Чтение онлайн

9. Я знаю, многие пишут, что Фемистокл переселился в Азию в правление Ксеркса. Но я верю больше всего Фукидиду, потому что среди авторов, оставивших нам историю тех лет, он и по времени жизни ближе всех к Фемистоклу, и приходится ему земляком [33] . Фукидид же сообщает, что Фемистокл прибыл к Артаксерксу и послал царю письмо следующего содержания: «Я, Фемистокл, пришел к тебе. Более всех греков вредил я дому твоему, пока должен был сражаться против твоего отца, защищая родину. Но гораздо больше принес я ему пользы после того, как сам я оказался в безопасности, а он попал в беду: ибо когда после Саламинского сражения он намеревался возвратиться в Азию, я уведомил его письмом, что враги собираются разрушить мост, построенный им на Геллеспонте, чтобы отрезать ему путь. Благодаря этому извещению он избежал опасности. Ныне же я, гонимый всеми греками, прибегаю к тебе, ища твоей благосклонности, и если ты удостоишь меня ею, то найдешь в моем лице столь же преданного друга, сколько храброго врага имел твой родитель. Прошу тебя, дай мне год сроку на подготовку тех планов, о которых я намерен рассказать тебе, и по прошествии этого времени позволь мне предстать перед тобою».

10. Царь, удивляясь величию его души и желая привязать к себе выдающегося человека, оказал ему снисхождение. А тот на протяжении всего предоставленного срока ревностно изучал персидский язык и сочинения персов и освоил их настолько, что, по рассказам, держал перед царем речь так искусно, как не сумел бы и прирожденный перс. Многое наобещал он царю, а всего приятнее было уверение, что, следуя его советам, царь покорит Грецию. Получив от Артаксеркса щедрые дары, Фемистокл возвратился в Азию и обосновался на жительство в Магнезии; царь подарил ему этот город, прибавив, что Фемистокл получает Магнезию «на хлеб» (из этого района ежегодно поступало 50 талантов), Лампсак — «на вино» и Миунту — «на закуску» [34] . Два памятника Фемистокла сохранились до наших дней: гробница около города, где он похоронен, и статуя на площади Магнезии. О смерти его писали многие и по-разному, но мы опять-таки доверяем лучшему автору — Фукидиду, который говорит, что Фемистокл умер в Магнезии от болезни, не отрицая, что ходила молва, будто он добровольно принял яд в отчаянии от того, что не может исполнить свои обещания царю относительно покорения Греции. Тот же Фукидид сообщает, что друзья тайно захоронили его прах в Аттике, тогда как закон не разрешал им этого потому, что Фемистокл был осужден как изменник [35] .

1. Аристид, сын Лисимаха, афинянин, был почти ровесником Фемистокла, и они соперничали из-за первенства, возводя друг на друга обвинения [36] . Споры их показали, насколько красноречие сильнее добродетели. Хотя Аристид отличался такой честностью, что, насколько я знаю, оказался единственным, кто на памяти людской получил прозвище Справедливого, однако Фемистокл подорвал его авторитет, и посредством «черепков» он был осужден на десятилетнее изгнание [37] . Рассказывают, что когда Аристид понял, сколь невозможно переубедить возбужденную толпу, и направился к выходу из собрания, на глаза ему попался некий человек, пишущий на черепке его имя для изгнания; Аристид спросил, почему он это делает и что натворил Аристид, чтобы оказаться достойным такого наказания. А тот ответил: Аристида, мол, я не знаю, но не нравится мне, что он из кожи лез, чтобы величаться пред другими прозвищем Справедливого. Конца ссылки, определенной по закону в 10 лет, Аристид не дождался — примерно на 6-м году его изгнания Ксеркс вторгся в Грецию, и народ проголосовал, чтобы Аристид возвратился на родину.

2. В морском сражении при Саламине он участвовал еще до того, как отменили вынесенный ему приговор. Он же был афинским стратегом в битве при Платеях, в которой греки разбили Мардония и уничтожили варварское войско [38] . На военном поприще, кроме этого памятного командования, ничем примечательным он не отличился, но многого добился в тех делах, где проявились его справедливость, беспристрастие и честность. Главный же успех, завоеванный его справедливостью, заключался в следующем: когда он находился при общегреческом флоте вместе с Павсанием, под предводительством которого был разбит Мардоний, то благодаря его порядочности верховная власть над флотом перешла от спартанцев к афинянам. До этого времени лакедемоняне командовали и на море, и на суше, а потом распущенность Павсания и добросовестность Аристида привели к тому, что почти все греческие государства вступили в союз с афинянами и выбрали их своими предводителями против варваров [39] .

