Чтение онлайн

Для более глубокого понимания темы этой книги важно осмыслить те новшества в области естественных наук и техники, которые с неимоверной быстротой захватили и теперь определяют различные жизненные сферы человечества. Они дробят единый человеческий образ, вырывают из него ту или иную черту, а остальные его качества и определяющие свойства либо отодвигаются на задний план, либо вовсе остаются неучтенными.

Человек специализируется, детерминируется своими физическими функциями, и его духовное существо игнорируется. Такое положение вещей предоставляет религии роль сомнительных подпорок для физического бытия и провоцирует желание упразднить как ненужные костыли самосознания религиозное воспитание ребенка, а вместе с тем и весь духовный образ мира. В рамках нижеследующих рассуждений невозможно вполне осветить все вредное влияние, которое подобное отношение к религии оказывает на малышей. Однако представляется существенным дать хотя бы беглый обзор тех опасных влияний, которым - часто из-за неведения взрослых - подвергаются наши дети.

Один из первых призывов, которые можно сегодня обратить к родителям, состоит в том, чтобы как можно раньше начинать относиться к ребенку как к самостоятельной личности и вести себя соответствующим образом. Порой можно услышать, что ребенок - "замаскированный" взрослый. Тот, кто придерживается такого взгляда, воспринимает ребенка чисто интеллектуально, а не душевно. Насколько его благодаря этому игнорируют именно как личность, втискивая в чуждые всему его существу рамки, при этом нимало не замечают. Кое-кто предостерегает родителей от авторитарных действий. Если бы под ними подразумевалось только жесткое морализирующее воздействие, это указание было бы, разумеется, правильным. Но здесь речь идет о том, чтобы вообще устранить отца и мать как примеры для подражания. Естественно связывающая детей с родителями потребность подражать им с любовью и уважением тем самым в значительной мере оттесняется, побуждая ребенка к несвойственной ему замкнутости. В результате он чувствует себя одиноким, покинутым. Сколь решающую роль играет подражание в жизни ребенка, уже сказано в этой книге. Дополним слова автора цитатой из Рудольфа Штейнера: "В период от рождения до шестого или седьмого года ребенок предрасположен полностью отдаваться своему ближайшему человеческому окружению и, руководствуясь инстинктом подражания, формировать собственные способности. С этого момента душа ребенка открывается для сознательного восприятия воздействий со стороны воспитателя и учителя, основанных на их естественном авторитете. Этот авторитет ребенок принимает, руководствуясь смутным ощущением того, что в воспитывающем его взрослом человеке живет нечто, что должно жить и в нем. Не может быть учителем или воспитателем тот, кто не в состоянии руководить ребенком с полным пониманием этого факта, кто не учитывает, что именно стремление ребенка к подражанию преобразуется позже в способность к усвоению в самом широком смысле.

Основанное лишь на изучении природы жизневосприятия современного человека не в состоянии полностью осмыслить эти реалии человеческого развития. К ним с должным вниманием может обратиться лишь тот, кто научился воспринимать деликатнейшие проявления человеческой природы" [8] . То, что здесь сказано о школьном воспитании, относится и к первым воспитателям ребенка - родителям.

В том же направлении, что и требования антиавторитарного воспитания, указывают и попытки демифологизации детского сознания. Лист, гном, пасхальный заяц, св. Николай, Младенец-Христос и т.д. осуждаются, представляются как небывальщина. Считается признаком отсталости или мещанства знакомить детей с этими образами, столь близкими им, поскольку они родственны тем образам, среди которых дети пребывали в доземном существовании. Любому непредвзятому наблюдателю должно бросаться в глаза, насколько естественно маленький ребенок обращается с этими образами. Благодаря своей еще неискаженной связи с духом он уверенно ощущает реальность или нереальность того, что входит в его первый земной опыт. Стремление столь радикально преобразовать мир представлений, а вместе с тем и ощущений, связано с особенно практиковавшейся в прошлом столетии перелицовкой духовно непреодоленных табу. Критическое отношение, которое взрослый выказывает сегодня по отношению к ребенку, обязано лишь его собственному нездоровому мировоззрению. Все, что связано, например, с преждевременным сексуальным просвещением, представляет собой еще и попытку искоренить в следующем поколении свои собственные ошибки, собственную робость, закомплексованность.

