Чтение онлайн

Ибо обращение с таковыми людьми делает человека подражателем, [Col. 1088] когда сам он того не знает, уподобляя злым и не желавших дотоле быть таковыми и мало-помалу делающихся тем, чем старались они не сделаться. И Олоферна, мужа воинственного, опустошившего Иудею, сандалия пришедшей жены уловила в неистовую любовь и удержала в плену. Ибо история говорит, что сандалия Иудифи похити око (Иудифь. 16:9) Олоферна и похищение ока имело концом смерть, потому что Иудифь, нашедши, что он побежден страстью, обольщая различными способами, долгое время томила домогавшегося супружеского общения, пока не нашла удобного времени обезглавить сего несчастного, и вожделение не удовлетворившего, и погибшего бедственною и жалкою смертью. Сближающиеся с порочными, хотя сами не знают, терпят много подобного, потому что и красивое наслаждение часто увеселяет их, и блеск богатства располагает к приятным чувствам, и почесть окрыляет, и бесчестие печалит, благовонное испарение услаждает обоняние, и приправленные снеди, может быть, тем самым, что неощутимо качество их, возбуждают вкус к пожеланию. И такая борьба как может быть полезна неразумным, опрометчиво решающимся идти навстречу опасностям, воспламеняющим в себе страсти, которые могли бы оставаться безмолвными, так, что не бывают уже они в покое и не дают им свободы с пользою занять чем-либо ум?

Ибо ум, по природе пребывающий в непрестанном движении, когда не занят заботою о суетном, попечительность свою обращает на полезное, рассуждает, о чем должно, всецело предается свойственной ему деятельности, беседует в молитве с Богом, увеселяется чтением Божественных словес, размышляет о твари и прославляет Творца за разнообразие создания, видит, что страсти в нем укрощены, примечает, что нравы благоустроены, усматривает в себе ежедневное преуспеяние в лучшем, находит состояние свое во всем упорядоченным и непрестанно благодарит за это Дарующего сию благодать и жизнь, исполненную веселия и довольства. И не имеет равной с ним цены тот, кто даже не знает о состоянии своем, каково оно, и не дает рассудку времени всмотреться и узнать, как приходят в движение страсти, вчера ли или сегодня в лучшем или в худшем он расположении, потому что много требуется свободного времени для уразумения разнообразных движений страстей, ведь каждый день они бывают разными, — как они вкрадываются, умаляясь отчасти, снова возрастая, по усердию или по лености приходя в такое или иное расположение, усиливаются и слабеют, покоятся и восстают, едят сено, подобно волам, и вожделеют мяса. Ибо первым означается, что они стали кротки, а последним, что они ожесточились и свирепеют. [Col. 1089]

Как ядовитые пресмыкающиеся в зимнее время года бывают спокойны и неподвижны и не причиняют вреда, оцепенев от стужи, так и страсти, оставаясь в бездействии при отвлечении [внимания на что-то другое]15, хотя не прекращаются, однако бывают на время покойны, только тогда приходя в движение, когда найдут и свободу, и досуг показать в мыслях, на что они способны, подобно зверям, при солнце и тепле выползающим и выходящим из нор. Поэтому, как рассказывают, некто из преследующих свои помыслы, долгое время проведя в безмолвии в пустыне и намереваясь опытом дознать ежедневный успех, набрав в пустынном песке камней, держал их у себя за пазухой и один камень из всей кучи, если помысел подвигнут был на мысль добрую, клал по правую себя сторону, а если на мысль срамную, то по левую, и делал это обыкновенно до вечера, по одному камню прикладывая там и здесь, как требовали того приходившие на ум мысли. Потом, по наступлении вечера, пересчитывал он те и другие камни и таким образом узнавал, какой ежедневно у него, если только бывал, успех в добре. И наличие свободного времени позволяло ему делать это. Но у кого недостает времени на ежедневные тревоги, потому что их больше, чем на весь день, и своим множеством превосходят они время [которое у него есть], тот узнает ли когда что-либо из требующего такой рачительности? Ибо ум, когда нужно рассмотреть и что-либо необходимое, не хочет иметь заботы и не привык к этому, хотя бы и желал поразмыслить о чем-то другом, кроме того, чем озабочен; подобно глазу, он смотрит на что-либо одно и по природе своей не может зрительную силу разделять сразу на многие предметы.