3. На случай, если враги решатся начать новую войну, ради более успешного их отражения сделали так: назначили Аристида и поручили ему решить, сколько каждое государство должно внести средств на строительство кораблей и содержание войска. Ежегодно, по его определению, 460 талантов поступали на Делос. Деньги эти считались общей казной, позднее все они были перенесены в Афины [40] . Великая честность Аристида более всего обнаружилась в том, что, распоряжаясь таким делом, умер он в глубокой бедности, едва оставив средства на похороны. По этой причине дочери его воспитывались на общественный счет и были выданы замуж с приданым, выделенным из государственной казны. Умер же он примерно на 5-м году после изгнания Фемистокла из Афин [41] .

1. Спартанец Павсаний [42] был великим человеком, но в разных жизненных обстоятельствах проявлял себя по-разному, ибо обладал как блистательными добродетелями, так и тяжкими пороками. Славнейшим его делом стала битва при Платеях. Тогда под его началом небольшое греческое войско обратило в бегство царского сатрапа Мардония, мидийца родом, царского зятя, одного из первых среди персов по храбрости и уму, стоявшего во главе 200 тыс. пехотинцев, отобранных им поголовно, и 20 тыс. всадников, причем в сражении пал и сам полководец. Возгордившись этой победой, Павсаний начал сильно воду мутить и великие замыслы городить. Но сначала ему дали отпор, и случилось это, когда он отправил в Дельфы золотой треножник из добычи со стихотворной надписью, которая гласила, что под его предводительством варвары были уничтожены при Платеях и что в честь этой победы он преподносит дар Аполлону. Спартанцы соскребли эти строки и написали только названия государств, участвовавших в разгроме персов [43] .

2. После этого сражения Павсаний был послан во главе общегреческого флота на Кипр и на Геллеспонт изгнать из тех краев варварские гарнизоны. Справившись удачно и с этой задачей, он стал держаться еще более высокомерно и начал преследовать цели еще более дерзкие. Так, овладев Византием, он захватил в плен много знатных персов, среди которых были и царские родственники, и тайно отправил этих последних к Ксерксу, притворившись, будто они бежали из тюрьмы; вместе с ними отпустил он эритрейца Гонгила, поручив ему передать царю письмо, в котором, как сообщает Фукидид, было написано следующее: «Павсаний, спартанский полководец, любезно отсылает к тебе захваченных в Византии пленников, узнав, что они твои родственники, и сам желает породниться с тобой. Поэтому, если ты не против, дай ему в жены твою дочь [44] . Если ты это сделаешь, он обещает снова, с твоей помощью, подчинить твоей власти и Спарту, и всю остальную Грецию. Если ты хочешь, чтобы осуществилось что-нибудь из того, что он предлагает, пошли к нему верного человека, с которым он мог бы договориться». Царь, чрезвычайно обрадовавшийся спасению столь многих весьма близких себе людей, тотчас отправляет к Павсанию Артабаза [45] с письмом, в котором осыпает его хвалами и просит использовать все средства для исполнения обещанного, заверяя, что в случае удачи не откажет ему ни в чем. Удостоверившись в благоволении царя, Павсаний начал действовать более решительно и тем самым возбудил у лакедемонян подозрение. После этого его отозвали домой, судили, освободили от обвинения, грозящего смертью, но оштрафовали. К флоту по этой причине его назад не послали [46] .

3. Однако вскоре он по собственной воле вернулся к армии и явно обнаружил там свои замыслы — не столько коварные, сколько безумные, ибо тогда он отринул отеческие обычаи и даже самый образ жизни и одежду переменил. Он пользовался царской утварью и носил мидийские наряды, таскал за собой телохранителей из мидийцев и египтян, задавал роскошные пиры по персидскому обычаю, вызывавшие негодование присутствующих, не допускал к себе посетителей, гордо отвечал, жестоко командовал. В Спарту возвращаться он не хотел, но удалился в Колоны, расположенные в области Троады, и там лелеял планы, пагубные как для родины, так и для него самого. Проведав об этом, спартанцы направили к нему послов с жезлом, на котором по их обычаю было написано, что если он не вернется домой, то его осудят на смерть. Эта весть смутила Павсания, но, надеясь, что и на этот раз удастся отвратить опасность с помощью денег и влияния, он возвратился на родину. Только он явился домой, как эфоры бросили его в темницу, ибо по спартанским законам эфор мог так обойтись с царем [47] . Из тюрьмы он все-таки освободился, но из подозрения тем не менее не вышел. Во-первых, сохранилось мнение, что он заключил союз с персидским царем. Во-вторых, есть некий род людей, называемых илотами; множество их обрабатывает поля лакедемонян и несет рабскую службу. Подозревали, что их он тоже подбивает к бунту, прельщая надеждой на свободу. Но поскольку никакого очевидного доказательства этих преступлений не было, то обвинять его было не из чего; судить же такого высокопоставленного и славного мужа на основании подозрений считали неприличным, предпочитая подождать, пока все не раскроется само собой.

