Чтение онлайн

«Прошла уже неделя с малышкой. Однако ее мама крепкий орешек. Держится. Мне в свое время и дня хватало, чтобы до смерти соскучиться по ребенку. Все-таки молодежь сейчас совсем другая. А ведь то, что ты из поколения эм-зи [40] , совсем не значит, что материнская любовь в тебе не проснется. Ведь и так понятно, что ты откуда-то наблюдаешь за нами, умываясь слезами…» — размышляла Кымнам.

Девочка в слинге за спиной у Кымнам уже привыкла к этому положению и теперь удивленно разглядывала свои руки.

— Ох, лапешки у тебя… как маленькие листики папоротника. Все глядишь на них и удивляешься? Интересно, что ты будешь делать этими руками, когда вырастешь? Ой, совсем забыла! Я же вчера получила свежий папоротник.

Кымнам начала готовить еду на вечернюю продажу. Только она полила кунжутным маслом ошпаренные кипятком стебли папоротника, раздался звон ветряного колокольчика, подвешенного к двери.

Дзинь! — и Кымнам выскочила из кухни. Однако в магазине никого не было. Она сделала вид, что возвращается к делам, а сама юркнула за витрину и присела, прячась от чужих глаз.

— Тсс! Если хочешь увидеть маму, сиди тихонько.

Через десять минут у нее онемели ноги. Казалось, еще чуть-чуть — и их сведет судорогой. Кымнам вместе с висящим за спиной ребенком выглянула из-за витрины. Не зашел ли кто в магазин? Все посетители знают, что во время перерыва коробочки с обедами не купить, а значит, это может быть только она! Наверняка долго не решалась войти, ну конечно! Кымнам чувствовала, что в этот раз интуиция ее не подвела.

Но, увы, никто не появился. За исключением ноющей боли в ногах, которая вскоре дала о себе знать. И до самой вечерней продажи в магазин так никто и не заглядывал.

— Она точно была здесь…

Хлопотавшая на кухне Кымнам, едва заслышав колокольчик, стрелой выбежала в зал.

— Пришла!

— Не пришла, а пришел. Я яйца вам привез.

— А, ошибочка…

Ынсок поставил упаковку яиц и, глядя на разочарованное лицо Кымнам, поинтересовался:

— Вы кого-то ждали? Смотрю, сегодня тоже сидите с крохой?

Он посмотрел в черные глаза малышки, и ему показалось, что он уже где-то видел их. Эти глаза почему-то напомнили ему о той встрече.

— Надо же, как похожи… — пробормотал он, принимая стакан сикхе из рук Кымнам.

— Совсем забыла в прошлый раз угостить тебя. Освежись. Но про что ты? Кто на кого похож?

— Спасибо, выпью с удовольствием. Да дело в том, что несколько дней назад я чуть не сбил девушку на соседней улице. А эта малышка мне показалась очень похожей на нее. Но это вряд ли, конечно.

— Да? Опиши ее.

— Красивая, — выпалил Ынсок, словно сообщал само собой разумеющийся факт.

— Красивая?!

Ынсок смущенно улыбнулся, и Кымнам рассмеялась:

— А еще?

— Очень худая. Сразу захотелось ее накормить.

— Что еще помнишь?

— Еще захотелось отвезти ее в больницу. Потому что все лицо покрывали синяки и ссадины.

Вот это да. Вот как разворачиваются события. Кымнам улыбнулась, предвкушая интересный поворот. Она больше не спрашивала, а Ынсок все продолжал описывать девушку:

— На ней была джинсовая рубашка, вся рваная. И еще она расплакалась передо мной. Прямо как ребенок, в голос. Я хотел ее как-то утешить, похлопать по плечу, но не смог прикоснуться к ней. Словно бы не имел права, не разобравшись, лечить ее травму.

— Значит, влюбился с первого взгляда?

— Да… Что?!

— Она скоро обязательно объявится. Вот увидишь.

— Нет, подождите. Я не говорил, что влюбился. Вы неправильно поняли! Спасибо за напиток. Я пойду!

Ынсок залпом опрокинул стакан и вышел из магазина. То, как он аж вспотел от смущения, напомнило Кымнам поведение главного героя какой-нибудь молодежной манхвы. Героя, в жизни которого случилась первая любовь.

— У, каков! Выглядит тихоней, а у самого-то, поди, страсти внутри кипят. Славный мужчина… Ну что, малышка, твоя мама носила джинсовую рубашку? Говорят, та девчушка очень на тебя похожа. Но правы ли мы?.. Поживем — увидим!

Кымнам взяла один из контейнеров с обедом и маркером подписала его: «Для Хынмина». Хынмин был единственным подростком в этом районе, который не переживал кризис переходного возраста. И он был постоянным покупателем магазинчика ланчей.

Около шести вечера клиенты выстроились в очередь.

Примерно в то же время в заведение зашла одна девушка. Кымнам сразу обратила внимание на ее страшную худобу, которую прикрывала рваная джинсовая рубашка. Значит, все-таки?.. Опухшие красные глаза выдавали, что девушка недавно сильно плакала. Но решающим доказательством стало кое-что другое. Едва девушка зашла в магазин, не бросив и взгляда на витрину с обедами, она мгновенно нашла глазами ребенка и продолжала коситься в его сторону. Все сомнения тут же улетучились. Но Кымнам не торопилась. Боясь, как бы девушка не сбежала, старушка оставалась невозмутимой и действовала очень осторожно. Видимо, девушке хотелось насмотреться на ребенка, поэтому она встала в самый конец очереди. Только после того, как Кымнам обслужила всех клиентов, она спокойно пробила на кассе обед, который выбрала Чони.

И вдруг схватила девушку за запястье:

— Вы, видимо, за сокровищем?!

Так Чони угодила прямо в руки Кымнам. Та крепко держала ее, не думая отпускать. Запястье девушки было таким тощим и твердым, что у старушки заболела ложбинка между большим и указательным пальцами.

— Извините меня, пожалуйста. Я просто…

— Не болтай лишнего, а ну-ка, за мной!

Чони с ужасом представила, как сейчас ее отведут в полицию. А раз она в розыске, скорее всего, наказание ужесточат. Что же тогда станет с ее ребенком? Судя по фильмам, в таких случаях малыши отправляются в тюрьму вместе с родителями. Но имеет ли она право забрать дочку с собой? У Чони закружилась голова. Кымнам так крепко вцепилась в запястье девушки, что даже вены на руках вздулись.

Они ушли направо от парка Марронье, обогнули его и повернули налево, оказавшись в Ихвадоне. То тут, то там виднелись высокие каменные лестницы. Миновав один из поворотов, они оказались у полицейского участка. Чони с ужасом осознала, что не ошиблась.

— Прошу вас, не надо. Если меня схватит полиция — это конец. Я заберу малышку. Извините. Пожалуйста, всего разок закройте глаза на эту ошибку.

— Да говорю же, не болтай глупостей, топай за мной!

И Кымнам потащила Чони еще дальше.

Дверь открылась, и в нос ударил сладковатый запах молочной смеси, а еще едва заметный аромат кондиционера для белья, который источало вывешенное после стирки одеяло. На шкафчике для обуви стояло фото с кадром из фильма «Римские каникулы», на котором Одри Хепберн упоительно поедала джелато.

На бежевом замшевом диване лежало укулеле, на которое Чони сразу обратила внимание. Казалось, на нем буквально только что кто-то играл.

На столе с едва заметным волнистым узором текстуры дерева стояла фотография, где эта же старушка с нежностью держала под руку некую женщину, скорее всего, свою дочь.