Чтение онлайн

— Нда, ты само совершенство Сима. — Пробормотала я, лениво плеща прохладной водой себе в лицо и размышляя от чего бы я так погано себя чувствовала, ведь вчера у Вики на празднике почти и не пили.

На кухне вместо завтрака, от одного взгляда на который к горлу подкатил рвотный комок, проглотила пригоршню таблеток от головы и пошаркала обратно в кровать. Проходя мимо зеркала в комнате, я, случайно бросив взгляд на свое отражение, заметила то, что ускользнуло от осмотра в ванной. Шея. А точнее синяки на ней. Присмотревшись получше я вспомнила, что такие синяки бывают при удушье. Но откуда?

— Что за…?

Не успела я договорить, и в сознание хлынул поток воспоминаний о вчерашнем вечере. Парк. Незнакомец. Странные вопросы. Огненные шары. Серый пепел под ногами. Страх. Бег. Облегчение.

В себя я пришла сидя на полу. Когда успела сесть? Что бы подтвердить свои воспоминания я метнулась к куче одежды, сваленной на стул у стола, не обращая внимания на резкие протесты головы. Перерыв все, я нашла то, что искала в заднем кармане вчерашних шорт. Кольцо и кувшинчик. Кувшинчик выглядел также как и вчера, но на его поверхности удалось рассмотреть рисунок в виде крыльев, словно обнимающих бока сосуда. Принюхавшись к плотно заткнутому пробкой горлышку, я ощутила аромат яблока, розы и грозы. Самое приятное сочетание запахов, какое мне только доводилось обонять. Не долго думая, я накинула цепочку на шею и принялась за кольцо. Впервые взглянув на него осмысленно, я чуть его не выронила. Это оказался массивный серебряный перстень с лихвой закрывающий полторы фаланги пальца. В центр кольца был вставлен крупный кроваво-красный камень в осыпи маслянисто поблескивающих мелких черных камушков. В целом это кольцо навевало мрачные ассоциации и являлось мечтой гота. Поддавшись неожиданному порыву, я его надела. В ту же секунду в глазах сначала потемнело, потом ярко вспыхнул огонь, а мгновением позже я вновь смотрела на необычное украшение, а по телу разливалось приятное тепло и расслабленность. С трудом, добравшись до постели, я вновь провалилась в сон и проснулась только часа через четыре из-за надрывавшегося в прихожей телефона. Звонил отец спросить, как я себя чувствую. Как я ни старалась, но ответ больше подходил пришепётывающему простуженному слону, чем пышущей здоровьем и бодростью юной деве, какой я старалась казаться. Пробурчав что-то утвердительно-сомневающиеся, он попросил сходить в магазин и купить продуктов на вечер. Я неохотно согласилась и повесила трубку и только тогда обнаружила, что завалилась спать в украшениях. Цепочку с кувшинчиком я решила оставить на месте. Кольцо же, с трудом стянула и запихнула на самое дно моей шкатулки с разными брюликами, подальше от родительских глаз, которые, несомненно, спросили бы, откуда у меня такая вещица. А слабо им рассказать? Вот мне слабо. Мысленно пообещав себе сходить к знакомому антиквару-старьевщику дяде Толе, я засобиралась в магазин.

Между теоретическим обещанием "схожу, узнаю" и его практическим исполнением прошло две недели. Момент я выбрала, как нельзя удачный — мама отбыла в командировку, дедуля все еще торчал на даче, а папа никогда не отличался повышенной подозрительностью и в хорошем настроении, да еще и выходной, с легким сердце отпустил меня под вечерок в самый захолустный и опасный район города. В отличие от папы, я не была стопроцентно уверенна в своей безопасности и для собственного душевного здоровья решила прихватить самого надежного из своих друзей — соседа Димку. Несмотря на устрашающую внешность накаченного питбуля, Дима был характера кроткого и мирного, и ни в чем предрассудительнее грызения ногтей он в свои двадцать два замечен не был. Но самым замечательными его чертами были: молчаливость и исполнительность. Поэтому, взяв с него предварительно клятву молчать о том, куда мы сегодня едем и, получив в ответ всем известное "Нем как могила", я с легким сердцем отправилась на остановку.

Добрались до места относительно быстро — всего за два часа — учитывая наши всеми любимые пробки. Еще с полчасика, поплутав по подворотням, мы, наконец, достигли цели. Перед нами возвышался двухэтажный каменный довольно современный домик. Как я знала, дядя Толя построил его на свои кровные денежки года два назад, снеся предварительно старую развалюху. На первом этаже располагался собственно сам магазин и что-то типа склада, на втором жил сам дядя Толя в гордом и счастливом одиночестве.

