Чтение онлайн

Отношения между типическими художественными характерами и классами, к которым они принадлежат, могут быть весьма сложными.

Обломовщина («Обломов» Гончарова) была порождена крепостнической действительностью. Обломовщина — это в первую очередь выражение паразитизма, бездеятельности, пассивности дворянства, освободившего себя от всякого общественно-полезного труда. Но черты обломовщины, характерные прежде всего для крепостнического дворянства и его интеллигенции, в той или иной степени были свойственны и некоторым другим социальным группам тогдашней эпохи.

«В каждом из нас, — писал Добролюбов, — сидит значительная часть Обломова... [40] ».

Наличие известных пережитков обломовщины, выражающихся в неумении расставить силы и организовать проверку фактического исполнения дела, в пустой трате времени на бесплодную заседательскую суетню, в беспочвенном планотворчестве Ленин отмечал и в деятельности иных советских людей и учреждений.

Фома Гордеев из одноименного романа М.Горького уже не является защитником интересов того класса, к которому он принадлежит по своему происхождению и положению. И поэтому М.Горький в процессе своей работы над этим образом утверждал, что он не типичен как купец. «...Параллельно с работой над «Фомой», — писал он, — составляю план другой повести — «Карьера Мишки Вягина». Это тоже история о купце, но о купце уже типическом, о мелком, умном, энергичном жулике, который из посудников на пароходе достигает до поста городского головы. Фома — не типичен как купец, как представитель класса, он только здоровый человек, который хочет свободной жизни, которому тесно в рамках современности. Необходимо рядом с ним поставить другую фигуру, чтоб не нарушать правду жизни [41] ».

Сохраняя правду жизни, М.Горький противопоставил Фоме Гордееву Маякина. Но и Фома Гордеев, не будучи типичным как защитник своекорыстных, хищнических интересов буржуазии, оказывается типичным выразителем начинавшихся в ее среде интеллектуальных брожений, тенденций распада, предчувствий своего исторического конца. Фома типичен как купец, задумавшийся над судьбой своего класса, неудовлетворенный его эксплуататорской, антинародной социальной практикой, а поэтому «выламывающийся» из своей среды. На эту типичность образа Фомы Гордеева и указывает писатель, сообщая, что для его создания он «должен был видеть не один десяток купеческих сыновей, не удовлетворенных жизнью и работой своих отцов; они смутно чувствовали, что в этой однотонной, «томительно бедной жизни» — мало смысла. Из таких, как Фома, осужденных на скучную жизнь и оскорбленных скукой, задумавшихся людей, в одну сторону выходили пьяницы, «прожигатели жизни», хулиганы, а в другую — отлетали «белые вороны», как Савва Морозов, на средства которого издавалась ленинская «Искра [42] ».

В образе Григория Мелехова из романа «Тихий Дон» М.Шолохова ярко раскрывается двойственная, противоречивая сущность середняцкого казачества (отчасти труженика, отчасти собственника), его колебания между пролетариатом и буржуазией. Но жизненная судьба Григория Мелехова и его социальное отщепенство отражают не обычный путь широких слоев середняцкого казачества к Советской власти, а путь лишь некоторой, незначительной его части. И вместе с тем, оставаясь выразителем социальной сущности середняцкого крестьянства и жизненного пути лишь некоторой его части, образ Григория Мелехова отражает историческую судьбу, трагедию, крах всего мелкобуржуазного индивидуализма в условиях послеоктябрьской действительности. Это образ большой обобщающей силы.

Образ Григория Мелехова привлекал и будет привлекать симпатии читателей своей изумительно яркой жизненной правдой — человеческой искренностью, большой любовью, даровитостью, богатыми, но понапрасну растраченными силами, жадным стремлением к истине, к справедливости, в поисках которой, под влиянием сословных предрассудков, он совершает столько ошибок. И этот путь заблуждений приводит его к разрыву с народом, к духовному краху, к трагедии одиночества.

В жизни могут быть человеческие характеры, в которых воплощены черты известных общественных групп и классов, но в то же время они с особой отчетливостью воплощают в себе те или иные общенародные, общенациональные и общечеловеческие признаки.