Итак, почему же этот, живущий в опасностях, лучше живущего безопасно? Ибо хотя по видимости идут они одним путем добродетели, однако же не одинаково совершают оный. Один в безмолвии, как днем, внимательно обозрев и узнав все, что на пути есть трудного и удобного, безопасно проходит им, уклоняясь от утесов и обходя стремнины. Другой во мраке заботливости, как ночью, падает в ямы, бьется о камни и, подобно слепому, претыкается при всяком препятствии. И похвала смотрящих на дело его расслабляет его, и слава успешно совершенных дел надмевает до безрассудства, и пренебрежение не удивляющихся его добродетели печалит его, как бесчувственность, и кажущееся пред другими преимущество в добре доводит его до высокомерия. И ему необходимо, иногда предаваясь кичливости, веселиться без меры, а иногда, падая духом и стесняясь, приходить в уныние. А живущий в отшельничестве не меняет сих расположений, не знает ни хвалящих, ни порицающих, пребывает один с единым венчающим труд Богом — сам знает свое [Col. 1095] дело, но и от себя старается многое скрыть, ибо человеку можно иногда сделаться хвалителем себя самого, надмившись детским суемудрием, и через это от себя самого потерпеть вред, какой, возбудив к себе удивление, потерпел бы от других.

Блажащии вас льстят вы (Ис. 3:12) — прекрасно сказано в Божественном Писании о делающих доброе напоказ. Кто же будет ублажать человека, которого не видит, и кто ублажением обольстит до самомнения добровольно бежавшего от людей, чтобы чьими-либо похвалами не умалить награды своей от Бога, и, по Господнему слову, скрывающего от левой руки всякое дело правой руки (см. Мф. 6:3), чтобы знать о деле, что оно сделано, а не знать, чем оно выставляется, самого себя скрывая от той половины, в которой зарождается хвастливость? Левая рука же узнает дело правой, когда раздает что-то по славолюбию, и скрываемое правой рукой старается разглашать для уловления славы. Посему дававшие имена в древности подвизающихся в городах удачно именовали голубицами, а жительствующих в пустынях и местах непроходимых — горлицами, потому что первые упражняются в добродетели пред глазами зрителей и произвольно или невольно чернят себя человекоугодием, или увлекаясь похвалами многих, или же часто и намеренно стремясь к тому, чтобы прославиться, конечно, имея в виду пользу видящих, что не есть еще чело-векоугодие, однако же очерняет, без сомнения, добродетель и по мере сего умаляет награду за труд, почему и действительно уподобляются они голубице, которая выводит птенцов и отдает их на заклание людям. Последние же все, что они делают, без ущерба и всецело посвящают Богу неповрежденным, подобно горлицам, которые отпускают из гнезда птенцов живыми на воздух. Таково совершаемое сокровенно в благоугождение Богу, оно живет и крепнет и составляет неизменное достояние потрудившегося. А то, что желает иметь свидетелями людские взоры, подобно одежде, и зарождает тлю тщеславия и повреждается ею.

