Чтение онлайн

Я сейчас думаю, не знали ли вы заранее, что это было единственное, что могло сблизить меня и Билла. Я ведь считала, что это будет несправедливым по отношению к нему. Я думала, это подорвет его веру в меня и в людей. Между нами была стена, он стал почти чужим для меня. И я могла заставить себя рассказать все только тогда, когда я поняла, что если я не узнаю его реакцию на то, что меня беспокоит, то будет несправедливо не дать Биллу возможность доказать, что на него можно положиться. Он доказал мне даже большее – что он тоже страдал от своих чувств – и к родителям, и ко многим людям вообще".

Я думаю, что это письмо не нуждается в комментариях. Оно означает, что, поскольку во время психотерапии она испытала удовлетворение от бытия самой собою, от высказывания своих глубинных чувств, она не смогла вести себя по-другому со своим мужем. Женщина обнаружила, что должна быть самой собой, выражая свои самые глубокие чувства, даже если ей казалось, что ее семейная жизнь была от этого под угрозой.

Есть еще одна трудноуловимая особенность в опыте наших клиентов. Они обычно обнаруживают, что так же, как и в этом случае, выражение эмоций приносит им большее удовлетворение, в то время как раньше оно было разрушительным и приносило большие неприятности. Различие, вероятно, кроется в следующей причине. Когда человек живет с маской, не выражаемые им чувства копятся до тех пор, пока не достигнут какой-то критической точки; тогда они обычно вырываются наружу по какому-то весьма незначительному поводу. Но эмоции, которые буквально обуревают человека во время вспышки раздражения, глубокой депрессии, наплыва жалости к себе и в другие подобные моменты, часто производят отрицательное впечатление на окружающих, потому что не соответствуют ситуации и кажутся беспричинными. На самом деле вспышка ярости может отражать долго копившиеся или отрицаемые, игнорируемые человеком чувства, которые возникли в результате сотен таких ситуаций. Но в той ситуации, в которой они проявляются, они не обоснованны и поэтому непонятны.

Этот порочный круг и помогает разорвать психотерапия. Когда клиент способен выплеснуть все долго копившиеся чувства – душевную муку, ярость, отчаяние, – признавая их своими собственными, они теряют свою взрывную силу. Поэтому его способность выражать их в конкретных семейных обстоятельствах повышается. Поскольку эти чувства не несут взрывной силы из прошлого клиента, они более соответствуют ситуации и более вероятно, что будут поняты. Со временем индивид начинает выражать свои эмоции в момент их появления, а не намного позже, когда они уже перегорели и становятся взрывоопасными.

Отношения могут существовать на основе подлинных чувств

Вероятно, консультирование влияет на семейные отношения клиентов еще с одной стороны. Клиент обнаруживает, часто с большим удивлением, что семейные отношения могут строиться на основе его подлинных чувств, а не на основе защитных реакций. Глубокий и умиротворяющий смысл этого мы уже видели в случае миссис М. Успокоение появляется тогда, когда ты понимаешь, что чувства стыда, гнева и раздражения могут быть выражены и отношения от этого не пострадают. Ты становишься сильнее, когда обнаруживаешь, что можешь выразить нежность, обидчивость, опасение, – и тебя не предадут. Вероятно, это происходит частично благодаря тому, что в психотерапии индивид учится понимать и выражать свои чувства именно как свои собственные чувства, а не как констатацию фактов, связанных с другим человеком. Поэтому, если кто-то скажет своей супруге: "Ты все делаешь плохо", это, вероятно, вызовет споры, но если сказать: "Я чувствую раздражение в связи с тем, что ты делаешь", это будет просто указание на факт наличия такого чувства у говорящего, факт, который невозможно отрицать.

Это уже не обвинение другого, а просто сообщение о чувстве, которое существует само по себе. Высказывание: "Ты виноват в том, что я чувствую то-то и то-то" – легко оспоримо, но высказывание: "Когда ты делаешь то-то и то-то, я чувствую то-то и то-то" – просто выражает реальный факт межличностных отношений.

Это действует не только на уровне слов. Человек, принимающий собственные чувства, обнаруживает, что его отношения могут быть построены на фундаменте этих чувств. Давайте проиллюстрируем это некоторыми примерами из записи интервью с миссис С.

