Чтение онлайн

никами, они легко обходят бюрократические препоны хитромудрого нашего земель-

ного законодательства. И хоть звучат в средствах массовой информации сообщения об

уголовных делах по земельным спекуляциям, земельный рынок процветает. Все до-

роги, ведущие в крупные города, увешаны плакатами: "Купим землю. Дорого!" Цены

на землю разбежались: там где едоки живут скученно - цены заоблачные, а где прожи-

вают обладатели рук мозолистых, умеющих хлеб растить, - копейки. И превращаются

эти рукастые труженики полей в батраков у земельных рантье.

Это наша степь!

Прочитав такой заголовок, можно подумать, что речь пойдет о былых битвах за

бескрайние степи красных с белыми, фашистов с советским народом, русских с тата-

рами, монголами, печенегами.

Но дело было так. В нашем НИИСХе всем сотрудникам каждый год нарезали по

участку земли для выращивания овощей и картофеля. По 3 сотки на каждого члена се-

мьи. Наша семья состояла из 4-х человек, и нам полагалось 12 соток предкавказского

чернозема. Рядом с нами располагалась полоска младшего научного сотрудника Же-

нечки Прокудина. Он был тогда еще не женат, и ему полагалось всего 3 сотки. Как-то

мы приходим на свой участок, а на Жениной полоске - двое, мужчина и женщина са-

жают картошку. Кто такие занимают чужую землю? Мы - к ним. Объясняем, что в

конце каждого участка стоят колышки с фамилиями, и что этот участок Е.Прокудина.

Женщина торжественно-радостно отвечает нам: "Это наша степь!" и улыбается, муж-

чина тоже улыбается, подтверждает: "Наша степь!"

Оказалось, это Женины папа с мамой приехали из города посадить сыну картошку,

а то, мало ли, как он сам посадит, хоть и ученый агроном. Работаем. Сажаем картошку.

Мы - у себя на участке, Женины родители - на своем. У меня с лица не сходит улыбка,

и про себя я повторяю: "Это наша степь!". Это про три- то сотки!

Вот всего 3 сотки выделили, да и то на один год, а они говорят: "Это наша степь!"

Когда-то эти люди или их родители были крестьянами, возможно, казаками, и был у

них надел сколько-то десятин. Жили они, должно быть, в станице и ездили на волах в

степь обрабатывать свою землю и говорили: "Мы поехали в степь, все лето в степи, вся

семья в степи, и это наша степь!"

Прошли годы, и нет таких людей, у которых была бы "своя степь". А чья же те-

перь она? Неужели ничья?

Одинокий фермер

Родился Михаил Александрович Липатников в деревне, средняя школа - рядом,

всего три километра. Десять лет каждый день ходил в школу, и в дождь, и в снег, звали

его Мишкой. Школу окончил. Ребята собрались, поехали в город поступать в инсти-

туты, и он с ними. Дома маме сказал: "Поеду, поступлю учиться на инженера". "Ну что

ж" - так мама ответила, и он уехал. На каникулы приезжал, косил сено для коровы,

бугрил картошку. Как-то спросил, сколько соток под картошкой, мама ответила "Кто ж

его знает". Измерил шагами "Десять соток у тебя". "Да неужто," - удивилась мама. "А

140

сколько картошки собираешь?". "Так полный подпол. И поросенку и корове - всем хва-

тает. Еще и продам мешков десять". Удивился, что с десяти соток такой доход, прики-

нул, сколько с гектара.

Окончил институт, поступил работать на завод в городе, женился, получил квар-

тиру. Скучно ему. На работе еще ничего, а в свободное время нечего делать. Попробо-

вал выпивать - не понравилось. Взял дачный участок - вроде по сердцу, но какое-то оно

не настоящее. Игрушки, кукольный театр. Шесть соток - насмешка над здоровым му-

жиком. Опять скучно. Жена и дети радуются даче. Хвалят папку, какой он домик по-

строил, какие деревья, кусты посадил, а ему скучно.

Как-то Михаил приметил около магазина аккуратные ящички из бука, в которых

привозили из южных стран апельсины. Ящики горой возвышались на заднем дворе, где

их просто сжигают. А какие ящички - загляденье, станочной выделки, дощечки одна к

одной - бук. Подобрал несколько ящиков, отнес на дачу под овощи, в том году - изоби-

лие. Сходил еще раз. Разобрал на дощечки. Чтобы из них смастерить? Облицевал кусок

стенки в домике, прошелся наждачной шкуркой. Если покрыть лаком - это какая же

красота получится! Притащил еще ящиков. Сосед подошел:

– Ух ты, какие ящички! Дай мне парочку, если не жалко.

– Бери, сколько хочешь.

Сосед набрал охапку, отнес на свою дачу, вечером пришел с бутылкой - распили.

Всем соседям по даче понадобились для хозяйства эти ладные, тарные ящички. Все

подходили, просили. Но не задаром же брать. Стали платить кто чем, кто сколько. Ми-

хаил отказывается, а они: "Ну как же..." Это было началом. Потом был грузовик. Ящики

стал отвозить в пригородные овощеводческие совхозы, тепличные хозяйства. Спрос

большой, но и тары много. Предприятие оказалось взаимовыгодным. Купил машину. С

работы уволился, но не собирать же всю жизнь пустую тару возле магазинов. Передал

свой бизнес приятелю и оформил фермерское хозяйство.

Стал выращивать картошку. В первый же год понял, что его картошке чего-то не

хватает. Урожай был вполовину того, что они с матерью накапывали на огороде,

обильно сдобренном навозом от своего животноводства. Почитал литературу по пита-

тельному режиму растений, понял, что не хватает азота. Азот в минимуме. Нехватка

азота тормозит урожай. Высокие дозы навоза обеспечивают снабжение азотом, но от

навозной системы сразу отказался - трудоемко, дорого. Завел поле бобовых трав - вот

оно, гениальное открытие Либиха, Прянишникова, всей агрохимической науки. Хоро-

ший травостой бобовых растений: вики, донника, люцерны, люпина, козлятника оста-