Чтение онлайн

Кошка улыбнулась младшему Аджиркацу — мальчишка превратился в восторженного щенка почти на десяток ударов сердца, позабыв всякую дипломатическую выдержку. Мише прошла мимо. Край её рукава словно случайно коснулся руки зангца. Вкупе с небрежным взглядом искоса и чуть дрогнувшим уголком губ на непроницаемом лице это касание заставило бы капитулировать и самого правителя Ншасы, не то что его младшего сына. Мише понимала это лучше, чем кто бы то ни было из зрителей. Проходя мимо, она скользнула по ол Каехо чуть ленивым взглядом… Ол Каехо был зол, как хал с палёной шерстью, потому что под этими ужимками светской дамы не было ничего, и жёлтые глаза затягивало мёртвым равнодушием, как пеплом.

Мише моргнула, заметив его настроение, и улыбнулась — на этот раз почти незаметно, обманывая: "Со мной всё в порядке". Ол Каехо зло сощурился в ответ и отвернулся.

После увязался провожать и затащил в гости под предлогом важного разговора. Усадил её в малой гостиной, закрыв дверь от лишних ушей, не по сезону пил зимний густой чай с молоком, специями и мёдом и мрачно наблюдал, как Мише цедит чёрный кофе и вежливо поддерживает беседу, не реагируя ни на какие попытки расшевелить. Как раз когда Хриссэ окончательно надоела эта вялая подделка под общение, Кошка подняла вдруг голову от чашки, в которую смотрела неотрывно чуть ли не весь вечер, и спросила:

— Так что у тебя за важное дело? Не с кем чаю попить?

Хриссэ разглядывал её несколько мгновений — похудевшее лицо, тусклые глаза… Мише разглядыванием сроду смущалась, но если раньше она улыбнулась бы, по меньшей мере, то сейчас не менялось ничего, ни в лице, ни в глазах. Хриссэ было неспокойно, и, как нарочно, ни одной здравой мысли в голове и ни малейшего представления, что и как говорить.

— Тебе не приходило в голову, что за тебя могут просто переживать?

Кошка уткнулась взглядом обратно в чашку. Равнодушно сказала:

— Со мной всё в порядке.

— Да уж. — Хриссэ отставил почти пустую чашку, помедлил мгновенье, встал и задумчиво прошёлся. — Интересно, почему. Ты же о нём никогда с особой любовью не отзывалась. И в последнее время наоборот радовалась, что игра идёт к концу и ты выигрываешь. Что-то резко изменилось за последние пару лун?

Кошка смотрела по-прежнему в чашку, по-прежнему безучастно, и на брожение ол Каехо по комнате внимания не обращала.

— Ничего не изменилось.

Хриссэ подошёл к ней, присел на край стола, отодвинув кофейную чашку, хотя места прекрасно хватало и без того. Очень хотелось запустить чашкой в стену или в безучастное Кошкино лицо. Зло заговорил:

— Ты и правда до последнего верила, что Райна не станет его убивать, а сошлёт куда-нибудь в провинцию? А ты будешь его навещать, утешать и бравировать своей победой?

Кошка вскинула глаза, но быстро погасла обратно, не успел Хриссэ толком обрадоваться.

— Я никогда до конца в это не верила, — глухо сказала она. — И это всё равно уже неважно.

— Неважно, — ласково сказал Хриссэ сквозь зубы, — это когда тебе плевать. А не тогда, когда сдохнуть хочется.

Он был зол, как давно уже не случалось. Кошка, кажется, сначала вовсе не собиралась отвечать, молчала задумчиво, но потом всё же ответила, словно определившись с решением:

— А мне уже на всё плевать.

Хриссэ сдерживаться перестал и отвесил давно просившуюся оплеуху.

Мише не отреагировала — вообще никакого движения уклониться и закрыться, только голова мотнулась, безвольно и жутко.

