Чтение онлайн

Ей было не по себе от того, как они расстались вчера, и она была даже рада снова увидеть Чони. Когда Хэён подошла ближе, Чони взволнованно произнесла:

— Давайте сначала отойдем.

Она быстро прошла на пожарную лестницу, где несколько часов назад Хэён вручила ей «Изумительный ланч».

— Пожалуйста, спасите моего ребенка. Умоляю! У нее сильный жар. Все тело горит. Мы спали на улице… Но я ни на секунду не отрывала ее от себя, грела и крепко обнимала, а она!..

— Милая, успокойтесь. Давайте я сначала измерю температуру.

Хэён приложила градусник к уху малышки. Почувствовав нечто инородное, та тут же расплакалась, и громкий крик эхом разнесся по всему лестничному пролету.

Хэён посмотрела на градусник и изменилась в лице.

— Ее нужно сейчас же поместить в стационар!

— Что?

— Как давно у нее температура?

— Не знаю, не так давно. Может, где-то час? Или около двух часов.

— Мамочка, вашего ребенка нужно немедленно госпитализировать. Для начала я зарегистрирую вас в отделении скорой помощи.

— Нет, нельзя.

— Как это?

— Нельзя. У нее… нет документов о рождении.

— Что?!

— Просто дайте нам, пожалуйста, лекарство. Вы же можете помочь… просто сбить температуру?

— Я не имею права без предписаний выдавать вам лекарства. Но у нас в больнице есть круглосуточная аптека. Пойдите туда и купите хотя бы «Тайленол». Порцию лекарства сделайте очень маленькой. И следите за состоянием ребенка. Если температура поднимется выше сорока градусов, обязательно возвращайтесь. Сюда, на третий этаж, непременно! Найдите меня. Вот, держите. Возьмете это с собой.

И Хэён протянула Чони свой электронный градусник.

Она напоила малышку жаропонижающим сиропом с запахом клубники. Девочка все еще лежала без сил. В какой-то момент Чони показалось, что малышке полегчало, но вскоре она вновь задрожала. Тогда девушка подхватила дочь и отправилась в метро. Сидя в громыхающем вагоне, Чони на каждой станции прикладывала градусник к уху малышки. Тот пищал и показывал, что температура немного спала, но все еще держалась на высокой отметке. Казалось, теперь Чони оставалось идти только туда…

Она вышла на станции «Силлим». На многолюдной второй ветке метро все косились на Чони, волочащей чемодан в обнимку с ребенком. Но к такому она привыкла. Взгляды сочувствия, жалости, презрения уже давно преследовали ее, прожигая насквозь. Но сегодня все закончится. Она больше не может так издеваться над своим ребенком…

Когда они немного поднялись на холм, показалась крупная белая надпись: «Беби-бокс». Следуя указателям, Чони прошла вперед, но вдруг малышка, все это время мирно спавшая в слинге, громко, протяжно заплакала. Чони измерила температуру. Жар заметно спал. Тогда почему же она плачет? Неужели все понимает? Такая кроха? Девочка продолжала надрываться. От крика температура у нее снова поползла вверх, соплей стало еще больше, а дышать ей становилось все труднее. Видимо, малышка знала, что ее ждет. Знала, что ей придется покинуть теплые мамины объятия.

— Бип-бип, машинка наша в небо улетает. Бип-бип, она до радуги добраться помогает, — запела Чони, но это не помогло.

Тогда она запела чуть громче, но рев только усилился.

— Ну что с тобой? Почему ты плачешь? Я сейчас тоже разревусь.

— Уа-а-а!

— У тебя же спала температура. Тебе же стало лучше. Тогда почему ты плачешь?!

— Уа-а, уа-а!

— Ну что нам с тобой делать?.. Отправиться на Сеульский вокзал и бомжевать? Я-то справлюсь, я смогу, но ты! Ты достойна лучшей жизни! Или ты хочешь жить так же, как я? Ты не должна повторять мою судьбу. Неужели тебе не обидно? Ведь тебе уже почти сто дней, а я тебя еще даже не назвала! В чем ты провинилась, что должна так нищенствовать? И ста дней не живешь на этом свете, тебя-то за какие грехи?!.

