Чтение онлайн

— Хорошо. Договорились, что буду рисовать ту картину с морем. А дядя Сэмаль не появлялся?

На шее Мунчжон красовался розовый кашемировый шарф, а лицо озаряла радостная улыбка, и Кымнам, глядя на нее, сразу вспомнила Сунён. Чем старше становилась Мунчжон, тем больше походила на маму. Она уже нормально ела и все чаще улыбалась. Теперь Кымнам могла выдохнуть.

— Нет. Сегодня его не видела. А вы договорились встретиться?

— А-а-а, просто хочется, чтобы он обязательно попробовал эту работу… Продавать журналы.

— Может, по кофейку? — зевая, предложила Кымнам.

— Сбегать за американо?

— Нет. Сегодня хочется заварить растворимый и выпить чашечку, макая в него крекер.

— Чего это вдруг? Куда пропала предпочитающая американо мама, что грезила о Нью-Йорке?

— Просто раньше… Ладно, неважно.

Давным-давно, когда они с Сунён работали в продуктовом отделе торгового центра, иногда в свободную минутку они позволяли себе полакомиться растворимым кофе. Кымнам хотела поделиться этим воспоминанием, но остановила себя.

— Ну, расскажи? Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда недоговаривают.

— И что? Терпеть она не может. Это мне сейчас говорит квартирантка, ни разу не заплатившая за аренду жилья?

Мунчжон округлила глаза:

— Я же сказала, что поживу всего месяц и съеду. А когда мы с тобой поедем в Нью-Йорк, буду твоим первоклассным гидом, тем и отплачу. По рукам?

— Ну ладно, по рукам. Только вот что же делать с магазином? Закрывать на целый месяц? Морить людей голодом?

— Мама, ну я же говорила! Ты не одна в этом районе продаешь еду.

— Пф. И я тебе говорила! Здесь такой вкуснятины больше нигде не продают. Посиди-ка пока, покарауль магазин. Схожу куплю растворимый кофе и печенье. Страсть как захотелось.

Положив фартук и платок в цветочек на стол, Кымнам подошла к кассе и вытащила оттуда две купюры по пять тысяч вон. Не накинув даже пальто, она уже собиралась выйти на улицу, но Мунчжон остановила ее:

— Мам, там же холодно! Простудишься. Надень пальто.

— Да тут близко. Какая простуда. Ноу проблем!

Но бодро воскликнувшая «Ноу проблем!» Кымнам не вернулась обратно ни через час, ни через два.

Оставив двери магазина открытыми, Мунчжон сбегала до ближайшего продуктового, но Кымнам там не нашла. Тогда она побежала в ближайший круглосуточный магазин, а потом обыскала и соседний маленький супермаркет, но и там никто не видел пожилую женщину. Мунчжон охватила тревога: «Куда же мама могла запропаститься?» Она с раздражением взглянула на оставленный возле кассы мобильный телефон. Обычно Кымнам с ним не расставалась — мол, надо и фото сделать, и влог по дороге снять. Надо же было ей именно сегодня уйти без него!

Когда истекли два часа, Мунчжон решила подать заявление в полицию. Но в этот момент в магазине появился Сэмаль. На его лице читалось беспокойство, казалось, он ждал встречи с Мунчжон.

— Хорошо, что вы здесь, — начал Сэмаль, прежде чем она успела хоть что-то сказать.

— Вы меня искали?..

— Хозяйка на кухне? — уточнил Сэмаль, глядя на Мунчжон, нервно сжимающую кулаки.

— Нет. Сказала, что сходит за кофе, но все еще не вернулась. И телефон оставила. Я с ума схожу от беспокойства.

Мунчжон несколько раз нервно откинула челку со лба.

— Скорее звоните в полицию! Оставляйте заявление.

— Заявление?

— Все-таки мне кажется, у хозяйки болезнь Альцгеймера. По симптомам все так же, как было у моей мамы. Моя мама тоже…

— О чем вы? Болезнь Альцгеймера? То есть деменция? Это когда постепенно теряют память? Хотите сказать, мама больна?

Казалось, кто-то выстрелил ей прямо в сердце. Не может быть, чтобы у Кымнам… Застыв на месте, Мунчжон глядела сквозь Сэмаля.

— Утром я заходил в магазин, а она меня не узнала. Смотрела так, словно видела впервые в жизни.

У Мунчжон подкосились ноги. Мысли путались, как нитки в плохом клубке. «Неужели у мамы началась деменция? Но как давно? И насколько серьезно она больна? Почему я ничего не замечала? И куда она сейчас могла уйти?»

Мунчжон вытащила телефон и набрала 112. Но только она собралась нажать кнопку вызова, как дверь открылась, и на пороге показалась одетая в светло-коричневую куртку Чони в обнимку с Тыль. За ними зашел Ынсок.

— Здравствуйте! А бабушка?.. — обратилась Чони к Мунчжон, сидящей на полу со всклоченными волосами.

Она почти сразу поняла: что-то произошло. Почувствовав тревогу, Чони опустила голову и спрятала кончик носа в волосах дочери. Ей было страшно спросить, что случилось. Но улыбчивой Кымнам, каждый день встречающей гостей перед витриной с обедами, сегодня здесь не было. А колонка, откуда всегда доносились мелодии старых шлягеров, молчала. Но самое главное, сегодня здесь не пахло свежеприготовленной едой.

Ынсок почувствовал ту же тревогу, что и Чони. А вслед за этим расплакалась и Тыль, словно звала пропавшую бабушку.

— Где бабушка Кымнам? — дрожащим голосом переспросила Чони.

— Сначала я позвоню в полицию, — ответила Мунчжон и нажала кнопку вызова.

Дозвонившись, она заявила о пропаже человека. Имя: Чон Кымнам. Возраст: семьдесят три года. Особые приметы: седые, некрашеные волосы, заколоты наверх. Носит маленькие жемчужные сережки. Одета в тонкое платье из белого хлопка с цветочными узорами. Место исчезновения: район Хэхвадон.

Выслушав доложенную полиции информацию, Чони пошатнулась.

Ынсок еще раз переспросил у Мунчжон:

— Хотите сказать, госпожа Чон потерялась в нашем районе?

— Похоже, у хозяйки деменция. Сегодня утром она меня не узнала, хотя мы знакомы уже целый год, — повторил Сэмаль свое предположение.

— Быть такого не может. Мы буквально вчера говорили по телефону. Бабушка сказала мне, что у нее с ногтя на мизинце совсем сошел рисунок яичной ромашки. Просила сегодня приехать и нарисовать его снова, раз у меня выходной.