Чтение онлайн

Отмирающему земному бытию посредством пасхального события сообщается новая сила. Весна и сама является началом нового, однако она - начало всего лишь кругооборота года. В приходящей и вновь уходящей весне скрыто заключено начало вечного становления.

Желтым, синим, красным светом светятся пасхальные яйца на фоне зелени. Часто они бывают расписаны веселыми фигурками, иногда искусно обклеены пестрой бумагой, или на них пишут имена и украшают пасхальными изречениями, а то и шутками. Яиц как продуктов питания нам в этом случае недостаточно. В их красках и формах должна выражать себя и наша душа: пасхальное ликование и благодарность проявляются в красочной многоцветности яиц. Человек хочет всей душой участвовать в событии Пасхи - вот на что указывает крашеное яйцо.

Не смешно ли, что яйца приносит пасхальный заяц? Что общего у зайца с наседкой? Что общего у этого длинноухого малого с Пасхой? Заяц забавен со своими длинными ушами - "ложками". Он принадлежит к грызунам, он рыжеватого цвета, как ком земли. Если в его меню нет ничего более привлекательного, то он вместе со своей многочисленной родней принимается за жесткую, сухую часть растительного мира и грызет ее своими желтоватыми острыми зубами. Поэтому ладный, проворный зайчишка - в то же время и опасный вредитель. Так, спрашивается, каким образом ему выпала такая важная роль на празднике Пасхи?

Судя по сказкам и пословицам, заяц - существо робкое и нервное. "Глупый зайчишка" прячется и дрожит от страха; его лучшее оружие - бегство. Он проводит свою жизнь, носясь вдоль и поперек без видимой цели. Но кое-чем он явно превосходит других грызунов: у него непревзойденное чутье; он непрестанно прислушивается и принюхивается к тому, что происходит кругом; постоянно трепеща и вздрагивая, он отражает всякое внешнее движение, на которое подобно антеннам всегда нацелены его длинные уши.

Подобное свойство - разумеется, на совсем другом уровне - мы замечаем и в космосе. И там есть большое отражающее зеркало, которое, не имея собственного света, питается светом другого; которое "бегает" быстрее, чем прочие небесные тела. Луна в некотором смысле и есть небесный заяц. Поэтому китайское поверье видит на диске Луны не человечка, а зайца.

Как на небе к Пасхе Луна является в виде сосуда или чаши для новой духовной силы Солнца, так в народном обычае родственный Луне заяц становится разносчиком пасхальных яиц.

В самую Пасху заяц исчезает: он, как и Луна, нужен только для подготовки к празднику. Не сбежал ли он снова в соответствии со своим характером? Ведь и Луна на Пасху находится в ущербе, она "убывает".

Пасхальный заяц не только приносит яйца, он их еще и прячет. Зайцу, как и Луне, свойственно играть в прятки, а прятки - это всегда и поиск. Если перед Пасхой мы частенько глядели на небо, то теперь наш взгляд направлен к земле: искать надо там. Вообще с поисками связано одно особое обстоятельство. Уже в Рождество волхвы ищут ясли с Младенцем, но с еще большей тоской пасхальным утром три женщины ищут своего Господа и ученики - Учителя. Не являет ли собой жизнь мужественного человека поиски разгадок собственной сущности и собственной судьбы, поиски смысла жизни и Земли? "Кто не умеет искать так, как это может делать только жених, тот остается очарованным семикратной пеленой обмана": Кристиан Моргенштерн знал, что такое поиски. Воскресные службы для детей, проводимые в общине христиан, направляют малышей к этим поискам. Они учатся говорить: "Я хочу Его найти". Тем самым они переживают в душе переход от Рождества к Пасхе, от Бога-Отца к Христу. Когда они начинают находить Его в себе (это случается ко времени конфирмации), детские воскресные службы для них позади. К поискам добавляются теперь и находки.

Пасхальное яйцо - это дар весны, который желает быть искомым и найденным. Совсем маленькие дети лишь постепенно находят удовольствие в поиске, ибо малыш, окруженный и омытый природными жизненными силами, еще не отдален от вещей, а ведь именно отдаление от мира вещей и явлений дает возможность выбора и является основанием всякой свободы. И порой, найдя яйцо, он хватает его не сразу, чтобы продлить для себя радость открытия.

Обставляя этот обычай конкретными деталями, можно обрести радость в той мере, в какой Пасха есть внутреннее переживание. Рождество - твердо установленный поворотный пункт всего земного развития; до него было старое время, а после него начался отсчет нового. Это и есть то духовное основание, которое только и дает возможность переживать событие Пасхи. Сама же Пасха, напротив, зависит от реализации отдельной человеческой душой принципа "умри и воскресни" и от победы духовного солнца над страхом смерти.