У Чони защипало в глазах и защекотало в носу. Что же она высказывает все это малышке, которая еще и голову-то самостоятельно не держит? Чони проглотила подступившие слезы и уткнулась лицом в пушистое, пахнущее молоком темечко. Ей вдруг стало так хорошо, так мягко. Своей малюсенькой ручкой девочка крепко ухватила Чони за палец. Едва взглянув на крохотную ладошку, Чони не смогла заставить себя сделать больше и шага. Сердце екнуло и сжалось от боли.

Она повернула назад и начала спускаться с холма, продолжая тащить за собой чемодан. Острое чувство вины и нервное напряжение отступили, но ноги сильно дрожали. В какой-то миг мчащийся вниз чемодан опередил ее и покатился по улице. Чони побежала за ним, но не удержалась и всем телом полетела вперед. В момент падения Чони успела съежиться и прижать к себе дочку, чтобы защитить ее от удара.

Когда Чони открыла глаза, она была уже в больнице.

— Мой ребенок!

Медсестра, заглянувшая добавить витаминный раствор в капельницу, взглянула на Чони.

— У вас сильное истощение организма. Вы потеряли сознание прямо на улице и поэтому попали сюда. Еще вы поранили лицо, когда падали. Раны вам зашили, но их нужно будет обрабатывать мазью, чтобы не загноились. И как вы в таком состоянии с ребенком…

— Где она?!

— За ней приглядывают на стойке регистрации.

Чони резко выдернула капельницу из левой руки, встала с кровати и покинула отделение скорой помощи.

— Подождите! Пациентка!

Беспокойство улеглось только тогда, когда Чони своими глазами убедилась, что ее малышка, лежа за стойкой регистрации пациентов, радостно смеется, окруженная любовью и вниманием медсестер.

Будучи в розыске, Чони избегала любых медицинских учреждений. Ребенка она рожала самостоятельно, и, конечно, все ее тело продолжало испытывать боль. Она даже не могла сказать, где именно у нее болит. Чони подбежала к дочке и крепко обняла ее. После чего поблагодарила персонал, извинилась и стремглав вылетела из больницы. Медсестры проводили ее удивленными взглядами.

Покинув больницу, Чони, в обнимку с малышкой, пошла вперед. У телефона уже давно кончился заряд, и теперь она даже не знала, который час: то ли глубокая ночь, то ли раннее утро. Глядя на дорожные указатели, она продолжала идти и идти. Прохожие спешили домой, и только у нее одной не было никакого дома. Чони возвращалась в парк Марронье. Когда похолодает, им придется искать другое место, но пока оно казалось самым безопасным. Она подумывала переночевать в круглосуточном кафе, но отказалась от этой идеи, опасаясь повторения случая в больнице Сеульского университета. Если кто-то на самом деле вызовет полицию, ей придется спасаться бегством. И что тогда будет с ребенком? Эта мысль настолько пугала, что из всех возможных вариантов ей пришлось остановиться на тихом, безлюдном парке. Она свернула на темную улицу Тэханно. Пестрые огни ресторанов и баров уже погасли, и в окне одного из заведений отразилось измученное лицо Чони. Зрелище было то еще: на лбу торчали ярко-черные обрывки ниток, всюду кровоподтеки и синяки. Пытаясь защитить ребенка от удара, Чони проехалась лицом прямо по асфальту. Но жуткий вид ее ничуть не напугал. Главное, что с малышкой все было в порядке.

Чони сейчас походила на маленький, пахнущий резиной воздушный шарик, который продается в канцелярском магазине. Если наполнить такой шарик водой и задеть даже краем ногтя, он тут же лопнет. Так и Чони, казалось, была на грани. Сколько ей еще блуждать в темноте? Она тяжело вздохнула. Тело дрожало, а голод вызвал ноющую боль в желудке, словно кто-то скручивал его, как белье при стирке. Все это время она почти без передышки проходила в слинге, и вес малышки давил на внутренние органы, которые из-за этого не могли нормально функционировать. Но освободить себя от этой ноши она не могла. Да и не было подходящего места, чтобы уложить малышку, которая еще плохо держит голову. Чони все продолжала идти и идти, перебирая тысячи мыслей. Если идти прямо и прямо по этой дороге, что ждет ее впереди? Быть может, кто-нибудь ждет? Она усмехнулась. Да кто может ждать ее, сироту с рождения? Однако мрачная улица под темным ночным небом вдруг посветлела.