Чтение онлайн

— Тайя спит. Нуги охраняет Тайю.

Девочка кое-как встала. Она набрала воду, растопила печь для варки пойла и небольшой костёр, чтобы приготовить травяной отвар для Нуги. Достала луковицу и оставшейся кусок хлеба.

— Завтра будет вкусная еда. Кушай пока луковицу.

— Горькая, — нахмурился мальчик.

— А ты терпи. Терпи, малыш. По-другому в этой жизни нельзя.

Тайя зашла за печь, чтобы достать тару, но, заметив лежанку, машинально улеглась. Сознание быстро покинула девочку. Она уснула, оставив брата без обещанных трав. Мальчик, увидев, что Тайя спит, сел рядом. Положил свою маленькую ладошку на волосы сестрёнки, стал смотреть на догорающий костёр и мужественно, на сколько может быть мужественным мальчик возраста трёх лет, посасывал горькую луковицу.

И вот острая боль разбудила девочку. Зарево предвещало скорое утро. В любой другой день Тайя отлежала бы болезнь. Бутыль для Кушки есть, на деньги от шатуна, пытавшегося её убить, купить моркови. Если повезёт, можно украсть очередную луковицу или целое яблоко. Нуги хватит, а она обойдётся.

Но не сегодня. Она посмотрела на край дома, из которого торчала стрела, видимая только со двора. Вчера стрелы не было. Она появилась, когда девочку болезнью сморило в сон за печкой. Тайя, шатаясь, подошла к стене и с трудом вытащила наконечник. Два штриха и один крест. Значит, её ждут у северной стены рано утром. Один штрих означал тайное место возле южной стены, а два креста поздний вечер.

— Нуги, просыпайся. Просыпайся, малыш.

Тайя ласково будила брата, гладя его по голове. Не сразу, но мальчик проснулся. Увидев сестру, улыбнулся.

— Нуги, я уйду ненадолго, — с трудом говорила девочка, справляясь с болью в горле. — Мне нужно забрать молоко и хлеб. Подождёшь меня?

Девочка разбудила брата, чтобы он не испугался, когда не обнаружит ушедшую сестру. Мальчик на миг расстроился, что Тайя уходит, но услышав про молоко и хлеб, сонно кивнул.

— А теперь спи. Спи дальше. Может, когда ты проснёшься, я уже вернусь.

Нуги быстро уснул. Девочка выставила бутыль пойла для Кушки, взяла сумку, проверила вчерашнюю добычу и направилась на встречу. Если бы не болезнь, Тайя вышла бы позже. Но её шатало, горло болело, тело ломило. Она взяла с собой куклу, зная, что бегать не в состоянии. Оберег поможет в случае опасности. Надеясь на раннее утро, когда лихой люд и особенно мальчишки ещё спали или только легли, Дикарка пошла в сторону северной стены.

— Принесла?

Знакомый шёпот разбудил задремавшую девочку. Она сидела на пне для рубки, рядом со стеллажом дров. Заказчик приказывал сидеть спиной ко входу в нишу, чтобы Тайя не видела, кто с ней говорит. Но даже обернувшись, девочка бы не узнала. Черный балахон с капюшоном и шёпот, чтобы скрыть тембр голоса. Может мужчина, а может и женщина.

Девочка достала украденный у Плантажа порошок и положила на землю. Она продолжала смотреть на поленницу, оставаясь спиной к незнакомцу или незнакомке. Обычно Тайя едва сдерживалась, чтобы не повернуться. По дерганным движениям заказчик понимал, что девочке любопытно, но отмечал её силу воли — она ни разу не повернулась. Он делал заказ, девочка воровала порошки да мази из лавки Плантажа и получала награду, дорожив таким сотрудничеством.

Человек в балахоне взял коробку, проверил содержимое и заплатил. У ног Тайи появился кусок ткани и крынка. В ткань были замотаны четыре большие куска хлеба и три картофелины, в крынке молоко. Девочка протянула руку, чтобы положить еду в мешок, но не смогла. Рука бессильно повисла в воздухе, Тайя застонала.

— Что с тобой? — спросил шёпот.

— Ничего, — произнесла девочка сиплым голосом. — Спасибо, дяденька. Или тётенька. Вы нам очень помогаете.