Миссис С. жила со своей десятилетней дочерью и семидесятилетней матерью, терроризирующей всю семью, ссылаясь на "слабое здоровье". Миссис С. постоянно находилась под контролем матери, но сама была совершенно неспособна контролировать собственную дочь. Она осуждала мать, но не могла это выразить, потому что, как она говорила:

"Я всю жизнь чувствовала себя виноватой... Я выросла, но, что бы я ни делала, я чувствовала... что в какой-то мере это отражается на здоровье моей матери... В сущности, несколько лет назад я дошла до того, что по ночам меня стали мучить кошмары... Например, что я трясу ее изо всех сил... и я... у меня возникло чувство – я хотела убрать ее со своего пути. И... теперь я понимаю, что ощущает Кэрол. Она не осмеливается... и я тоже".

Миссис С. знает – большинство людей думают, что было бы гораздо лучше для нее оставить свою мать, но она не может этого сделать.

"Я знаю, что, если бы я на самом деле оставила ее, возможно, я никогда не могла бы быть счастливой, я бы так беспокоилась о ней. И я бы чувствовала себя так плохо от того, что я оставила бедную старую женщину одну".

Когда она жалуется на то, как подчинена матери, она начинает видеть ту роль, которую она играет в доме, – роль труса.

"Я чувствую, что мои руки связаны. Возможно, я и виновата... больше, чем мать. На самом деле я знаю, что я не виновата, но я стала трусливой в том, что касается матери. Я делаю все возможное, чтобы избежать тех сцен, которые она разыгрывает из-за всяких пустяков".

Когда она начинает лучше понимать себя, она приходит к внутреннему убеждению, что надо постараться жить с матерью так, как она считает правильным, а не так, как хочет того мать. Она говорит об этом в начале одной из бесед:

"Да, я сделала открытие исключительной важности. Возможно, я сама полностью виновата – тем, что ублажала свою мать... другими словами, портила ее. Сейчас я решила, так же как я решаю каждое утро, – но теперь, я думаю, это будет выполнено, я постараюсь... О, я буду тихой и спокойной, и... если она начнет устраивать сцены, я буду более или менее их игнорировать, как если бы, например, это был ребенок, устраивающий истерику ради того, чтобы на него обратили внимание. И я попробовала. Она разозлилась на какой-то пустяк, выскочила из-за стола и пошла в свою комнату. Да, я не побежала за ней в комнату, и не сказала: "О, прости", и не попросила ее прийти обратно – я просто проигнорировала это. И через несколько минут, представьте себе, она пришла обратно, села за стол и, хотя была немного хмурой, успокоилась. И я собираюсь попробовать так действовать дальше"...

Миссис С. ясно осознает, что основанием для ее нового поведения служит то, что она искренне признает свои чувства к матери. Она говорит:

"Ну почему же мне не посмотреть правде в глаза? Видите ли, я чувствовала себя так ужасно, так как думала, что я плохой человек оттого, что осуждаю свою мать. Давайте же просто скажем – хорошо, я осуждаю ее, и я сожалею об этом, но давайте признаем это, и я постараюсь как можно лучше выйти из этой ситуации".

Когда она начинает принимать себя в большей мере, она получает возможность полнее удовлетворить как. свои нужды, так и нужды своей матери.

"Есть масса вещей, которые я годами не могла сделать. И я как раз собираюсь начать делать это. Сейчас мать может оставаться одна до 10 часов вечера. У ее кровати находится телефон... и, если... начнется пожар или что-то подобное, рядом соседи, или, если она заболеет... Итак, я хочу посещать вечерние курсы при школе и хочу сделать массу дел, которые я мечтала завершить всю свою жизнь, но вместо этого я мучилась, оставаясь дома, и возмущалась этому. Я думала: "Да, это так", но не принимала никаких мер. Ну а сейчас я это собираюсь сделать. И я думаю, что, когда я в первый раз уйду, с ней будет все в порядке".

Вновь обретенные ею чувства вскоре подверглись испытанию в отношениях с матерью.

"На днях у моей матери был очень сильный сердечный приступ, и я сказала, что ей лучше пойти в больницу... ей, конечно, надо лечь в больницу... и я ее заставила пойти к врачу. Осмотрев ее, он сказал, что у нее прекрасное сердце и ей следует больше гулять и немного развлекаться. Поэтому она собирается на неделю к подруге и будет ходить на спектакли и развлекаться. Во время наших сборов к врачу я была с ней так жестока. Я спорила с ней в присутствии Кэрол и все прочее, а она отказывалась идти. А затем, когда ей пришлось признать, что ее сердце было в полном порядке, как у быка... ну, она подумала, что могла бы позволить себе поразвлечься. И это очень здорово. Все вышло прекрасно".