Дегенерация в духовной сфере зашла уже настолько далеко, что фундаментальная интуиция - когда и при каких условиях учить детей - почти полностью утрачена. Поскольку проявления душевной жизни ребенка бывают непосредственно связаны с каким-то преждевременным или вовсе не желательным для него впечатлением очень редко, то родители часто теряют возможность видеть общие взаимосвязи. От неподходящей пищи ребенок может защищаться рвотой; а неподходящая в душевном отношении, поскольку сознательная защита здесь еще невозможна, скапливается и годами вытесняется в бессознательное. И лишь со временем проявляются вредоносные психические или физические последствия. Вряд ли, например, кому-нибудь придет в голову кормить грудного младенца телячьим жарким. Детский организм не обладает способностью усваивать такого рода химические соединения; ребенка сразу скрючило бы, попробуй он проглотить хоть кусочек. Однако же "твердую пищу" духовного рода в виде совершенно оторванных от реальности интеллектуальных требований многие сегодня признают пригодной для усвоения детьми.

Часто приходится слышать возражения: ребенок, мол, как раз открыт для интеллектуальных занятий - уже в 4-5 лет он охотно учится читать и даже считать. Совет не знакомить детей с техникой слишком рано многие родители отвергают с улыбкой. Дети якобы прямо-таки одержимы страстью к техническим игрушкам: автомобилям и самолетам с дистанционным управлением, электрическими железными дорогами, "ходунками". То, что эти игрушки выглядят точь-в-точь как настоящие предметы взрослого мира, так прекрасно выполнены, и составляет их притягательную силу. Малыши должны, мол, знакомиться с прогрессом своевременно и т. д.

Действительно, большинство детей сегодня на удивление рано приобретают способность к рассудочному восприятию. Многие родители смотрят на это с гордостью, полагая, будто именно их дети проявляют "необычайные> способности. Но ведь в этом направлении сдвигается и "обычное". Это раннее развитие рассудочных способностей может быть связано или с тем, что у детей есть врожденная предрасположенность, или уже в младенческом возрасте настолько подверглись воздействию интеллектуальной атмосферы в доме, что с успехом акклиматизировались в ней. Но преждевременную готовность к интеллектуальным упражнениям следовало бы рассматривать как предрасположенность, опасно нарушающую душевное равновесие ребенка. Но заложить гармонические основания для дальнейшего правильного взаимопроникновения мышления, чувствования и воли, для энергичного роста индивидуальности при преждевременном пробуждении интеллекта и чрезмерных душевных нагрузках невозможно.

"Там, где в детстве слишком мало обращались к душевным переживаниям ребенка и потому они слишком слабо запечатлелись в теле, там они и позже не в состоянии пробиться через тело к окружающему миру. Это проявляется в тупости и понижении умственного уровня, в недостаточном усвоении всего духовного и этического, в слабой коммуникабельности, в скованности движений и т. д. Там, где телу ребенка навязываются неправильные приемы, где ему угрозами прививается неуверенность в своих поступках, там позже развивается ущербность личности и душевные заболевания. Причины определенной части юношеских самоубийств коренятся в детстве, лишенном защищенности и любви. Ребенок не воспринял те способности, с помощью которых он мог бы вступить в правильные отношения со своим телом. И тогда молодому человеку не хватает уверенности в себе и доверия к жизни.