Открытие антикварного магазина не было мечтой сорокашестилетнего холостяка Анатолия Викторовича, и стало жестокой жизненной необходимостью, после того, как он унаследовал обширную коллекцию старинных редкостей своего отца, которую люто ненавидел с самого детства и ревновал к ней родителя. Просто выбросить старые вещи, дяде Толе помешала неожиданно забредшая мысль, о том, что это "старое барахло" можно выгодно продать. В последствии он не раз, по моему мнению, проклял эту идею. Ему не только вот уже пять лет не удается полностью продать отцовскую коллекцию, но ему еще стали приносить новые вещи с просьбой их перепродать. Вначале он отказывался, но потом смекнул, что на этом можно основать крупный бизнес и принялся за это дело в серьез. Планы так и остались планами, но предприимчивому дяде Толе все же удалось сколотить небольшое состояние и позволить себе некоторые излишества. Спросите, откуда я все это знаю? Охотно отвечаю. Когда-то мы были хорошими соседями в деревне, и в то время дядя Толя частенько бывал у нас в гостях и предавался одному из своих любимых занятий — жаловался и рассказывал о своей нелегкой судьбе. Основным слушателем его жалоб была я, потому что меня он очень любил и бесконечно баловал подарками. Закончились те милые деньки два года назад, когда после смерти бабушки нам пришлось продать второй дом в деревне. Дядя Толя был безутешен и на прощание просил заходить, когда понадобится, и дал мне адрес. За все это время его помощь понадобилась только однажды при продаже старинного бабушкиного зеркала. И вот снова пригодился адресок.

Я толкнула входную дверь, предварительно оставив Диму на улице, и с порога возгласила:

— Дядя Толя! Здрасте! Это я, ваша любимая вишенка!

Анатолий Викторович мгновенно оторвался от пухлого фолианта и радостно улыбнулся во все свои неполные двадцать восемь зубов, и, выбравшись из-за прилавка, стиснул меня в объятиях.

— Серафимочка, ангел мой, вишенка спелая. Как выросла, как похорошела. Совсем взрослая, красивая девушка стала. — Мужчина смахнул настольгическую слезинку. — А была такой милой крошкой.

Я скептически хмыкнула.

— Ну, дядя Толя вы преувеличиваете. Не такая уж я и красавица. Размером не вышла.

Анатолий Викторович нахмурился.

— Это ты имеешь в виду тех сушеных вобл, что сейчас так и зыркают с обложек этих ваших "гламурных" изданий? — Мужчина в сердцах сплюнул. — Да у них и смотреть нечего, как только одежда с них не сваливается. Чисто вешалки. Так что выбрось дурные мысли из головы. Ты лучше их в сотни раз.

Я смущенно потупилась.

— Спасибо, дядя Толя.

— Да не смущайся. Что приехала? Ведь не просто старика проведать? — он притворно скрючился и зашаркал обратно за прилавок, изображая немощного старца. Я засмеялась.

— Не прибедняйтесь, вы еще вполне и вполне. А приехала я по делу к вам, вы уж не обижайтесь.

Вздохнув, Анатолий, Викторович перешел на деловой тон.

— Что отец таки надумал продать тот милый сундучок для драгоценностей восемнадцатого века? Это мы с удовольствием приобретем. А что он сам не приехал? Весь в делах что ли?

— Нет, я приехала к вам одна по личному вопросу. Нужна ваша консультация антиквара.

— Что?! Как одна приехала? Да вы умом тронулись девушка? У нас же самый страшный район в городе!

Я примирительно подняла руки и состроила виновато-раскаивающуюся мордочку.

— Ну не беспокойтесь дядя Толь, я не совсем одна. Со мной надежный боевой товарищ. Я его снаружи оставила местность прощупывать, так сказать.

— Сейчас посмотрим на твоего товарища… — пробурчал мужчина и пошел к двери. Рывком открыл. Осмотрел Диму с ног до головы. Уважительно присвистнул и удовлетворенно кивнул.

— Неплохо. Сойдет.

Я гордо вздернула подбородок.

— Мозги у меня всегда правильно работали.

— Ладно-ладно не задавайся. Что у тебя там, показывай.

Я кивнула. Полезла в сумку и выложила на столешницу кольцо. Дядя Толя разглядывал его минут пятнадцать. Что-то протирал, отскабливал, чистил и бормотал непонятное. После положил кольцо обратно на прилавок и хмуро воззрился на меня. Под этим тяжелым взглядом мне стало неуютно и захотелось стать много меньше, а в идеале истаять дымком или на худой конец закопаться поглубже в землю, но я старалась, чтобы эти желания не отразились на лице. О глазах мечтать уже и не приходилось. Посверлив меня еще немного взглядом, Анатолий Викторович, наконец, задал закономерный и ожидаемый вопрос.

— И где ты это взяла?

К этому вопросу я была готова и выдала сильно отредактированный вариант своих приключений в парке, но без странных личностей, мерцающего воздуха и огненных шаров. Получилось что-то в стиле "Я иду себе, иду. Гляжу, хлоп, оно там и валяется". Вышло не шедеврально, а хотя бы относительно надежно, хоть и без оригинальности.

— Нда-а-а. Что-то не верится. — Сомнения и насмешки в голосе антикварщика хоть ковшом черпай.

Я наигранно надулась.

— Вы думаете, я вру?! — взвыло оскорбленное творческое достоинство.

— Скорее не договариваешь.

— Почему так сложно поверить, что мне в руки могло случайно попасть что-то ценное?!

Дядя Толя хмыкнул и, смотря на кольцо, тихо произнес:

— Просто тебе случайно попалось в руки не просто что-то ценное. Тебе под ноги рухнуло целое состояние.

Я тоже опустила глаза на прилавок. В свете лампы рубин в центре кольца загадочно переливался гранями, и создавалось впечатление, что внутри него мерцает огонь.