Положим, что вполне любящий людей, лучше же сказать, всегда обращающийся

с людьми и не потерпит ничего такого, что терпеть необходимо, и не понесет никакого вреда от причиняющих обыкновенно вред, как это сказано, — уступим слову, чего не уступает сама истина, — но видит он, что беззаконно делают высшие с низшими, как обижают и терпят обиды, как тиранствуют и страдают от тирании [других над собой], как грабят и подвергаются грабительству, — видит он сие, без сомнения, и состраждет к страждущим, [Col. 1093] разделяясь в расположении к тем и другим, негодуя на притесняющих и жалея притесняемых, исполняясь гнева и преклоняясь на милость, раздражаясь и уязвляясь внутренне, иногда даже порицая долготерпение безмолвно взирающего на сие Бога. Сему подвергшись некогда, пророк Аввакум показывает это и другим подвергающимся тому же, чему подвергся он: Векую мне показал ecu труды и болезни, яко нечестивый преобидит праведнаго (Авв. 1:3–4); и: человеки сотвори яко рыбы морския (ср. Авв. 1:14), пожирающими себя самих. Так пророк с пламенною ревностью и дерзновенно жалуется Богу на сие терпение и попущение как на безначалие. И какая необходимость принуждает принимать участие в бедствиях других того, кто ничем не может помочь и притом грешит, хотя и не великое еще дело от того, что другие поступают худо, приходить в смятение уму, который должен пребывать в мире? Так погрешают живущие в многолюдном обществе, хотя не погрешали бы, отделившись от многолюдства, и притом терпят ущерб в наградах за труды ради славы человеческой. Ибо, хотя удивляющиеся им более, нежели пребывающим на безмолвии, тысячекратно будут утверждать, что дивятся их пребыванию среди многолюдства, однако же очевидно то, что они связаны сими узами и тем самым, что избрали для жительства места, причиняющие вред, и без обвинителя громко сами против себя вопиют, тогда как, с другой стороны, удалившиеся от хвалящих самым делом ясно свидетельствуют, что попрали они славу, которой удивляются многие: и пост для них не пропадает, и бодрствование не гибнет, и молитва не подвергается крушению, и терпение не обкрадывается, и всякая иная добродетель не расхищается, потому что нет похвал, которые могли бы разграбить труды. Их видит один Бог, при них присутствующий и усердие умащающий для больших подвигов и наград, и ныне оказывающий содействие, и по отшествии дающий вечную жизнь Господом нашим Иисусом Христом. Ему слава и держава во веки веков! Аминь.

[Col. 1236]

УВЕЩАНИЕ К МОНАХАМ16

1. Неумеренность в пище пресекается постом, необузданность же блуда уничтожается постом и молитвой.

2. Любостяжание, мать идолослужения (ср. Кол. 3:5), утесняется нестяжанием, мирские же заботы пресекает надежда на Бога.

3. Блуждающий ум утесняется чтением слова Божия и бодрствованием с молитвою.

4. Вторжение гнева умиряется долготерпением и псалмопением.

5. Уныние сдерживается терпением и слезами, а мирская печаль утишается ненавистью к наслаждениям.

6. Смиренномудрие приобретается гостеприимством и отложением любоначалия и превозношения, гордость же, первоначальное зло, которая есть мерзость пред лицом Божиим (ср. Лк. 6:15) и которой противится Бог, прекращается обильным смиренномудрием, говорящим: «Я есть земля и прах» (Быт. 18:27) и: аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии (Пс. 126:1), и таким образом сохраняющим искушаемого.

7. Как не может мутная вода стать чистой, пока не отстоится в покое, так и невозможно познать монашеское устроение без безмолвия.

8. Как невозможно быть атлету увенчанным без борьбы, так и невозможно стать учеником Христовым без подвигов.

9. Как неправильны весы, у которых одна чаша тяжелее другой, так и невозможно исполнить заповедь Божию, будучи отягощенным плотскими помышлениями.

10. Так же как невозможно научиться искусству, не позанимавшись с усердием, так и невозможно приобрести молитву, не умудрившись в правоте сердечной.

11. Кто не приобрел чистой молитвы, не имеет оружия для [духовной] битвы.

12. Украшенный и выметенный от добродетелей Божиих становится жилищем демонов (Мф. 12:44–45). [Col. 1237]

13. Как невозможно поселиться царице в доме бедного, так не поселится Христос в душе, запятнанной грехом.

14. Так же как дикое место становится возделанным посредством усердного трудолюбия, так и душа, одичавшая от грехов, возделывается, управляясь законом Божиим.

15. Так же как крепкая скала в море стоит и не колеблется, будучи захлестываема волнами, так и тот, кто добродетели исполнил и ими стал совершенно защищен, не поколеблется диаволом.

16. Так же как врач для исцеления болезни изобретает лекарство, так и ведение Бога, сохраняемое, научает обладающего им, чтобы он сохранился и еще большего достиг бы.

17. Так же как ущелье для себя становится проходом, так и грех, усваиваемый, становится для обладающего им погибелью.

18. Как невозможно попавшему в сети оленю легко убежать, так не избежит греха исполняющий вожделения и в мире сем обращающийся, ибо лукавые вожделения и наслаждения — это неразрываемые путы.

19. Так же как виноградник, не приносящий добрых плодов, вырубают, чтобы не занимал место (ср. Лк. 13:6–9), так и от Господа искоренится всякий, не творящий плодов Духа Святого.