Такие оставляющие глубокие следы воздействия особенно опасны для детей до седьмого года жизни. До этого момента его душевная жизнь полностью протекает в связи со стимулами, исходящими от тела. Затем она возвышается до свободной внутренней деятельности, так что ребенок отныне может, например, произвольно репродуцировать свои переживания в образах воспоминания. Это уже такое душевное переживание, которое не зависит от внешних побуждений и занятий и разыгрывается во внутреннем пространстве сознания, закладывая основы для созерцательной и интеллектуальной сравнительной деятельности. Лишь теперь можно переходить ко второй фазе обучения, замечая, что целесообразно в нее включать. Это все то, что человек приобретает как представления, переживания и способности, уже не обращаясь к элементам своего окружения, но обозревая связи различных фактов, постигая их смысл и закономерности" [9] .

С первого до седьмого года жизни ребенок живет, словно укутанный в оболочку родного дома. Его жизненное тело находится в постоянном движении, он переживает окружающий мир, не обособляясь от него. Постепенное дистанцирование в нормальном случае начинается лишь около времени смены молочных зубов; тогда ребенок уже готов к обучению: "К этой сфере обучения относится, к примеру, чтение. Когда ребенок учится читать, ему прежде всего приходится установить для себя связь между письменными или печатными знаками и звуками речи. Это деятельность другого уровня, нежели обычное восприятие и речь. Цветок, например, есть образ, от которого ребенок получает непосредственное впечатление; слово для ребенка накрепко связано с соответствующим предметом. Письменный же знак получает значение лишь тогда, когда ребенок придаст сам ему это значение; без соединения с определенным звуком он останется бессодержательным образом... Сегодня уже никто не сомневается в том, что детей уже до семилетнего возраста можно учить читать и что благодаря чтению дети становятся разумнее и интеллигентнее. Однако против такого раннего обучения чтению и связанного с ним интеллектуального развития хочется возразить, задав его сторонникам вопрос: что, по их мнению, значит для ребенка тот факт, что он уже во время первой фазы обучения должен развить необходимую для чтения деятельность, т. е. много тренироваться в чтении?

Тут надо различать такие следствия, которые влечет за собой нецелесообразное форсирование тренировки в чтении - заикание, недержание мочи, pavor nocturnus (ночные страхи) и многое другое, - и те, что связаны с самим фактом преждевременного обучения чтению.

Сегодня еще рано говорить об этих воздействиях, исходя из непосредственного наблюдения; вникая же в закономерности человеческого развития, это вполне можно сделать. Ведь один из основных фактов в этой области - как раз то, что до семилетнего возраста содержание обучения сильно воздействует на формирование соответствующих органов. Как детские представления, которые образуются при восприятии образов, оказывают влияние на формирование мозга, так и необходимая ребенку при обучении чтению интеллектуальная активность накладывает на него свой отпечаток... Эти отпечатки будут определяющими для той духовной деятельности, которая на основе содержания представлений выявляет закономерности и мысленные связи, т.е. для человеческого мышления; а через восприятие отпечатки влияют на формирование памяти и воображения.

Чтобы точнее понять влияние, оказываемое на мышление, надо рассмотреть деятельность интеллекта при обучении чтению. Он носит чисто функциональный характер и в сравнении с истинной разумностью представляет собой нечто духовно искалеченное. Разум полностью пробуждается к жизни тогда, когда начинает улавливать внутренние связи между различными фактами, т. е. когда происходит истинное понимание, проникновение в суть вещей и явлений. При обучении чтению также должна быть установлена связь между последовательностью звуков и последовательностью знаков, однако здесь не возникает никакой духовной связи. Поэтому ребенку приходится при этом задействовать свой разум, но разум в данном случае может действовать лишь как чисто внешняя функция, что проявляется в связывании и составлении звуков и знаков без участия его духовной сущности. И вот такая бездуховная интеллектуальность месяцами, а возможно, и годами, воздействует на детский мозг. Это своего рода натаскивание, эффект которого сказывается на детях вплоть до телесного уровня, а из него - в качестве возникающей на почве бессознательного привычки - позже оказывает влияние на мышление.