Чтение онлайн

Мы должны спросить себя, зачем и для кого мы столько работаем? Вспомните, в мозге сто миллиардов нейронов, соединенных двумястами триллионами синапсов. Его деятельность регулируется удивительным оркестром электрической активности, синхронизирующей и десинхронизирующей отдельные нейроны и целые области мозга для создания сложной гармонии, которая позволяет нам быть людьми.

Основной посыл идеи продуктивности и управления временем заключается в том, что естественный способ работы человека должен быть подавлен ради порядка и результата. Например, стратегия продуктивности специалиста по тайм-менеджменту Дэвида Аллена — стирать из головы лишние мысли. Он советует добавлять их в (предпочтительно) автоматические списки дел вроде бесчисленных приложений iPhone. Поручения, ответы на электронные письма, требующие оплаты счета, отчеты, проверка оборудования, стратегические маркетинговые планы для синхрофазотрирования — все, с чем приходится сталкиваться в течение суматошного дня. Когда вы выпишете все эти задачи, они перестанут занимать место в памяти, и вы с меньшей вероятностью забудете о них, а значит, и волноваться не о чем.

Но нигде в наставлениях, как «стать кудесником продуктивности», Аллен не допускает, что раз день нельзя прожить без мнемонических приемов и цифровой гимнастики, то задач слишком много. А я уже говорил, что возможности мозга не безграничны. Современная наука о мозге утверждает, что каждый из нас обладает уникальной структурой, которую мы должны научиться понимать не только через деятельность, но и через праздность.

Эта уникальность нас объединяет. Осознание общих качеств: самоорганизации, сложности и нелинейности — должно освободить нас и успокоить. Именно путем самоорганизации наш мозг обрабатывает информацию. Наша вегетативная нервная система также является нелинейной и динамической. Способность нашего сердца гибко отвечать на изменения активности защищает нас от инсультов и инфарктов. Сниженная вариабельность сердечного ритма надежно предсказывает сердечно-сосудистые заболевания.

Более того, оказывается, что отделы сети пассивного режима работы мозга тесно связаны с регуляцией вариативности сердечных ритмов. Передняя поясная кора играет важную роль в снижении стресса и сердечных нагрузок. Праздность позволяет передней поясной коре и вегетативной нервной системе найти стабильную и гибкую динамику. Стресс снижает вариабельность сердечного ритма: высокий уровень тревожности вынуждает сердце быть вечно настороже, что не может продолжаться бесконечно.

Крайний пример нарушения этой системы — посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Люди с ПТСР вечно «бдят», они неспособны расслабиться из страха, что с ними вновь случится что-то ужасное. Соответственно, их сердце постоянно готово «принять бой», что снижает вариабельность его ритма. Хроническую переработку можно рассматривать как мягкую форму ПТСР.

Как писал Эйнштейн, нам всем нужна свобода — чтобы наши собственные порядок и структура могли проявляться естественно и чтобы мы проводили дни как пожелаем. Никто не любит работать на других. А постоянная безумная занятость не только вредна, но и мешает человеку раскрыться в его первоначальном замысле.

В 1912 году Рильке гостил в итальянском замке Дуино, принадлежавшем чешской княгине. Поэт уже длительное время пребывал в глубоком творческом кризисе. Он только учился слушать свое бессознательное, ожидая от жизни, как он говорил, нового «витка».

Замок стоял на вершине отвесной скалы, а внизу бушевало море. Прошло несколько лет с тех пор, как он написал последние значимые стихи. Однажды утром он получил оскорбительное и претенциозное деловое письмо. Раздраженный, поэт решил прогуляться между двумя крепостными башнями замка, соединенными над обрывом тропой. Дул сильный адриатический ветер, в Италии его называют bora.

Дональд Прейтер описывает это так: сквозь рев ветра Рильке услышал голос. То, что он сказал, стало самой известной строчкой «Первой дуинской элегии»: Wer, wenn ich schriee, h"orte mich denn aus der Engel Ordnungen?

Ветер ли «говорил» с Рильке в тот день возле замка? Рискну предположить, что внезапно войти в состояние повышенной осознанности поэту помог механизм «стохастического резонанса».

Стохастическим резонансом называют любое явление, при котором шум, внешний или внутренний, повышает результативность ответа нелинейной системы. Шум помогает нелинейным динамическим системам — например, мозгу — работать более упорядоченно. Он усиливает слабые внутренние или внешние сигналы настолько, что органам чувств или сознанию удается распознать их. Шум и стохастический резонанс необходимы сознанию.

Возможно, тем утром на тропе возле замка порывы ветра усилили слабый сигнал, отдаленную мысль Рильке: «Кто бы мой крик одинокий услышал?»

Рильке записал эту строчку в блокнот, который всегда носил при себе, и вернулся в комнату. К вечеру первая элегия была готова. Он работал яростно, стремясь запечатлеть весь поток слов, наполнявший теперь его сознание; словно у него в голове прорвало плотину.

Мы почти всегда считаем, что шум вреден. Что он мешает. Досаждает. Его избыток может привести к глухоте. Инженеры-электрики стремятся избавиться от шума в проектируемых системах, начиная с изобретения телефона и компьютера. Изготовители реактивных двигателей сегодня вынуждены подчиняться строгим предписаниям о допустимом уровне шума возле аэропортов. Современные гражданские самолеты примерно вполовину тише тех, что были разработаны всего двадцать лет назад.

Нейт Сильвер в замечательной книге «Сигнал и шум» (The Signal and the Noise) пишет: «Сигнал — это истина. Шум — то, что отвлекает нас от истины». И хотя определения, данные Сильвером, отражают наши обыденные представления, в действительности очень часто уместный уровень шума усиливает сигнал.

Учитывая постоянное присутствие шума в мозге и во внешнем мире, неудивительно, что эволюция наделила биологические системы способностью использовать шум для нахождения сигнала. По сути, без элемента случайности мозг не мог бы функционировать.

Человеческий мозг хорош тем, что в процессе эволюции он научился распознавать сигналы и подлинную информацию без особых усилий с нашей стороны. Да и вообще, он лучше определяет истину, когда мы бездействуем.

За последние 30 лет стохастический резонанс (СР) стал важной областью исследований. И вот оно, откровение: в нелинейных системах добавление оптимального уровня шума увеличивает долю сигнала в пропорции сигнал-шум. Иными словами, подавая шум вместе со слабым сигналом, мы усиливаем сигнал.

Итальянский физик из Международного института климатологии НАТО Роберто Бенци ввел понятие СР в начале 80-х годов прошлого века, чтобы объяснить повторяющиеся каждые 100 000 лет ледниковые периоды Земли. Этот интервал также соответствует циклу эксцентриситета земной орбиты. Идея очень проста: есть два «энергетических колодца», или двойной колодец, который представляет собой два состояния климата: холодный и теплый, между которыми колеблется планета.

Когда Земля находится на одной стороне колодца, средние климатические температуры значительно выше, когда на другой — значительно ниже. Бенци предположил, что определенное сочетание случайных, или «стохастических», колебаний на орбите в добавление к ее эксцентриситету формирует климатический цикл. Иными словами, все дело в шуме. Поэтому Бенци назвал совмещение эксцентриситета и шума «стохастическим резонансом» [44] . Для Земли источником шума являются случайные колебания эксцентриситета орбиты, которые отклоняют состояния климата в ту или иную сторону.