысла Отакара II и Кунгуты Галичской, Вацлав родился 27 сентября 1271 года. В ту пору отец его находится на вершине своей власти. Он -- король чешский, маркграф моравский, австрийский герцог и владыка Каринтии и Крайны, победитель во многих сражениях, участник двух крестовых походов на Литву, Пржемысл достиг успехов и внутри страны (ослабления княжества Витковичей благодаря основанию города Ческе-Будеевице, монастыря "Золотая корона" и Противина; замены деления на замки с угодьями времен Болеслава новой структурой земского управления и судопроизводства; поддержки развития горного дела, торговли и ремесел; завершения колонизации пограничных областей и их населения и их заселения немцами; расцвета науки и искусства). Поэтому придворные пииты именовали Пржемысла королем "железным и золотым", сравнивая его с Александром Македонским и никогда не забывая упомянуть, что он наидоблестнейший из рыцарей.

В XIII веке, в котором Пржемысл Отакар II прожил всю, а его сын Вацлав -- большую часть своей жизни, рыцарство в чешских землях воспевалось как вершина мужественности, а его носители воспринимались как некие идолы (подобно кино- и спортивным звездам и популярным певцам нашего времени). А если таким рыцарем был государь, то слава венчала его уже при жизни и имя его повторялось во всех концах Европы. Так было и с королем Пржемыслом Отакаром II. Известность его не ослабла ни в последнее пятилетие, когда его преследовали неудача за неудачей, в том числе и на поле брани, ни когда его кандидатура не прошла на трон императора Священной Римской империи (1273), ни когда вследствие предательства собственной знати он был вынужден заключить с победившим соперником Рудольфом Габсбургом постыдный Венский мир (1276), потеряв альпийские земли и Хеб, ни когда в роковой битве у Дюрнкрута он был совершенно не по-рыцарски пронзен копьем и мечом и влеком в пыли до смерти. Но и потом никто не мог поверить, что король-рыцарь, мастерски владевший мечом, мог пасть в бою. Рудольфу Габсбургу пришлось в течение 30 дней демонстрировать его останки в Вене. Слава "железного и золотого" короля пережила века.

Совсем иначе складывалась судьба его сына, наследника престола Вацлава. По части храбрости, мужественности, ловкости в обращении с оружием Вацлав не пошел в отца, хотя нет сомнения в том, что при дворе его побуждали к этим проявлениям рыцарства. Правда, только до семи лет, т. е. до трагической гибели Пржемысла (26 августа 1278 года), хотя, очевидно, и раньше меч его не занимал. У него были другие задатки. А главное, природа не наградила его необходимыми для рыцарского образа жизни ростом, крепкими руками и выносливостью, -- короче, физическими данными.

После поражения на Моравском поле и гибели отца происходит трагический перелом не только в физическом, но и душевном развитии королевского отпрыска, и без того нервно лабильного. Репрессии победителя обрушились на все королевство, на всех его жителей, не исключая и сына Пржемысла. Как известно, Рудольф Габсбург занял Моравию и оставил ее себе на пять лет в залог, якобы для возмещения расходов на борьбу с Пржемыслом. В свою очередь, Чехия "пользуется охраной" наемников бранденбурского маркграфа Оттона V Длинного, племянника павшего короля (сына Божены Пржемысловны). После политических интриг и вооруженных стычек, в ситуации полного хаоса ему поручается опекунское управление Чехией и воспитание юного короля, кстати уже помолвленного в январе 1279 года с дочерью Рудольфа -- Гутой.

Через месяц Оттон отправляет Вацлава и его мать, вдовствующую королеву Кунгуту, в замок Бездез, который строго охраняют. С этого момента жизнь наследника чешской короны превращается в страдание. За заточением в Бездезе последовало интернирование в чужой среде в Цвиккау, Берлине и, наконец, в бранденбургском Шпандау. Его опекун и воспитатель Оттон V не очень нянчился с младшим двоюродным братом, о чем мы узнаем из источников той эпохи (согласно "Збраславской хронике", в Бездезе его морили постами и голодом) и по данным антропологических исследований его останков (на челюсти и костях Вацлава II были обнаружены следы рахита, вызванного недостаточным питанием и нехваткой витамина "Д" в детстве).

Гораздо сильнее телесных испытаний, на хрупкий организм короля-пленника действовали переживания душевные, "разлука со счастьем", как пишет В. Ванчура, пребывание в непривычной среде, без нежной материнской заботы и беззаботных детских игр со сверстниками, -- словом, отсутствие семейного очага и воспитания чувств. Надо ли после этого удивляться, что в зрелом возрасте он иногда испытывал ощущения подавленности и страха, что мысль его нередко путалась, а поведение не имело ничего общего с идеалами средневекового рыцаря и государя. На психику Вацлава повлиял и скорый отъезд его матери из Бездеза в Моравию (в литературе, хоть и несправедливо, осуждаемый, как поступок эгоистичный и жестокий). Можно предполагать, что он всем своим детским существом был к ней привязан, ибо, вернувшись в Прагу из бранденбургского плена, с распростертыми объятиями принял не только мать, но и ее нового мужа, Завиша из Фалькенштейна, с которым Кунгута познакомилась во время четырехлетнего пребывания в опавском Градеце. О нем молодой король должен был знать, что Фалькенштейн был одним из активнейших противников отца как глава соперничавшего с ним могущественного рода Витковичей, паном Южной Чехии и владельцем поместий в Австрии в областях Зальцбурга и Пассау. Очевидно, по подсказке матери Вацлав поручил отчиму управление всем королевством, и при первом же своем государственном решении поступил правильно.