Чтение онлайн

Непосредственно политические памфлеты иногда продаются хорошо, но популярность любого памфлета, выдержанного в духе «партийной линии» (любой партии), всегда несколько сомнительна.

Просматривая свою коллекцию, я нахожу, что она – макулатура, интересная только составителям библиографий. Но хотя я классифицировал текущие памфлеты по девяти рубрикам, их можно, в принципе, грубо разделить на две основные категории – на памфлеты партийные и памфлеты астрологические.

Речь идет о тоталитарном мусоре и мусоре параноидальном, но в обоих случаях – о мусоре. Даже весьма содержательные памфлеты Фабианского общества безнадежно скучно написаны. Самые живые памфлеты, как правило, беспартийные – это хороший пример направления «Благослови их всех!», и такие сочинения тоже следует признать памфлетами, хотя цена им – шиллинг и шесть пенсов. Убогость памфлетов шокирует, и основная причина шока заключается в том, что текущая эпоха именно более всего подходит для такой литературной формы, как памфлет.

Мы живем в эпоху кипения политических страстей, каналы свободного высказывания cужаются, а организованная ложь достигла невиданных прежде масштабов.

Памфлет является идеальной литературной формой для того, чтобы заполнять исторические пустоты. Но живых памфлетов очень мало, и единственное объяснение, какое я могу предложить, причем объяснение хромающее, состоит в том, что ни издатели, ни редакторы литературных газет так и не озаботились тем, чтобы научить читающую публику осознанно относиться к памфлетам.

Трудность коллекционирования памфлетов заключается в том, что их издают на нерегулярной основе и их не всегда можно найти даже в библиотеках и музеях; их редко рекламируют и еще реже рецензируют.

Хороший писатель, страстно желающий что-то сказать – а суть написания памфлетов как раз и заключается в том, что вы хотите что-то сказать именно сейчас как можно большему числу людей, – будет сильно сомневаться, стоит ли придавать высказыванию форму памфлета. Потому что памфлет будет трудно опубликовать, и вообще смогут ли его прочитать те, к кому он намерен обратиться… И, скорее всего, он предпочтет высказать накипевшее в жанре газетной статьи. Или изложит свои идеи в книге.

В результате бoльшую часть памфлетов пишут одинокие безумцы, публикующие их за свой счет, или прячущиеся в катакомбах религиозные фанатики, или представители политических партий.

Обычный способ публикации памфлета предполагает участие какой-либо политической партии, а уж партия позаботится о том, чтобы в памфлете не было никаких «отклонений», а значит, и никаких литературных достоинств.

За последние годы тем не менее было издано несколько хороших памфлетов. Один из них – памфлет «Порнография и непристойность» Д. Г. Лоуренса, другой – «Снобизм с насилием», написанный Джеффри Потоцким де Монтальком. И, кроме того, названия памфлет заслуживают некоторые эссе Уиндхэма Льюиса, напечатанные в «Энеми». В настоящее время самым обнадеживающим симптомом мне представляется появление внепартийного памфлета левой направленности, например, в издательстве «Харрикен Букс».

Если произведения такого рода пресса будет оценивать как романы или как сборники стихов, то, возможно, памфлет вернется и завоюет внимание соответствующей публики, и при этом жанр памфлета обретет более высокий статус. Если учесть, насколько гибка литературная форма памфлета и насколько настоятельно некоторые события нашего времени нуждаются в документальной фиксации, такой поворот дела был бы весьма желательным.

1943 год

На первый взгляд, крах Муссолини напоминает сюжет викторианской мелодрамы. В конце концов высшая справедливость восторжествовала, злодей повержен, и мельницы Господни привели свой приговор в исполнение. Однако если задуматься, эта назидательная история не выглядит столь примитивной и нравоучительной.

Прежде всего возникает вопрос: какое преступление совершил Муссолини? Если он вообще его совершил. В большой политике нет преступлений, потому что нет закона. И, с другой стороны, есть ли в режиме Муссолини какие-то черты, которые ему могут инкриминировать люди, заседающие в суде? Ибо автор книги «Суд над Муссолини», скрывающийся за псевдонимом Кассиус, убедительно показывает – и это действительно цель написания книги, – что не было ни одного злодейства, совершенного Муссолини за период с 1922 по 1940 год, какое не превозносили бы до небес именно те самые люди, которые теперь грозят привлечь его к суду.

Для того чтобы сделать наглядной свою аллегорию, Кассиус представляет себе, что Муссолини предстал перед британским судом, где обвинителем выступает генеральный прокурор. Никто не отрицает конкретных обвинений, список которых весьма впечатляет – от убийства Маттеотти до вторжения в Грецию, от уничтожения крестьянских кооперативов до бомбардировки Аддис-Абебы. Концентрационные лагеря, нарушенные договоры, полицейские дубинки, касторовое масло – все это признано. Есть только один-единственный неудобный вопрос: как то, что считалось похвальным, скажем, десять лет назад, вдруг стало предосудительным?

Муссолини разрешено вызывать свидетелей, живых и мертвых, чтобы указать на их же печатные выступления, доказывающие: ответственные лидеры общественного мнения Британии поощряли его во всем, что он делал. Например, вот что говорил лорд Ротермир в 1928 году:

«В своей стране Муссолини стал антидотом против смертоносного яда. Для всей остальной Европы он стал тонизирующим средством, принесшим всем неоценимое добро. С искренним удовлетворением я могу утверждать, что именно я был первым обладающим публичным влиянием человеком, по достоинству оценившим поразительные достижения Муссолини… Он – величайший деятель нашей эпохи».

А вот что говорил Уинстон Черчилль в 1927 году:

«Если бы я был итальянцем, то всем сердцем был бы с вами в вашей триумфальной борьбе со зверскими аппетитами и страстями ленинизма… Италия создала необходимое противоядие против русской отравы. После этого ни одна великая нация не останется без радикального средства защиты от раковой опухоли большевизма».

Вот еще высказывание лорда Моттистона, датированное 1935 годом:

«Я не противник действий Италии в Абиссинии. Мне хотелось бы рассеять смехотворную иллюзию, что сочувствовать неудачникам – похвально… Я говорил, что безнравственно посылать оружие или попустительствовать поставкам оружия жестоким, звероподобным абиссинцам, и отказывать в оружии другим, тем, кто играет в этой войне почетную роль».

Мистер Дафф Купер, 1938 год:

«Что касается абиссинского эпизода, то чем меньше об этом говорить, тем лучше. Когда старые друзья мирятся после ссоры, для них всегда опасно обсуждать ее первопричины».

А вот что сказал мистер Уорд Прайс в интервью газете «Дейли Мейл» в 1932 году:

«Невежественные и предвзятые люди говорят о ситуации в Италии так, словно эта страна находится под ярмом некой тирании, которую с радостью готова была бы сбросить. На фоне нездорового сочувствия фанатичному меньшинству, выражаемого некоторыми плохо информированными слоями британского общественного мнения, эта страна долго закрывала глаза на великие заслуги фашистского режима. Я несколько раз слышал, как сам Муссолини выражал свою благодарность газете «Дейли Мейл», первой британской газете, которая честно излагала его цели перед всей мировой аудиторией».

И так далее и тому подобное. Хоар, Саймон, Галифакс, Невилл Чемберлен, Остин Чемберлен, Хор-Белиша, Эмери, лорд Ллойд и многие другие приближаются к трибуне свидетелей, они готовы подтвердить: невзирая на то, что Муссолини уничтожил итальянские профсоюзы, «не вмешивался» в испанскую войну, распылял горчичный газ в Абиссинии, сбрасывал арабов с самолетов или строил военно-морской флот, чтобы использовать его против нас, британское правительство и его официальные представители поддерживали его во всем.