Чтение онлайн

Сентябрь 1999 – Июнь 2000. Маша

Маша была дочерью друзей семьи, соседей Толика по даче. В отрочестве Толик с Машей каждое лето начинали отношения, а под конец лета расставались. Для обоих это была, своего рода игра, но нельзя было отрицать их взаимную симпатию. Рано или поздно их взаимное влечение нашло бы выражение в виде полноценных отношений мужчины и женщины, что и произошло, как только Маша закончила школу.

Толик впервые обратил внимание на Машу уже как на женщину, когда просматривал видеозапись празднования Нового года, сделанную его родителями. Это был первый Новый год, который Толик отмечал с друзьями, а родители уехали на дачу, отмечать праздник с семьей Маши. После застолья обе семьи вышли в гостиную танцевать, захватив видеокамеру. Толик просматривал видео и улыбался при виде того, как танцует Машин отец, подпевал незатейливой песенке, игравшей у родителей на импровизированной дискотеке, как вдруг в гостиную вошла Маша, и присоединившись к родителям стала так простенько танцевать. Маша была одета в короткое черное облегающее платье с длинным рукавом, ее длинные светлые волосы были распущенны. Маша двигалась в такт ритмичной музыке и ее стройные ножки то и дело мелькали в кадре. Наверное, этой простотой и легкостью образа она и покорила Толика, который отметил, что Маша на этой записи была очень похожа на принцессу из старого советского мультфильма про Бременских музыкантов. Толик решил, что к Маше определенно стоит присмотреться. Он даже несколько раз пересмотрел запись, чтобы проверить не была ли его неожиданно вспыхнувшая симпатия надуманной, но во многом неожиданно для него самого, интерес к уже сформировавшейся девушке Маше возник в нем с новой силой.

***

Маша была младше Толика, но пошла в школу годом раньше него, и потому уже начала учиться в университете, когда Толик пошел в последний класс школы. Очень кстати, Маша поступила в университет в его городе, и когда встал вопрос о жилье, Толик сделал все возможное, чтобы его родители взяли Машу жить к себе, что и было достигнуто на первой же учебной неделе.

Толик не мог спокойно смотреть на Машу «новую», повзрослевшую. Когда он взглядом скользил по ее шее вниз к большой груди, спускаясь к ее аккуратному животику с еле видным белым пушком, его грудную клетку просто до боли сводило от желания обладать Машей. Не будучи красавицей в общепринятом смысле этого слова, от Маши тем не менее шла какая-то невероятная сексуальная энергетика и привлекательность, пройти мимо которой Толик был просто не в силах.

Посиделки до полуночи в Машиной комнате, за которые обоим доставалось от родителей, сменились однажды вечером совершенно нереальным везением – из-за ремонта в квартире, Машу с Толиком поселили вдвоем в его комнате. Толик не мог поверить своему счастью, а также тому, что родители ненароком сами сделали за него самую трудную работу, ведь теперь когда они вдвоем с Машей в одной комнате, ему уже ничто не сможет помешать. Теперь они могли беседовать ночи напролет, вспоминая свое детство, общих знакомых и делясь взглядами на жизнь. Толику доставляло удовольствие сушить феном длинные Машины волосы, тем самым приучая ее к себе, своим прикосновениям, и замечая на себе ее пьяный от удовольствия взгляд.

Шли дни, недели, и как того следовало ожидать, Маша все больше сближалась с Толиком. Когда он, сонный и с красными глазами приходил утром в школу и его друзья с пониманием спрашивали: «Маша, да?», он с улыбкой кивал в ответ, и вспоминая прошедшую ночь, чувствовал себя взрослым и счастливым. Ему льстило, что в то время как его друзья спали прошлой ночью одни, он был с женщиной. Когда все домашние ложились спать и в квартире гас свет, Маша сначала просто засыпала у Толика на руках, потом – рядом с ним, после чего случилась первая в жизни Толика бессонная ночь, которую устроила Маша. Это была ночь настоящего доверия и чистой подростковой любви, когда на каждое прикосновение, случающееся впервые в жизни, реагируешь так остро и чувственно, как в будущем уже не отреагируешь ни на какое и никогда. Всю ночь в объятиях друг друга, Маша и Толик так и не сомкнули глаз.

– Не спи! – озорно улыбаясь шептала Маша. – Ишь ты придумал! – и расплывалась в милой улыбке…

Когда рассвело и оба прошли на кухню завтракать, мамино «С добрым утром!» звучало для Толика как ирония. «Может она догадывается? – промелькнуло у него в голове. – Нет, скорее всего, все как обычно, и это было всего лишь обычное «С добрым утром»… Пфф… Как хорошо, что мне сегодня ко второму уроку, – подумал Толик, и как только родители ушли на работу, прилег отдохнуть.

