Чтение онлайн

— Не знаю, — грустно усмехнулся Мэррой. — Могу лишь предполагать…

— Предположите, — согласилась я, и он улыбнулся.

— Как менталист, я сильнее… возможно, он ищет способ забрать мою силу.

Что-то мне это напоминает, ага. Сам Мэррой тоже, кажется, нашёл что-то общее:

— Возможно, это моя расплата… — грустно вздохнул он.

— За что? — как можно равнодушнее поинтересовалась я, хотя мне хотелось кричать. И требовать немедленно снять проклятие. И вернуть Шеррайгу всё ему причитающееся. И что-то сверх.

— Да так, — ушёл от ответа Мэррой. — Были в моей юности не самые достойные поступки.

Ага, — подумала я. В юности. Меньше месяца назад тоже была ещё юность? Или проклятие — это был достойный поступок?

— А ты, красавица, как здесь оказалась? — спросил Мэррой, и меня передёрнуло от фамильярности. Хотя, если принять во внимание, что он лорд, а я простолюдинка, он был очень даже вежлив. И меня обычно совершенно не смущало «ты» от самых разных людей… но вот от сиятельного лорда Мэрроя хотелось дистанцироваться как можно дальше.

Не то, чтобы я его ненавидела, но я принимала и разделяла желание Шеррайга его убить. И это было легко, пока он был просто безликим набором звуков, которые элронец произносил всегда с презрением и яростью. Но теперь, столкнувшись с ним лицом к лицу, ощущая его доброжелательность, я растерялась. Мне редко приходилось лицемерить в жизни, стиснуть зубы и промолчать — это да, но общаться любезно с тем, к кому не испытываешь хороших чувств — практически никогда. Я просто избегала общения с неприятными мне людьми. Теперь же у меня не было такой возможности — Мэррой явно истосковался по общению, а сказать ему, что я не хочу с ним общаться я не могла — он же заинтересуется почему. И что мне ответить? Что я люблю его недобитого врага и сама вот-вот загнусь от его проклятия? Так он, вероятно, тут же решит добить. Магия у него, конечно, заблокирована кандалами, но кто знает, вдруг найдёт способ подтолкнуть замороженное в шаге от исполнения проклятие?

И я терпела, вяло улыбалась и полу-любезно и неопределённо отвечала на вопросы, а потом, когда стало совсем невыносимо, ушла в свою комнату, и долго лежала, глядя в потолок в тусклом свете магической лампы — все ставни в доме были закрыты, и никак не открывались. Я размышляла — а, может, это наш единственный шанс? И я должна сейчас пойти и как-то убить Мэрроя? Я представляла, как втыкаю ему вилку в глаз, или душу его его собственной цепью, и мне становилось дурно. Не смогу, — понимала я. Убить человека дано не каждому. Я — слабак. Да.

А ночью мне приснился ставший уже обыкновенным сон — как я выхожу замуж за кого-то, не за Шеррайга, и я впервые рассмотрела за кого — когда я сказала «Да» на меня посмотрели холодные глаза Мэрроя, моего — вот это поворот! — жениха.

Этот сон внёс окончательный разлад в моё душевное равновесие, и я старалась не выходить из комнаты, и почти не ела, чтобы не спускаться на первый этаж на кухню. И настраивала себя на убийство… но дело шло плохо.

Шеррайг

Граф, на которого просил взглянуть принц, действительно был под воздействием, но совершенно не политического свойства. На нём был приворот, и снимать его Шеррайг не стал — этак крови на всех не напасёшься, просто сообщил графу и вернулся к Ае. Точнее, на то место, где его должна была ждать Ая…и где вместо неё ожидала записка: «Не мешай нам, и получишь Аю обратно живой. Будешь мешать — получишь обратно по частям». Он бы, может, и подумал над ультиматумом, но он уже им помешал — принц не поедет на охоту, герцога де Буре возьмут под охрану… Поэтому надо искать Аю. И срочно.

Отследить куда её перенесли он не мог — портал был сделан не отсюда, скорее всего, из общего зала переносов, но дело даже не в этом — зная его отношения с порталами, они наверняка сделали несколько переходов. А у него сил не хватало сейчас и на один, хоть немного длительный — спасибо истеричке-королеве и этому дурацкому Алмазу…

Поэтому Шеррайг отправился к герцогу де Буре, предварительно прихватив записывающий кристалл, уже не таясь зашёл, минуя магические ловушки, а лакею, ринувшемуся его задержать, бросил, что он по поручению принца. Герцог был в спальне, и выглядел не столько больным, сколько испуганным. Но при виде входящего в его покои элронца, изобразил надсадный кашель, после чего обессиленно откинулся на подушки и умирающим голосом вопросил:

— Что-то случилось с принцем?

На элронца спектакль никакого впечатления не произвёл, более того, он в нарушение всех правил приличия подошёл и уселся на край кровати герцога, придавив собой одеяло, под которым лежал Антуан-Иннокентий, и тот моментально почувствовал неудобство.

— Его Высочество сломал ногу, — совершенно спокойным тоном, без малейшей скорби сообщил Шеррайг. Но потом с участием добавил: — А Вы, вероятно, рассчитывали, что шею?

Герцог отреагировал не сразу — то ли он был действительно раздосадован, что принц сломал что-то не то, то ли подумал, что ослышался… но потом побледнел и возмущенно повысив голос, заговорил:

— Вы… Вы что себе позволяете? Кто Вы вообще такой? — тут герцог потянулся к колокольчику, но Шеррайг ловко его отодвинул.

— Не надо, Ваша Светлость. Никто всё равно не придёт — я запер дверь, — тут Шеррайг плотоядно улыбнулся.

— Что Вы хотите? — севшим голосом спросил Антуан-Иннокентий. — Вы вообще понимаете с кем связались? Я — второе лицо в государстве!

— А я думал, второе — принц, — заметил Шеррайг и герцог осёкся, а элронец продолжил — Но я здесь не за этим.

Герцог вдруг ощутил себя мышонком перед удавом, ему показалось, что через обычные серые глаза, которыми на него смотрел этот возмутительно вломившийся в его дом человек, просвечивает что-то нечеловеческое, хищное и страшное.

— Я хочу всю правду о Вашем сговоре с Григом Валди и ментальным магом, все имена и места, о которых Вы знаете или только догадываетесь, все Ваши планы, всё. И быстро. — рыкнул Шеррайг.

— Но я ничего не знаю, Вы что-то перепутали! — почти крикнул герцог, и сам себе не поверил. Голос прозвучал довольно жалко и фальшиво.

И тут герцогу стало ещё страшнее: Шеррайг сбросил маскировку, и теперь смотрел на свою жертву хищными серебряными глазами. Элронец взял герцога за горло, и приблизив его лицо к своему прошипел:

— Знаешь, кто я? — голос его тоже перестал быть человеческим.

Герцог отчаянно замотал головой, зажмурившись, мечтая, чтобы это оказалось бредом его больного воображения. Может, он и вправду заболел — подумалось Антуану, вот и снится всякое… Увы, зажмуривание никак не помогло, чудище не спешило куда-либо деваться.

— «Проклятая кровь», слыхал? — мурлыкнул голос, и герцог испугался ещё больше, хотя до этого ему казалось, что уже больше-то и некуда. Голос продолжал: — Мне некогда возиться с тобой, но я дам тебе шанс — рассказываешь мне сам всё, — тут оживший кошмар из детских сказок подчеркнул, — Всё! Или я выпью тебя и сам всё узнаю. Но тебя уже никогда не будет.