Чтение онлайн

Нельзя считать, что воля и разум являются одним и тем же. (Спиноза). Разум или особая форма мыслительных усилий может осуществляться и без воли. Если же возникают затруднения на пути действия разума, а эти действия имеют форму, то можно себе представить вышеописанные условия вовлечения волевого механизма. Легко обнаруживается рефлексивная самореализация без подсоединенной воли.

Нельзя сводить волю к способности начинать или не начинать действия духа (Локк). Выбор может быть интеллектуальным, нейтральных к волевым возможностям. Предпосылкой для включения волевого механизма выступает наличие сопротивления в реализации способа действия и вовлечение в реагирование на него субъективных механизмов. Это вовлечения не обязательно предстают как волевые. Более близок Кондильяк, связывающий волю и достижение желаемого с перспективой освобождения от неприятных обстоятельств.

Нельзя отождествлять произвольность действия с волевым актом (Гартли). Произвольность обеспечивается рефлексивным механизмом и не ведет с необходимостью к подсоединению волевого механизма. Тем более, нельзя согласиться с тем, что воля суть слепое, бесцельное деятельностное начало (Шопенгауэр). Здесь появляется подмена функций внутренней и естественной мобилизованности функцией использования мобилизации для нейтрализации преград в реализации способа действия.

Когда говорится, что волевое действие опосредуется разумом и моральным законом, а свобода воли связана с ответственностью за поступки, за реализацию морального закона (Кант), то подчеркивается лишь сама возможность рефлексивного выбора в пользу морали. Если выбор не связан с реагированием на затруднение в реализации морального закона или иного мироотношенческого основания, то сам по себе выбор остается лишь в плоскости рефлексивных процессов.

Нельзя отождествлять волю с «Я» (Вундт). Само «Я» может манифестировать себя и волевым образом. Но для этого нужно создать функциональные условия, соответствующие сущности воли.

Можно согласиться с М.Я.Басовым, что воля относима к регулятивным функция, организующая другие функции. В связи с самокоррекцией в ситуации встречи с препятствием к реализации нормы необходимы все имеющиеся психические механизмы, но в рамках того «заказа», который порождает воля. П.В.Симонов отмечает потребность в преодолении препятствий как специфическую характеристику воли. Однако это может касаться не столько исходной характеристики воли, сколько одного из следствий сформированности механизма, переход к самообеспечению своего воспроизводства.

Множество концептуальных положений, которые накопились в психологии относительно воли, чаще всего не разъясняют, а запутывают, отдаляют от понимания сущностное основание. Причина лежит в попытках эмпирического подхода, реконструировать характерные ситуации и психические проявления, а также совмещения эмпирической схематизации с желанием сделать теоретические выводы. Таковы версии Гефдинга, Ланге, Меймана, Крибита, Липпса, Фонсенгрифа, Г.И.Челпакова, Дильтея, К.Н.Корнилова, Дирофа и т. д. Так Гефдинг подчеркивает сходство воли и деятельности, не разделяет в волевых явлениях инстинктивное и произвольное. И т. п. Или сведение Липпсом воли к желанию «Я» с не направленностью ни на что при наличии внутренней направленности, желания апперцепции к цели. И т. п. Хотя сохраняется и выбор, предпочтение, отклонение противоположных тенденций.

Кюльпе подчеркивает возможность принимать иные решения при наличии преобладающих мотивов и стремлении к свободе от внешних влияний. При игнорировании им многих важных «деталей» можно усмотреть и существенное. Так К.Н.Корнилов с волей связывает стремление к цели, но с сохранением инстинктивной основы, совмещает с сочетанием действий под общую цель и мотив. При этом препятствия усиливают волевую активность, а сама воля неразрывно связана с мышлением и чувствами. Можно делать подобный разбор всех моментов версий и результат останется типичным: многое «похоже» на собственно волевое, но требует перефразировок, коррекций в содержаниях, иногда малозаметных, но существенных.

Версии многих психологов группируемы в концептуальные «сообщества» по определенным основаниям. Например, по основанию отождествления деятельности и воли, фокусированности на инстинктивности, на мышлении, на выборе одного из возможных вариантах, на самовыражении «Я» и т. п. Если начинать собирать отмечаемые характеристики, то можно увидеть всю мозаику психологических явлений, так или иначе удерживающее исходное явление воли.