Не понятно откуда Маша нашла в себе силы уйти в университет, а вскоре подошло время Толика выходить из дома. Своей обычной дорогой он пошел на троллейбусную остановку. Был солнечный осенний день, на асфальте были разбросаны желтые листья, и ветерок приятно обдувал лицо, не давая уснуть на ходу. В полной мере наслаждаться погодой мешало непривычное дискомфортное состояние: после бессонной ночи, все звуки доносились до Толика как будто откуда-то издалека, из какой-то пещеры. С трудом не уснув за десятиминутную поездку стоя в троллейбусе, Толик вышел на нужной остановке, и на подходе к школе, заметил своих одноклассников.

– Привет! – обратился к нему, ставший уже привычным, голос из пещеры.

Ответное приветствие Толик произнес совсем негромко, т.к. уже не понимал, что на самом деле было громко, а что нет. Пять уроков прошли быстро, и к счастью, без вызовов к доске, иначе Толик мог бы привнести живое разнообразие в учебный процесс, уснув стоя у доски перед всем классом, или не поняв элементарный вопрос учителя. Лишь на пути домой Толик почувствовал прилив сил и начал возвращаться в реальность. Вспомнив, что для восстановления сил необходима глюкоза, Толик купил пломбир, и съев его, кажется окончательно оклемался. Всю следующую ночь они с Машей спали непробудным сном, однако уже на следующую ночь все пошло по уже привычному сценарию – вдвоем на тесном односпальном кресле-кровати, они засыпали лишь посреди ночи.

То обстоятельство, что Маша была дочерью друзей семьи, сдерживало Толика в его безумных мечтах и планах на нее. Сомнения были насчет каждого последующего шага в их отношениях. Но вот уже она, также обворожительно улыбаясь, разрешает ему снять с себя футболку, и он впервые прикасается к ее нежной конусообразной груди и помнит на ощупь расположение всех родинок на ее теле, и конечно же ту, самую большую, что на левом боку. Он с трепетом гладит и целует Машу, и на какое-то время оба забывают обо всех сомнениях. На следующую ночь она уже сама быстро и привычным движением снимает с себя футболку, а спустя еще несколько дней и часа борьбы с самой собою, она уже лежит перед ним совершенно обнаженная, и он впервые в жизни целует ее всю, наслаждаясь каждым сантиметром ее тела, о котором он так сильно, до исступления мечтал еще несколько недель назад. Он помнил, как желание овладеть ею сводило до судорог все его нутро, и вот теперь – лишь они вдвоем. Он впервые в жизни проникает в женскую плоть и чувствует непередаваемые новые ощущения, которые можно испытать один лишь единственный раз в своей жизни. Среди гремучей смеси эмоций присутствует даже некий страх – он боится чего-то, но не в силах совладать с собой, продолжает. Именно Маша подарила ему эту палитру новых ощущений и бурю эмоций, и он навсегда запомнил эти мгновения и конечно же ее саму, открывшую для него мир женщин. «Ах, если бы каждый раз было как в первый раз – насколько больше счастливых и практически неразлучных пар было бы вокруг!», – не мог не подумать Толик.

Почему же он не завершил начатое? Он так и не нашел разумного ответа на этот вопрос, лишь долго потом вспоминая слова, которые с неизменной улыбкой шептала ему Маша: «Ну что же ты такой в реальность погруженный, расслабься»… Казалось бы, что может быть проще – просто следуй незамысловатым словам едва слышной песни, звучавшей посреди ночи из переносного радиоприемника, который как обычно лежал рядом с ними на постели:

Let the love go on, on and on

It’s so cold up there,

Take my hand and you’ll be strong, on and on,

сменившееся более понятными Маше строками на русском:

…Положи меня на ветер, и закрой на миг мне веки,

Позабыв свои сомненья, я растаю на мгновенье,

Улетая вдаль…

Эти песни навсегда остались в памяти Толика, и теперь всегда будут ассоциироваться с Машей и временем, проведенным с ней вдвоем. Вот лежит она – красивая, обнаженная, юная, притягательная, согласная на все; ее голова давно отключена, зато каждая клеточка тела откликается на любое прикосновение, и от нее исходит эта дикая сексуальная энергетика… Но в свои шестнадцать, Толик, понимая откуда берутся дети, не смог побороть обычные подростковые страхи: «А что если?». Эти сомнения так никуда и не ушли, и вопреки чувственным строкам песни, «любовь не пошла дальше»…

За пиком отношений с Машей, вполне предсказуемо последовал спад. Все этапы сближения были пройдены и оставался лишь страх перед продолжением настолько близких отношений. Маша, с закрытыми глазами и едва заметной улыбкой, произносила: «Доиграемся мы так…», чем моментально отрезвляла Толика, и он несмотря на то, что его по-прежнему неудержимо тянуло к ней, старался как можно быстрее завершить вечер.

Однажды утром, открыв дверь без стука, мама Толика случайно заметила Машу, спящую на его постели, и едва он пришел на кухню, строгим тоном поинтересовалась: