Чтение онлайн

Роскошества королевского двора все сильнее контрастировали с растущей нищетой французов в целом. Тон тут задавала непопулярная Австриячка, как называли ее французы, Мария Антуанетта. Слабохарактерный Людовик XVI во всех отношениях оказался у нее под каблуком. Дочь габсбургской эрцгерцогини (а формально и чешской королевы) Марии Терезии отличалась особым презрением ко всем "неблагородным". Весьма примитивными и одновременно опасными были оценки, которые она давала людям. По сути, тут для нее существовали лишь две категории. Одни, по ее мнению, заслуживали любезного обхождения, другие становились ненавистными антиподами, К этой, второй категории был отнесен и граф Мирабо, с которым она пыталась расправиться с помощью вышеупомянутых "lettres de cachet". К счастью, королевская власть в этот период была уже не так сильна. Марии Антуанетте приписывается, в частности, высказывание по поводу известий о растущем обнищании людей, не способных купить себе даже хлеба: "Раз у них нет хлеба, пусть едят пироги". За все это, а также за свое нефранцузское происхождение, она снискала большую ненависть, чем сам король. Кроме того, и, видимо, не без оснований, ее подозревали в антифранцузских заговорах и интригах... В конце концов, благодаря ей же Людовик XVI оказался под гильотиной...

Но вернемся к времени, когда бразды правления французской финансовой политикой держал в своих руках де Флери. В Версале жилось весело, что с того, что все ближе надвигалась буря? О ней попросту не думали. "Монархия, -- говорили во дворце, -- пережила почти тысячелетие, а уж завтрашний день она как-нибудь переживет".

Как и следовало ожидать, королевская казна вскоре опустела. Были истрачены деньги, предназначенные для инвалидов и больных, налоги были собраны на несколько лет вперед. Государственная казна стала неплатежеспособной. В поисках выхода из создавшегося положения король по совету приближенных созвал в Версаль представителей дворянства и высшего духовенства, рассчитывая на их помощь. Но вполне в духе старинного изречения, по которому на кого боги гневаются, тех делают слепыми, феодальная элита отказалась жертвовать чем-либо для спасения монархии. Она не согласилась даже с минимумом -- введением налога на собственные земли.

И тогда нерешительный Людовик XVI решил назначить выборы в так называемые Генеральные штаты, которые не проводились с 1614 года, то есть 175 лет.

На заседании Генеральных штатов 5 мая 1789 года со вступительной речью выступил король. Ошибкой было бы думать, что Генеральные штаты во Франции имели то же значение, что и, например, чешское Сословное собрание до 1620 года, которое могло избирать короля. Во Франции Генеральные штаты созывались лишь время от времени -- впервые при Филиппе Красивом -- как правило, тогда, когда надвигалась какая-либо угроза, противостоять которой можно было лишь сообща.

Генеральные штаты, созванные Людовиком XVI, состояли из представителей дворянства, духовенства и так называемого "третьего сословия". При этом первые два, по своему характеру еще полностью феодальные, привилегированные сословия во многом напоминали древнеримского бога Януса: у них были два лика, но общая голова. Различия были чисто внешние; в духовном сословии преобладали представители клерикальной элиты, происходившие опять же из дворян.

И дворяне, и духовенство поначалу считали "третье сословие" скорее формальным участником заседания, которому сказать нечего и которое на нем будет лишь присутствовать.

Это было серьезной ошибкой.

Дело в том, что в "третье сословие" входили уже не только представители королевских городов, как это было прежде. К нему принадлежали влиятельная финансовая и торговая буржуазия, гражданская (недворянская) бюрократия, мелкие предприниматели, зажиточные арендаторы земли. Их поддерживали и некоторые члены первого и второго сословий: часть низшего дворянства, интересы которого также были затронуты тогдашним кризисом французской экономики, и низшее духовенство, социальное положение которого по сравнению с клерикальной элитой было плачевным. И, наконец, сюда же входили крестьяне, ремесленники и весь социальный спектр, который мы называем народом. Тогда он состоял из ремесленных товариществ, поденщиков, рабочих мануфактур, портовых грузчиков и городской бедноты.

В отличие от двух первых, "третье сословие" не было единым, интересы отдельных его групп во многом расходились, что проявилось особенно на последних этапах революции. Но с самого начала было ясно, что вследствие лишений периода правления двух последних Бурбонов оно значительно окрепло. Выход его на политическую сцену был уверенным, а вскоре оказалось, что оно располагает также способными ораторами и вождями. Один из них, депутат Сьейес, например, прославился высказыванием: "Великие кажутся нам великими лишь потому, что мы стоим на коленях. Давайте поднимемся!" Коса нашла на камень почти мгновенно: стало ясно, что противоречия между "третьим сословием", с одной стороны, и королем и остальными сословиями, с другой, неразрешимы. Разрешить их могла только ломка феодального строя.