Именно на тематическом поле «воли» наглядно продемонстрировано игнорирование психологами требований культуры теоретического мышления, работающего на объектах, механизмы которых однозначно трактуемы в становлении, функционировании, развитии. Чтобы не утонуть во множестве опознаваемых деталей и придать однозначность пониманию механизма воли, следует использовать системный подход в теоретическом мышлении.

Очень важно не отождествлять системный и структурный подходы. Именно сведение к структурному анализу стало характерным в методологии ХХ века (Л. фон Берталамфи и др.), хотя подход А.А.Богданова был более соответствующим системному (см. подробнее: Анисимов 2002 б).

Парадокс состоит в том, что еще Аристотель рассуждал о любом «нечто» как о совмещении «формы» и «материи»(1976). К материи относимы структуры, тогда как именно формы предопределяют бытие структур.

Еще ранее Платон в учении об идеях подчеркнул собственно функциональные основания форм и этим требования к структурам стал трактовать от имени первоначала, «идеи идей» (1974). Тем самым, подлинная причинность связывается с функцией «нечто», а совмещение с исторической конкретностью функция конкретизируется до формы. Материя, подстраиваясь к требованиям функционализированной формы, приобретает сущностное соответствие. Поэтому структурные разработки, к которым можно отнести огромное количество концепций воли, не обладают сущностной основой и лишь схватывают сложившееся на периферии бытия «нечто».

Но тогда и нужно задавать функцию, «вечную и неизменную» в понимании Платона, воли или иного механизма. Лишь затем функция конкретизируется с учетом реальных прототипов превращаясь в функциональную форму воли, материализуемую реально наблюдаемыми или предполагаемыми, но возможными, явлениями, «субстанцией».

Функциональное «место» для волевого проявления появляется при необходимости самокорректирования в связи с самоотклонением от реализации фиксированной нормы (социокультурной, деятельностной, культурной, духовной и т. п.) под воздействием препятствий, возникших на пути реализации нормы.

Отсюда вытекает, что норма субъектом воли понимается, осознается, мыслится, что ход реализации уже налажен и предполагает самоконтроль, рефлексивное сопровождение, что сознавание своего участия уже происходит на основе самосознания, что значимость нормы и положительное самоопределение уже существует, сохраняется в различных условиях реализации нормы.

Многие механизмы психики, результаты трансформации первичных состояний психики и механизмов, прошли путь социализации и окультуривания. Однако как это связано с моралью, нравственностью, явлениями долга, совестливости и т. п. остается еще предметом дополнительного рассмотрения. Важно то, что до прямой необходимости воли как проявления и как механизма, в который вовлекаются в различных функциях готовые механизмы психики, до нее нужно «дойти». Лишь после этого можно следить за волей, ее участием во взаимодействиях с иными механизмами психики и в получении целостного социокультурного, деятельностного, культурного, духовного эффектов.

Разобравшись в появлении функции, мы можем «заполнять» функциональное место различной и соответствующей «материей» (по Аристотелю), которая должна быть «уподобляющейся своей идее» (по Платону), теряя свою самозначимость в пределах участия в волевом явлении. Только с этого момента и начинается путь в исследовательские программы по волевой тематике, соотносясь с научной историей изучения воли.

Сложившееся «нечто» как механизм воли обладает типовыми группами свойств.

1. С одной стороны, эти свойства группы «в-себе» бытия, связанные с воспроизводством механизма воли.

2. С другой стороны, это свойства группы «для-иного» бытия, вязанные с реагируемостью и подчиненностью внешней необходимости в реагировании.

3. С третьей стороны, эти свойства группы «для-себя» бытия, связанные с реагированием на внешние необходимости, но в пределах самосохранения.

4. С четвертой стороны, это свойства группы «для-в-себе» бытия, связанные с развитием механизма воли.

Реальное явление волевого поведения следует трактовать с четырех точек зрения. Но это означает, что аналитик, психологический мыслитель, соблюдает общекультурные требования построения мысли, введения констатирующих, подтверждающих, опровергающих, прогнозирующих, проектирующих и т. п. суждений, заключений. В пределах таких требований на мыслительном «поле» различаются субъекты и предикаты мысли, их соотнесения и коррекции, либо субъекта в подстройке к предикату, либо предиката, в подстройке к субъекту мысли.