Чтение онлайн

— А что, люди возмущаются, что у меня до сих пор нет детей?

— Да болтают всякое: мол, ты бесплодна. Говорю им, что здоровье в порядке, просто пока не складывается. Особенно госпожа Тток все донимает!

— Тогда и правда скажи им, что я бесплодна. Это ведь проще всего. Они пару раз пожалеют, повздыхают и отстанут. А начнешь рассказывать, что я переживаю, постоянно будут спрашивать, как дела. А потом еще и советами заваливать.

— Но это же твоя жизнь. Что может быть важнее личного выбора?

Конечно, Кымнам переживала, что, когда она отправится на небеса, рядом с Мунчжон останется только муж. И ей хотелось разок поделиться этим беспокойством… Но она сдержалась.

Дверь открылась, и перед ними появилась Чони в желтой пижаме. В комнате спала Тыль, и поэтому девушка могла позволить себе лишь тихий возглас, но ее глаза заблестели от радости. Хотя появление дочери Кымнам и смутило Чони.

Она поздоровалась с Мунчжон и невольно оглядела ее с головы до ног. Взгляд Чони остановился на длинных белоснежных пальцах.

«Значит, именно этими руками она рисует картины? Не зря бабушка так гордится ею…»

Кымнам отворила дверь комнаты и взглянула на мирно спящую Тыль. Ее первые волосы уже сменились новыми, пушистыми локонами.

«Через пару месяцев уже проведем тольчаби! [125] Интересно, что вытянет наша Тыль?»

Кымнам аж подпрыгнула от нетерпения, представив себе эту церемонию, и на цыпочках отправилась на кухню.

— Это юджа-чай [126] . Угощайтесь.

Чони поставила на стол два стакана, и Кымнам хитро улыбнулась.

— В прошлый раз стакан у тебя был только один. Появился второй? Небось, нашего мистера Доставщика стаканчик? — хихикнула она.

Щеки Чони порозовели. Растерявшись, она часто заморгала, и Мунчжон осторожно ткнула Кымнам рукой в плечо:

— Мам!..

— Что? Все равно ты в курсе.

— Еще бы. Ты же вела мне ежедневные прямые трансляции. Даже пела «О соле мио»!

Чони прыснула в кулачок, глядя на эту парочку, и те дружно рассмеялись следом.

Она и раньше завидовала Мунчжон, а сегодня, увидев ее вживую, еще острее ощутила это чувство. И ничего не могла с этим поделать. Лишь бросила взгляд на дверь комнаты, где спала ее дочь.

Они вернулись в машину. На этот раз за руль села Мунчжон. Ранним утром на дорогах не было лихачей, которые то и дело меняют полосы движения, подрезая других. Но приходилось ехать по навигатору, и Кымнам быстро почувствовала усталость. Сообщив Мунчжон название традиционного рынка, куда им следовало отправиться, Кымнам прислонила голову к спинке сиденья.

— Мам, тебе не тяжело вести дела в доме ланчей? Судя по тому, что я вижу, это огромный труд. Ведь подготовку продуктов ты начинаешь задолго до открытия. Может, будет лучше учесть твой возраст и немного разгрузить себя?.. — осторожно предложила Мунчжон.

— Ты можешь представить, что кто-то повесит замок на дверь дома? Сама же только что назвала так мой магазин, — тихо ответила Кымнам, продолжая лежать с закрытыми глазами.

Выехав из переулка на главную дорогу, Мунчжон улыбнулась:

— И правда. Есть заведения, которые так и хочется назвать «домом»: дом ланчей, дом ттокпокки, дом кимпабов… И даже странным не кажется.

— Пока я еще могу открывать двери моего магазина, они будут открыты для всех. И всегда посетителей будет ждать мое: «Велкам!» и «Си ю эгейн!». Я останусь верна преданным моей стряпне людям.

— Да-а, твоя верность дорогого стоит. Кстати, а куда ты ходила вчера ночью?

— Что значит «ходила»?

— Я отчетливо слышала, как ночью хлопала входная дверь.

— Тебе, наверное, приснилось. Ой, ладно. И меня что-то в сон потянуло. Чуток вздремну. Будь осторожна за рулем.

Зевнув, Кымнам прикрыла глаза, и Мунчжон убавила музыку.

Прибыв на традиционный рынок, работающий с самого рассвета, Мунчжон достала из багажника тележку для похода за продуктами и, толкая ее вперед, последовала за Кымнам. Та планировала приготовить и выставить новый десерт — сладкие сольги [127] с красной фасолью и тыквой. Они отправились в проверенный магазин, где купили черную и красную фасоль с горохом. А для тыквенной начинки приобрели большую, зрелую тыкву с частыми полосками. Кымнам так быстро бегала по рынку, что Мунчжон еле поспевала за ней. Наконец со всеми покупками они отправились в лавку, где можно было заказать свежий тток. Хозяйка лавки и ее сын радостно приветствовали Кымнам и предложили ей растворимый кофе, но старушка вежливо отказалась, сославшись на то, что пьет только американо. Мунчжон с облегчением выдохнула. Ей хотелось скорее уйти отсюда. Всевозможные запахи рынка и так вызывали у нее приступы тошноты, но запах рисовой муки в этой лавке был просто невыносимым. Пока Кымнам делала заказ, Мунчжон несколько раз чуть не стошнило, но она все-таки смогла сдержаться, переключив внимание на люминесцентные лампы, покрытые белой рисовой мукой, словно снегом. Но когда сняли крышку с пароварки и горячий запах свежего ттока заполнил помещение, Мунчжон почувствовала, что ее вот-вот вырвет. Уточнив, где туалет, она, прикрыв рот ладонью, выскочила и бросилась в указанном направлении.

Бегом по потрескавшейся дороге она добежала до лестницы, про которую рассказала хозяйка лавки, поднялась на три пролета вверх и увидела указатель с надписью «туалет». На старом унитазе всюду виднелись грязные разводы, но думать об этом было некогда. Как только Мунчжон отняла ладонь ото рта, желудочный сок обильно полился в унитаз. Она достала лекарство из свисающей через плечо фирменной сумки «Сен-Лоран», бросила таблетку в рот, напрягла горло и проглотила ее. После чего наконец выдохнула.

Мрачно нахмурившись, Кымнам с тележкой ждала дочь перед лестницей. Она вдруг поняла, что еще ни разу после возвращения Мунчжон не видела, как та что-то с аппетитом ест. Раньше она уже с раннего утра приставала к Кымнам с просьбами приготовить ее любимый кимпаб. А в этот раз еще не попросила ничего из любимых блюд: ни кимпаб, ни кимчхиччигэ [128] , ни пулькоги, ни пибимпаб [129] . Когда Мунчжон пояснила, что у нее бессонница и тошнота от смены часовых поясов, Кымнам предложила просто посыпать рис сладко-соленой стружкой из водорослей, но Мунчжон отказалась и от этого блюда. А когда перед ней поставили обычный острый рамён, только отхлебнула бульона, не прикоснувшись к лапше.

— Я уж хотела подняться, постучать тебе по спине или еще как-то помочь…

— Нет, все в порядке. Надо же, как долго в этот раз у меня идет адаптация, — нарочито спокойным голосом ответила Мунчжон, стараясь не смотреть на маму. Но Кымнам заметила это и, когда Мунчжон уже собиралась забрать у нее тележку, схватила дочь за руку:

— Что с тобой? Отвечай честно.

— Я же говорю: никак не могу привыкнуть к смене часовых поясов.

— Та, что жить не могла без кимпаба, сейчас даже не заикается о нем. Ни ложки нормально не проглотила!.. Как это понимать?