Драма Великой Французской революции началась. Уже в ходе следующего месяца представители "третьего сословия" объявили себя Национальным (конституционным) собранием, в когда по королевскому приказу для них была закрыта Палата, они собрались в версальском игровом зале и поклялись, что не разойдутся, пока Франции не будет дана конституция. Клятва эта позднее была ими исполнена.

Накануне 14 июля 1789 года по Парижу пронеслась весть о том, что к городу стягиваются войска, намеревающиеся подавить революцию в зародыше. Парижане ответили на это штурмом Бастилии, знаменитой тюрьмы, своего рода символа угнетения и произвола со стороны королевского режима. Крепость была взята, ее начальник убит, а заключенные освобождены. 14 июля по сей день отмечается как французский национальный праздник. События развиваются стремительно.

Новые слухи о кознях короля против революции привели 5 октября к тому, что парижские женщины ворвались в Версаль, захватили семью короля и интернировали ее в королевском дворце в Тюильри.

Многие аристократы отправляются в эмиграцию. В июне 1791 года это пытается сделать и королевская семья, но невдалеке от границы Людовик XVI опознан и задержан. Условия содержания королевской семьи в Тюильри ужесточены.

Национальное собрание выработало конституцию и разошлось. Осенью 1791 года вместо него было избрано Законодательное собрание. Роялистов в нем уже нет. Справа -- минималисты, сторонники конституционной монархии, центр составляют либеральные республиканцы, так называемые "жирондисты", а левую радикальную демократию возглавляют Марат и Робеспьер из клуба якобинцев. (Революционный демократический клуб якобинцев, распущенный в 1794 году, собирался в монастыре св. Якоба). Пока бал правят жирондисты.

В начале 1792 года начинается война между революционной Францией и вторгшимися на ее территорию европейскими монархическими государствами -Габсбургским, Пруссией и Швецией.

Позднее к этой коалиции присоединяется и Англия. Одновременно вспыхивает восстание роялистски настроенных католиков в Бретани и Вандее. Как ни удивительно, спешно созданная народная армия Франции не только выстояла, но даже перешла в наступление на Германию.

В августе того же года толпы парижан ворвались в Тюильри. На сей раз королевская семья была уже фактически посажена под арест, король в Темпл, остальные в Консержери. Законодательное собрание было распущено и заменено Национальным конвентом, который должен был стать постоянным законодательным корпусом. Впервые он собрался 21 сентября 1792 года. На этом заседании было ликвидировано королевство и провозглашена Французская Республика.

Ситуация драматически революционизируется.

К власти приходит радикальная мелкая буржуазия; она ослабляет позиции жирондистов, пытавшихся этот процесс остановить, и устанавливает якобинскую диктатуру. Огромный авторитет в Конвенте обретает Дантон. Влиятельной силой становятся санкюлоты (называвшиеся так потому, что они не носили обычные для периода рококо короткие штаны), на которых более всего опираются главные представители революционно-демократической диктатуры.

Наряду с Национальным конвентом в апреле 1792 года возникает Комитет общественного спасения, возглавляемый Робеспьером. Начинаются казни. С помощью только что изобретенной гильотины в январе казнен последний дореволюционный Бурбон на французском троне; та же участь постигла королеву и почти всех аристократов, которым не удалось бежать за границу. Затем приходит черед жирондистов, представителей торговой и промышленной буржуазии. При этом падают головы не только врагов революции. Революционный трибунал выносит смертные приговоры и представителям крайне левых. 10 июня 1794 года Национальный конвент принимает предложение Кутона (близкого соратника Робеспьера) об упрощении процесса в соответствии с законом "о подозрительных" -- чтобы враги революции могли быть быстрее наказаны. Террор достигает неслыханных масштабов.

Был, однако, не только террор, была и лихорадочная реформаторская деятельность. Революционно-демократическая диктатура приняла новую конституцию, провозглашавшую и право на труд. Было довершено решение главной революционной задачи -- аграрного вопроса. Было отменено и старое деление страны на провинции и введена действующая по сей день система департаментов, усовершенствованная затем еще Наполеоном Бонапартом. Был даже принят новый календарь. И, по нему, 9 термидора (27 июля) 1974 года вспыхнуло антиякобинское восстание (якобинцы во главе с Робеспьером были на этом этапе Великой французской революции практически ее гегемонами, а потому на них ложилась ответственность за революционную диктатуру террора). В тот же день Робеспьер и его ближайшие сподвижники были арестованы. Сутки спустя вождь якобинцев без суда и следствия был казнен.