4. Однажды некий юноша Аргилий [48] , которого Павсаний прежде страстно любил, приняв от него письмо к Артабазу, усомнился, нет ли в послании чего-нибудь о нем самом, поскольку никто из прежних гонцов, направленных по тому же делу в ту же сторону назад не возвратился. Ослабив шнуровку и сняв печать, он убедился, что, доставив письмо на место, неизбежно погибнет. Были там и сведения, касающиеся того, о чем условились между собой Павсаний и персидский царь. Это письмо Аргилий передал эфорам. Нельзя не отметить здесь спартанской добросовестности, ведь даже такое свидетельство не побудило эфоров арестовать Павсания: они сочли, что силу следует применить только после того, как он сам себя выдаст. Итак, они указали доносчику, что ему следует делать. Есть на мысе Тенар храм Нептуна, неприкосновенность которого уважают все греки. Доносчик бежал туда и сел на алтарь. Рядом с алтарем соорудили подземную каморку, из которой было слышно все, о чем говорили с Аргилием. Сюда спустились несколько эфоров. Едва узнав, что Аргилий бежал в укрытие, Павсаний в смятении явился туда и, обнаружив, что юноша сидит на алтаре, отдавая себя под защиту бога, спросил его о причине такого внезапного поступка. Тот и поведал ему, что он вычитал в письме. Испугавшись еще больше, Павсаний взмолился, чтобы беглец молчал и не выдал того, кто сделал ему столько добра, обещая юноше щедрую награду, если тот простит его и поможет выпутаться из этого дела.

5. Убедившись во всем, эфоры решили, что удобнее будет арестовать его в городе. Туда они и направились одновременно с Павсанием, который возвращался в Лакедемон в надежде, что Аргилий его простил. На пути его уже готовы были схватить, но он понял, что попал в западню по выражению лица одного эфора, который хотел ему помочь. Итак, опередив преследователей на несколько шагов, он ускользнул в храм Минервы, именуемый Меднодомной. Эфоры тотчас завалили двери храма, заграждая ему выход, и разобрали крышу, дабы он скорее умер под открытым небом. Говорят, что в то время была еще жива мать Павсания и что эта престарелая женщина, узнав о его преступлении, одной из первых принесла камень к порогу храма, чтобы замуровать сына. В конце концов, он был вынесен из святилища полумертвым и тут же испустил дух. Так позорная смерть Павсания омрачила его великую воинскую славу. Некоторые предлагали захоронить его тело там, где погребались казненные, но большинство не согласилось, и его похоронили в стороне от того места, где он умер. Позже по решению Дельфийского бога он был извлечен из земли и погребен там, где скончался.

1. Кимон, сын Мильтиада, афинянин, в ранней юности прошел через тяжелое испытание. Когда отец его, будучи не в состоянии уплатить государству наложенного на него штрафа, умер в темнице, Кимона посадили в ту же тюрьму, и по афинским законам он мог выйти из нее только в том случае, если бы заплатил деньги, причитавшиеся с отца. Женат он был на единокровной сестре своей Эльпинике, взятой не по любви, а по обычаю, поскольку у афинян разрешалось жениться на сестрах с отцовской стороны. В брак с ней мечтал вступить некий Каллий, человек скорее богатый, чем знатный, получавший большие доходы с рудников. Он попросил Кимона, чтобы тот уступил ему жену, обещая, в случае согласия, заплатить за него штраф. Кимон отверг такое условие, но Эльпиника заявила, что не потерпит, чтобы отпрыск Мильтиада умер в государственной тюрьме, когда у нее есть возможность этому помешать; поэтому она выйдет за Каллия замуж, если он исполнит то, что обещал [49] .