Чтение онлайн

Тревожное предчувствие не отпускало ни на мгновение!

– Оля, а что если мы сделаем перерыв?

– Ты о каком перерыве, Забродин? – Латынина уставилась на меня с наигранным удивлением, хотя отлично понимала, что я имею в виду «Объект насилия».

– Я о том, что сейчас позвоню Василисе и скажу, что сегодня у нее выходной.

– А завтра? Еще один выходной? Я пожал плечами.

– Вот видишь? Не-е-ет, милый, откладывай, не откладывай, а от смерти не убежишь… Ой, прости! Сморозила глупость!.. Короче, Забродин, ты, и правда, рехнулся, если всерьез думаешь о подобных вещах.

– Или устал.

– Точно, – вспомнила Ольга наш недавний разговор, – либо устал, либо рехнулся. А поэтому надо или идти к психиатру, или напиться. Кстати о птичках, у меня есть бренди. Почти полная бутылка.

– Тащи.

– Подождем пиццу.

– Тащи, я сказал!

– Вот таким ты мне нравишься больше, – оживилась Латынина, соскочила с моих колен и разве что не бегом рванула из кабинета.

А я достал из пачки еще одну сигарету. Поглубже откинулся на спинку кресла и щелкнул зажигалкой.

А может быть, и права мудрая Ольга. Пора прекращать себя нахлобучивать. Нумератор за последние сутки насытился кровью и давно сладко спит в своем логове. И уж сегодня-то его можно не опасаться.

Хотя пес его знает, мерзавца!

Василиса меня не послушалась. Приперлась все-таки на полчаса раньше. И в результате проскучала эти полчаса в приемной. К себе я ее не пустил. И, тем более, не стал с ней ни о чем разговаривать. Просто бросил весьма нелюбезно:

– У меня дела. Не мешай. – И скрылся в кабинете, где меня дожидалась Оля Латынина.

До начала собрания мы с ней прикончили бренди и доели пиццу с ветчиной и грибами. Настроение, вроде, улучшилось. Тревожное состояние отпустило.

Я позвонил Катерине.

– Как самочувствие, детка? Как настроение?

– Скучаю. Приезжай поскорей.

– Мне очень жаль, – расстроил я Катю, – но я должен остаться на ночь.

Я не кривил душой. Мне, действительно, было очень жаль. С большей охотой я провел бы часок с бутылкой холодного пива в джакузи или посидел бы перед телевизором, чем всю ночь насиживал бы геморрой на «электрическом стуле» в монтажке, беспокоясь за Василису.

Но выбирать не приходилось.

Сволота Нумератор!!!

К десяти подтянулись Квачков и Никита, чуть опоздали Василисины телохранители – совсем немного, не страшно. Ольга быстренько убрала с журнального столика остатки нашего ужина.

Я обвел взглядом кабинет: «Ну что, помолясь, начинаем?»

Квачков и Никита устроились за приставным столиком.

Василиса, как обычно, не поленилась утащить стул в самый дальний угол и оттуда поедала меня фирменным взглядом исподлобья.

Олег и Никита скромненько пристроились возле двери.

Рядом на стуле Латынина, – интересно, что когда в кабинете много народу, в любимое кресло ее не заманишь и калачом.

– Господа, я собрал вас с тем, чтобы сообщить вам принеприятнейшее известие, – улыбнувшись, начал я. – Наш общий недобрый знакомый маньяк Нумератор не ограничился письмом, которое отправил мне по электронной почте, и с содержанием которого, думаю, все вы знакомы. Угрозы обязательно дотянуть свои грязные лапы до Василисы негодяй сегодня подтвердил по телефону. Эта погань каким-то образом сумела разнюхать мой сотовый номер. В том же телефонном разговоре мерзавец объяснил мне, где искать труп его очередной жертвы, седьмой по счету. Шестнадцатилетнюю девочку он убил в Пушкине сегодня приблизительно в семь часов вечера. Это уже вторая на его совести за текущие сутки. И останавливаться мразь, естественно, не собирается. Я очень опасаюсь, что он всерьез готовится к нападению на Василису.

– А не к тому ли мы и стремились? – прервал мой монолог Никита. – Изловить кровавую гадину на живца.

– Именно к тому. И от этого намерения отказываться, надеюсь, никто не намерен? – Я кивнул затаившейся в своем уголке Василисе. – Ты как?

– Вперед! – Коротко и ясно.

– Семен, – посмотрел я на Квачкова. – Не боязно?

– Кого бояться-то?

– Олега с Данилой не спрашиваю, чтобы не обидеть.

Олег одарил меня недоброй ухмылкой. – Я эту сволочь порву, как Тузик грелку! До приезда милиции он не доживет!

– Олег, недооценка противника до добра не доводит, – назидательным тоном изрек я прописную истину. – Так же, как и излишняя самоуверенность. Я об этом сегодня уже говорил Василисе. В том, что Нумератор обязательно предпримет попытку добраться до «объекта насилия», у меня нет ни капли сомнений. Мы задели его за живое, мы сами навязали ему эту идею, и теперь, пока он не успокоится, ее не осуществит. Только не ждите, что он попрет на вас с шашкой наголо. Ждите сюрприза, притом настолько неожиданного, что просчитать его наперед почти нереально. Он псих. А психи в своих пакостях очень изобретательны.

– В пакостях? Хм! – ухмыльнулся Никита. – Хороши пакости!

– Я имею в виду психов вообще, а не этого гада в частности. Итак, надо быть готовыми к самому неожиданному сюрпризу, а то и не к одному…

– Какой бы там ни был сюрприз, – уверенно перебил меня Олег, – принципалке этот мерзавец не причинит никакого вреда.

– А Катя? – напомнил я телохранителю недавний прокол. – Что, никакого вреда?

Олег не стал оправдываться, мямлить что-либо тина: «Экстремальная Василиса не неженка Катя». Он просто заткнулся. Зато неожиданно подал голос обычно молчаливый Квачков:

– А не может этот дебил просто взять и кокнуть Василису из-за угла из какого-нибудь обреза?

– Нет, – покачал я головой. – Он никогда не применит оружия, потому что убийство для него – это ритуал. Должен быть строго соблюден определенный сценарий. И основная составляющая этого сценария: жертве должна быть свернута шея. Он выбрал этот способ убийства, и от него уже не откажется. Так что обреза можно не опасаться.

– Василиса может не опасаться, – не унимался Квачков. – А мы? Если он решит сперва перебить охрану?

– Резонно, – заметил Данила.

И они принялись спорить с Олегом о том, может ли Нумератор набраться наглости напасть на них с огнестрельным оружием. А я облегченно откинулся на спинку кресла, предоставив профессионалам самим решать, какие дополнительные меры надо принять, какие коррективы следует внести в охрану «объекта насилия» в связи с усложнившейся окружающей обстановкой.

Они все решили сами: Данила, Олег и Василиса. Я за сорок минут не встрял в их дискуссию ни единым словечком. И лишь когда стрелка часов перевалила за одиннадцать, подвел итог.