Подобное мы наблюдаем и в художественной литературе. Любой художественный образ социален, то есть обладает чертами той или иной общественной группы, того или иного класса. Но при этом многие образы с такой определенностью и явностью отражают общенародные или общечеловеческие признаки, что мы называем их общенародными и общечеловеческими.

Общенародные образы отражают в себе лучшие свойства нации, наиболее полно раскрывающиеся, как правило, в поведении ее трудовых, прогрессивных общественных групп. Таков, например, Чапаев из одноименного романа Д.Фурманова и Никита Вершинин из «Бронепоезда» В.Иванова.

Общенародные черты — ненависть к насилию и произволу, моральная чистота, горячее, открытое, прямое сердце присущи Катерине из «Грозы», Параше из «Горячего сердца» и Ларисе из «Бесприданницы» Островского. Присущими народу гуманностью, радушием, добросердечием обладают члены семьи Ростовых из «Войны и мира» Л.Толстого.

Черты народного характера есть и у Анны Карениной из одноименного романа Л.Н.Толстого. По рождению и воспитанию, по привычкам к праздности и роскоши, по вкусам и манерам Анна Каренина является представительницей высшего света. Но она в то же время не типична для него, как типична, например, Бетси Тверская. Прекраснодушие, доброта, честность, искренность Анны, ее серьезное отношение к любви, свойственная ей душевная красота, ее горячая ненависть к обману и лжи, стремление к преодолению предрассудков своей среды делают ее белой вороной в аристократическом обществе. Анне чужды карьеризм, лицемерие, честолюбие, злословие, увлечение легкими любовными связями, распространенные в этом обществе.

Но, будучи исключением в светском обществе, Анна Каренина выражает типичные черты общенародного, общенационального характера русской женщины, так отчетливо выявившиеся в образах Татьяны Лариной («Евгений Онегин» Пушкина), Любоньки Круциферской, («Кто виноват?» Герцена), Катерины Кабановой («Гроза» Островского) и Веры Павловны Лопуховой («Что делать?» Чернышевского).

Именно общенародные, общенациональные черты делают Анну Каренину одним из привлекательнейших образов прогрессивной русской и мировой литературы.

Сохраняя социально-историческую конкретность, общечеловеческие образы выражают социально-психологические черты, стремления и идеалы, в той или иной мере свойственные многим людям данной эпохи, и благодаря этому приобретают нарицательное значение. Таковы герои Шекспира Ромео и Джульетта, Гамлет и Отелло, таков Дон-Кихот Сервантеса, Тартюф Мольера, маркиз Поза из трагедии «Дон Карлос» Шиллера, Чацкий Грибоедова, Хлестаков и Плюшкин Гоголя.

Ромео и Джульетта по своему внутреннему облику, поведению и манерам — представители богатых итальянских семей эпохи средневековья. Глубина любви, сила их верности друг другу не характерны для людей того сословия, к которому они принадлежат. В любви и верности Ромео и Джульетты отражаются чувства и представления народных масс, передовых общественных групп любой нации. И поэтому эти образы стали нарицательными и превратились в общечеловеческие.

Борьба Чацкого (героя «Горя от ума») против старого, изжившего себя общества, его пламенная любовь к свободе, столь дорогие для прогрессивных классов всех наций, придали этому образу общечеловеческое звучание.

Белинский, характеризуя общечеловеческую сущность Дон-Кихота, писал:

«Каждый человек есть немножко Дон-Кихот; но более всего бывают Дон-Кихотами люди с пламенным воображением, любящею душою, благородным сердцем, даже с сильною волею и с умом, но без рассудка и такта действительности... Это тип вечный... [43] ».

Если в образах Ромео, Джульетты, Дон-Кихота и Чацкого отчетливо выразились положительные стремления и чувства людей, проявляющиеся на самых различных этапах развития человеческого общества, то в образах Тартюфа, Хлестакова и Плюшкина ярко схвачено отрицательное, которое в той или иной степени было и остается свойственным людям самых различных классов любой нации или в качестве существенных черт или в виде пережитков.

Чернышевский, отмечая «общечеловечность» Хлестакова, сказал:

«Хлестаков чрезвычайно оригинален; но как мало людей, в которых нет хлестаковщины! [44] ».