Праздник Иванова дня, отмечаемый в разгар лета, и осенний праздник Михайлова дня не могут значить для малышей слишком много, во всяком случае непосредственно, уже хотя бы потому, что все человечество только начинает обретать их для себя. А ребенок еще счастливо и беззаботно скачет, окрыленный духом весны. Летняя полнота полдня года и таинства вечера ему недоступны, однако он может воспринять то, что заложит в нем основы для понимания, слушая, как мы говорим об этих праздниках. Уже то обстоятельство, что он слышит, как родители и их друзья накануне Иванова дня выходят из дому в теплую летнюю ночь, оказывает на него сильное впечатление - тем более что там разжигается большой костер, пламя которого вздымается до самого звездного неба, а затем тлеет до первых лучей солнца, когда начинаются церковные обряды. Летнее тепло и пылающий до самого рассвета костер связываются в детской душе с именем Иоанна. Тем самым он соединяется с праздником в глубине своей еще дремлющей души. А в итоге к тому времени, когда он услышит о мировой миссии Иоанна Крестителя, у него будет готовая для восприятия ее смысла душа.

Если ребенка можно взять с собой в Иванову ночь, то это наверняка произведет на него особенно сильное впечатление. Он, конечно, может проспать большую часть ночи, укутанный в теплое одеяло, и все же почувствовать себя причастным к общему радостному возбуждению, к праздничному обществу, вместе с ним может следить за пыланием заходящего солнца, а может быть, и приветствовать его вместе со всеми, когда оно начинает подниматься над горизонтом.

И вообще прекрасно, если можно взять себе за обыкновение позволять при случае ребенку бодрствовать несколько дольше, чем обычно, чтобы вместе с ним в молчании рассматривать мерцающую вечернюю звезду или какую-нибудь планету или показывать ему хорошо видное в данное время года созвездие - Ориона со вспыкивающим Сириусом, Большую Медведицу, Лебедя, Кассиопею или Льва. Иванова ночь предоставляет удобный случай для наблюдения за природой. Например, угасание красок с наступлением ночи, их пробуждение на заре или первая птичья песня поутру могут остаться в памяти на всю жизнь.

Праздник Михайлова дня осенью точно так же может дойти до малышей через нас. Нам, людям XX века, относительно легко найти к нему доступ, поскольку сам Архангел Михаил и является сейчас духом времени. Души, которые теперь вступают в свою земную жизнь, в сущности, стремятся к встрече с направляющим время духом.

Если во времена Иоанна духом времени был указывающий на переломный момент эпохи Креститель, то теперь нужно по возможности познакомить ребенка с мощными проявлениями Архангела. Даже у невнимательного ребенка запылают щеки, если мы расскажем ему о Том, кто мужественно выступил против дракона и победил его. Об этом превосходные сказки, например, сказка "Два брата" братьев Гримм, изображающая эту битву, а также легенды о святом Георгии, земном отражении Михаила. Дети любят и Михайловские песни (например, "Непобедимый Михаил, архистратиг Небесных сил"), которые в эти педели можно распевать или разыгрывать вместе с детьми. Важно, что дети научатся ощущать порог осени, на котором стоит Михаил, защитник людей. Время, когда детям по вечерам приходится играть дома, потому что солнышко рано "отправляется спать", когда холодный ветер свистит вокруг дома и срывает листья с деревьев, когда туман стелется по земле, - это время принадлежит божьему воину Михаилу. Его сверкающий меч - ответ на ползучие волны удушливого тумана, его блистающая золотом кольчуга освещает мрачные дни, его победный клич заглушает рев бури.

После суровых Михайловских дней уже появляются предвестники Адвента. Закругляется венок года, на котором, подобно свечам, горят христианские праздники. Малыши всегда в гуще праздничных событий, которые вплетены в природный год как духовная связующая нить. Они могут жить от праздника к празднику, радостно отдаваясь их приливам и отливам.

Дети неотделимы от всего человечества. Христианские праздники - это общечеловеческое достояние, и уже потому они близки детям по самой их природе. Они являются в различнейших, весело расцвеченных обычаях и в таком облачении становятся достоянием целого народа. Однако как именно проводить праздник, в конечном счете определяет вся семья. Вместе с праздником в детскую жизнь словно заглядывает весь великий и просторный человеческий мир, определенным образом отраженный в обычаях своего народа и индивидуально оформленный родителями. Он обращается к тем, кому довелось стать детьми именно в этом доме, в этой стране, в эту эпоху.

"Поскольку первое правило для того, кто хочет что-то давать, гласит, что он сам должен иметь, что давать, то и религию может преподавать лишь тот, у кого она есть". К этому высказыванию Жан-Поля нам хотелось бы добавить: каждый может пробудить религиозное чувство в другом человеке лишь в той мере, в какой он сам завоевывает его для себя все снова.

Христианство живет в становлении, а не в обладании. "Кто трудится в вечном стремлении, того мы можем спасти". Сколь многим это обетование Фаусту стало направляющим и побуждающим! Чувство ответственности и радость, испытываемая при воспитании ребенка, требуют и от самого воспитателя постоянного внутреннего продвижения вперед.

Глядя на детей, родители всегда имеют перед глазами будущее человечества. Поэтому они особенно отчетливо переживают потребность в развитии собственной души. И поскольку из-за требований, возникающих в связи с малышами, именно им будет трудно найти в себе силы для самовоспитания, необходимо все же решиться подняться над одолевающими их многочисленными обязанностями. Глядящему со стороны может показаться, что необходимые для этого затраты времени - ненужная роскошь. Кое-кто предпочел бы уклониться от самовоспитания, ссылаясь в свое оправдание на то, что он и так прирожденный воспитатель. Но хватит ли такого "дара" в воспитании современных детей на целые годы, в течение которых у занятой по горло матери не остается ни свободной минуты?