Хриссэ заговорил опять, уже не пытаясь успокоиться или прятать злость:

— Врёшь. И в любом случае, на себя плевать нельзя, никогда, слышишь? И с Тидзо что? — прошипел он. — Мне её в Кааго прятать до старости или прямо сейчас Райне сдать? Она же, кажется, содействовала побегу, чему и свидетелей куча.

Мише моргнула и отвернулась. Ол Каехо психанул окончательно и сгрёб её за плечи до хруста в пальцах, выдёргивая из кресла.

— Нда.

Мише задумчиво глядела на себя в зеркало. Синяк на скуле дивно гармонировал со свежими засосами.

— И что это было? — сказала она, осторожно трогая синяк пальцами.

— Терапевтический инцест, — хмыкнул Хриссэ. Кошка обернулась, и он добавил: — …сестрёнка.

Он удобно уселся на полу, опираясь спиной о край дивана, крайне довольный и жизнью, и собой.

— По крайней мере, на ходячий труп ты уже не похожа.

— Придурок! — с чувством сказала она. А потом села туда же, на пол, как будто подломились ноги, и расплакалась: по-детски, взахлёб, в голос. Хриссэ сидел рядом, бережно обняв за плечи, гладил по голове, молчал и улыбался поверх золотистого затылка.

— Хриссэ… — тихо сказала Кошка каким-то сумасшедшим голосом, цепляясь пальцами за его плечо. — Хриссэ, я его продала. Я его продала. Мне с ним так хорошо было, а я его продала… А, мне со всеми хорошо, с тобой вот хорошо… Я думала, я его люблю. И продала. Слышишь?!

Хриссэ молчал, мягко гладя по голове, как ребёнка.

— Я думала, люблю… — повторила Кошка, пряча лицо у него на груди. Хриссэ чувствовал дыхание, когда она говорила и когда старалась дышать без всхлипов. — Это всё как игра была… Он хороший игрок, с ним интересно играть… было… И я… Килре-насмешник, я же правда под конец надеялась, что всё как-то обойдётся, что он отделается ссылкой. Ты верно сказал: приезжать потом, и гордиться победой, и проявлять великодушие… Хал тэгарэ, дурость-то какая… — плечи вздрогнули от нервного безрадостного смешка и обмякли снова. — А тут вдруг… убили… Приговор этот — и убили… По-настоящему… никакой… игры…

Она прерывисто вздохнула и заговорила снова, быстро, негромко, комкая слова.

— Я сама не думала, что буду так… Я думала… ничего я не думала, я чуть не умерла, так… Я думала, люблю… Я же даже почти не спала ни с кем другим последние сколько-то лет. Мне же скучно было с другими. Хрисс, как это так? Как так может быть? Я же его… продала… Я ненормальная, да? Урод? Он же прав был, ничего не изменилось, как была я уличной шлюхой, так и осталась… Всё равно, с кем, всё равно, как, и всегда только за себя, и плевать на всех остальных… Так только, переоделась в новое платье, а внутри как была, так и осталась… Только за себя, а остальные пусть хоть живьём сгниют… Как прижмёт… как только прижало… Я… И опять бы продала… Если бы сейчас на луну назад вернуться, опять бы продала! А думала… я… я… Я вообще любить не умею, кажется… И если прижмёт, я же всех продам… всех, и себя тоже, кажется… Я урод, да? Я вообще не человек, я нашада, без маэто… без души и без посмертия…

Она замолчала, судорожно втягивая воздух и сжимая пальцы на плече ол Каехо. Хриссэ подождал немного. Она молчала и не шевелилась, только дыхание выходило, неровное, рваное.

— Райна с самого начала ждала, что ты попробуешь устроить ему побег, — задумчиво сказал Хриссэ.

Кошка замерла, даже дышать перестала.

— Это же она отрядила Кейю его арестовывать? Кейю, а не тебя, хотя предполагалось, что это твоя работа. И ты правда думаешь, кто-то поверит, что Тидзо ваш разговор подслушала случайно, а не с твоего попустительства? Не будь ты так нужна императрице, тебя бы ещё луну назад казнили за пособничество в побеге и измену.