Чтение онлайн

– Мы просто сумасшедшие! Надо же – в такой вечер бродить по улицам! – заметила Элен.

– Душегуб не убьет сразу трех, – ответила Лавиния. – Втроем не опасно. И потом, бояться еще рано. Он убивает не чаще одного раза в месяц.

На их перепуганные лица упала тень. За деревом кто-то стоял. И словно кулак обрушился на клавиши органа – все три пронзительно вскрикнули на разные голоса.

– Ага, поймал! – зарычал густой бас.

И вот перед ними человек. Стремительно выскочил на свет и хохочет. Прислонился спиной к дереву, за которым только что прятался, указывает на девушек пальцем и знай себе хохочет!

– Эй, вы! Это я и есть Душегуб!

– Фрэнк Диллон!

– Фрэнк!

– Фрэнк!

– Фрэнк, – сказала Лавиния, – если вы еще когда-нибудь выкинете такую дурацкую шутку, пусть вас изрешетят пулями.

– Как не стыдно! – И Франсина истерически зарыдала. Улыбка сбежала с губ Фрэнка.

– Прошу прощенья, я никак не думал…

– Уходите! – сказала Лавиния. – Разве вы не слыхали про Элизабет? Ее нашли мертвую в овраге. А вы бегаете по ночам и пугаете женщин. Молчите, мы не хотим больше слышать ни слова.

– Послушайте, погодите…

Они пошли прочь. Он двинулся было за ними.

– Оставайтесь здесь, мистер Душегуб, пугайте самого себя. Пойдите посмотрите на лицо Элизабет Рэмсел – увидите, как все это забавно!

И Лавиния повела подруг дальше по улице, осененной деревьями и звездами. Франсина не отнимала от глаз платок.

– Франсина, ведь он пошутил, – сказала Элен. – Лавиния, почему она так плачет?

– После расскажем, когда придем в город. И что бы там ни было, мы идем в кино! А теперь – хватит! Доставайте-ка деньги, мы уже почти пришли.

В аптеке застоялся теплый воздух; большие деревянные вентиляторы разгоняли его, и на улицу вырывались волны запахов – тянуло то арникой, то спиртом, то содой.

– Дайте мне на пять центов зеленых мятных конфеток, – сказала Лавиния хозяину. Как и у всех, кого они видели в этот вечер на полупустых улицах, лицо у него было бледное и решительное. – Надо же что-нибудь жевать в кино.

Он отвесил на пять центов зеленых конфет, насыпав их в кулек серебряным совком.

– Какие вы все нынче хорошенькие, – сказал он. – А днем, когда вы зашли выпить содовой с шоколадом, мисс Лавиния, вы были такая хорошенькая и серьезная, что один человек даже стал про вас расспрашивать.

– Вот как?

– Да, мужчина, что сидел вот тут, у стойки. Вы вышли, а он долго так глядел вам вслед и спрашивает: «Это кто такая?» – «Да это ж Лавиния Неббс, – говорю. – Самая хорошенькая девушка в городе». – «И вправду хороша, – говорит он. – А где она живет?»

Тут хозяин смутился и прикусил язык.

– Не может быть! – сказала Франсина. – Неужели вы дали ему адрес? Поверить не могу!

– Видите ли, я как-то не подумал… «Да на Парк-стрит, – говорю, – знаете, у самого оврага». Так просто, не подумавши. А вот сейчас, как услыхал, что Элизабет нашли убитую, так и спохватился. Бог ты мой, думаю, что же это я наделал!

И он подал Лавинии кулек, в котором конфет было куда больше, чем на пять центов.

– Какой дурак! – закричала Франсина, и глаза ее снова наполнились слезами.

– Извините меня. Да ведь, может, тут еще и нет ничего худого.

Все как завороженные смотрели на Лавинию. А она была совсем спокойна. Только чуть дрожало что-то внутри, будто перед прыжком в холодную воду. Машинально она протянула деньги за конфеты.

– Нет, ничего я с вас не возьму, – сказал хозяин, отвернулся и стал перебирать какие-то бумаги.

– Ну вот что. – Элен вскинула голову и решительным шагом пошла прочь из аптеки. – Сейчас я возьму такси, и мы все отправимся по домам. Я вовсе не намерена потом разыскивать по всей округе твой труп, Лавиния. Тот человек замышляет недоброе. С какой это стати он про тебя расспрашивал? Может, ты хочешь, чтобы в следующий раз в овраге нашли тебя?

– Это был самый обыкновенный человек, – возразила Лавиния, медленно повернулась и обвела взглядом вечерний город.

– Фрэнк Диллон тоже человек, но, может быть, как раз он-то и есть Душегуб.

Тут они заметили, что Франсина не вышла из аптеки вместе с ними, оглянулись и увидели ее в дверях.

– Я заставила хозяина описать мне того человека, – сказала она. – Расспросила, какой он с виду. Говорит, нездешний, в темном костюме. Какой-то бледный и худой.

– Все мы с перепугу невесть чего навыдумывали, – сказала Лавиния. – Не поеду я ни в каком такси, и не уговаривайте меня. Если уж мне суждено стать следующей жертвой – что ж, так тому и быть. Жизнь вообще слишком скучна и однообразна, особенно для девицы тридцати трех лет от роду, так что уж не мешайте мне хоть на этот раз поволноваться. Да и вообще это глупо. Я вовсе не красивая.

– Ты очень красивая, Лавиния. Ты красивей всех в городе, да еще теперь, когда Элизабет… – Франсина запнулась. – Просто ты чересчур гордая. Будь ты хоть немножко посговорчивей, ты бы уже давным-давно вышла замуж!

– Перестань хныкать, Франсина! Вот и касса. Я плачу сорок один цент и иду смотреть Чарли Чаплина. Если вам нужно такси – пожалуйста, поезжайте. Я посмотрю фильм и отлично дойду одна.

– Лавиния, ты с ума сошла! Мы не оставим тебя тут делать глупости.

Они вошли в кинотеатр.

Первый сеанс уже окончился, в тускло освещенном зале народу было немного. Три подруги уселись в среднем ряду, вокруг пахло лаком – должно быть, недавно протирали медные дверные ручки; и тут из-за выцветшей красной бархатной портьеры вышел хозяин и объявил:

– Полиция просила нас закончить сегодня пораньше, чтобы все могли прийти домой не слишком поздно. Поэтому мы не будем показывать хронику и сейчас же пускаем фильм. Сеанс окончится в одиннадцать часов. Всем советуют – идите прямо домой, не задерживайтесь на улицах.

– Это он говорит специально для нас, Лавиния, – прошептала Франсина.

Свет погас. Ожил экран.

– Лавиния, – шепнула Элен.

– Что?

– Когда мы сюда входили, улицу переходил мужчина в темном костюме. Он только что вошел в зал и сидит сейчас за нами.

– Ох, Элен!

– Прямо за нами?

Одна за другой все три оглянулись.

Они увидели незнакомое лицо, совсем белое в жутком неверном отсвете серебристого экрана. Казалось, в темноте над ними нависли лица всех мужчин на свете.