— Ты заболела?

Девочка испугалась, что заказчик больше не доверит ей кражи, лишив заработка, и быстро заговорила.

— Нет, нет. Всё хорошо. Я немного промокла у Плантажа, когда пряталась в чане с ледяной водой. Но меня не увидели. Честно, никто не заметил. Я могу. Я могу. Я опять всё сделаю.

Тайе казалось, что она говорила бодро и быстро. На самом деле сиплый голос сбивался, девочка сглатывала, чтобы унять боль в горле и произносила «здоровую» речь слишком медленно. Уже на первых словах человек в балахоне всё понял. Порывшись в карманах, достал мешочек с тестом. Скатал из него небольшой шарик и, дослушав оправдания, положил шарик на крынку с молоком.

— В таком состоянии ты мне не пригодишься. Съешь это и запей молоком.

— Нет, нет. Я честно могу…

— Ешь, говорю или я придушу тебя прямо здесь.

Тайя решила бежать. Сначала завизжать, что есть мочи, потом кинуться в одну сторону, в другую, уронить поленницу и проскочить заказчика. Времени на куклу не было, оберег мог не успеть. Тайя Дикарка решила оправдать прозвище, так как не сомневалась, что человек в балахоне собрался её убить. Она не в состоянии работать, значит, не нужна.

Но жар и помутнённое сознание лишили сил. Впервые девочка сдалась. Она с тоской подумала о Нуги, надеясь, что его продадут хорошим людям. Кое-как подняла шарик и с трудом проглотила. Потянулась до крынки, чтобы запить, но не смогла — потеряв сознание, девочка упала с пня, на котором сидела.

Пурелий замычал. Внутренний камертон после заданного вопроса настраивался на правду. Звук постепенно усиливался, пока не раздался правдивый ответ.

— Нет. Я не Лукос Шварц, — и тут же зрачки вернули прежний цвет.

Стражник по кивку воеводы отпустил книгочея.

— Что? Что вы спросили? Что я говорил? — возмущался молодой человек, придя в себя и беспокойно бегая кругами. — Опять о Ру-Ру? Клянусь, это неправда! Я не любитель таких игр. Она сама меня связала.

— Да тихо ты! — крикнул воевода. — Надоел. Никому нет дела до любовных приключений, особенно с Ру-Ру. Главное, я теперь убедился, что ты не Лукос Шварц.

— Да что ж такое, — Пурелий досадно взмахнул руками. — Я вам сразу сказал! А теперь мази осталось на одно применение.

— Не бухчи. Помни, с кем разговариваешь и кто тебе платит, — воевода протянул ладонь. — Мажь. Теперь моя очередь.

Книгочей грустно посмотрел на склянку с остатками мази. Он ещё немного позлился на Гидона, а потом привычно затараторил, стараясь донести замысел.

— Только умоляю, благородный муж, не нужно задавать гостю аналогичный вопрос. Сами посудите. Город нанимает Лукоса Шварца для тайного расследования. Мы же не хотим, чтобы информация об убийце достигла короля? Шварц соглашается помочь. Акцентирую внимание на слове «помочь». И как мы встречаем гостя? Допросом! Заворожённый не вспомнит, о чём его спрашивали. Но вы даёте гарантию, что рядом нет помощников? И как мы будем выглядеть в глазах такой серьёзной фигуры? Пригласили и давай лезть туда, куда не договаривались, — Гидон хмурился, но слушал внимательно. — Я напоминаю, уважаемый воевода, что живу на посредничестве. Не хочу, чтобы Лукос перестал со мной сотрудничать. Да и ваше дело он бросит, узнав о таком фортеле!

Пурелий втёр остатки и осмотрел руку. Вышло хорошо. Мази больше не осталось, но последний раз не должен пропасть впустую.

— Так что спрашивать-то?

— Зачем он прибыл в город. М?

Звучало толково. Ворожба показала, что книгочей не Лукос Шварц, и воевода убедился, что юноша только притворяется дурачком. А может, болезнь какая. В любом случае этот суетливый прыщ будет полезен. Или опасен. Поэтому или Пурелий и дальше будет сотрудничать с ним, или умрёт. Книгочей уже знает опасно много, а расследование, по сути, не началось.