Чтение онлайн

Тайя Дикарка бодяжила самогон, на проданные деньги покупала еду, редко одежду и кидала подачки отцу, лишь бы отвязался. Кушка, понимая, что механизм работает, не приставал и только изредка покрикивал, показывая власть. Скорее для себя, так как ни девочка, ни мальчик его не боялись. Кроме редких дней ярости, которые дети научились предугадывать, заранее убегая из дома.

Казалось, Тайя смогла перехитрить судьбу.

— Это диверсия! Против барона?! Против королевского наместника?! Нет, против самого короля! Кто посмел?! — орал Бадьяр из бочки.

По началу он здорово испугался. Увидев пролетевшие клинки, толстяк начал верещать, как поросёнок и бестолково размахивать руками. Он хотел выбраться из купальни, но паника лишила сил, а слуги никак не могли поймать суверена, периодически уходящего под воду. Парочка таких маканий успокоила барона, он закашлялся и угомонился. На попытки слуг вытащить из воды злобно прошипел и осмотрел зал.

Воевода Гидон, не спеша подойдя к шторам, вернул меч. Потом наклонился к погибшему и рассмотрел обезглавленное тело. Знать продышалась, откашлялась, появились первые комментарии.

— Это возмутительно! — негодовал посадский земледелец. — Поднять руку на лучших людей города! Даю слово, что заплачу пять златниц тому, кто найдёт виновника покушения!

— Нет, вы видели? Я же поздоровался с ним за руку.

— Какая мерзость.

— Мы чуть не погибли!

— Я тоже согласен выделить деньги на поимку виновника, — лекарь Плантаж Угодник преданно посмотрел на Бадьяра. — Человека, осмелившегося покуситься на жизнь лучшего барона Сычигорья! Восемь златниц!

Лекарь Плантаж произнёс обещание громче всех, надеясь, что барон отметит его старания. Но Бадьяр Широкий уже пришёл в себя и решил показать силу. После криков о диверсии он посмотрел на воеводу и злобно выпалил:

— Кто пропустил завороженного в мой дом?

На помощь подельнику пришёл Мортус. Он приблизился к чану с бароном и поклонился:

— Мой покровитель, прикажите доложить о том, что здесь произошло?

Бадьяр скривился от выдержки казнахрона. Толстяк завидовал его собранности. Ладно Гидон, он опытный воин и многое повидал. Но хладнокровие тощего казнахрона раздражало барона. Бадьяр фыркнул и непроизвольно выпустил газы. Пузырьки с шумом появились на поверхности воды. Тёмненькая девушка, за недостаток ума прозванная Эльзой Ветер, опять засмеялась, но поняв, что оплошала, быстро заткнулась.

— Дура, — беззлобно прокомментировал барон и обратился к Мортусу. — Прошу, мой преданный казнахрон. Доложи, что знаешь.

Как опытный интриган, Мортус Идилий Кат решил воспользоваться локальным поражением, чтобы выиграть войну. Он понимал ошибку Гидона в допуске завороженного, но открывшаяся перспектива приятно разволновала казнахрона. Мортус начал докладывать, публика внимательно слушала.

— Я понимаю, достойнейшие люди, что ваши мысли заняты гнусным покушением, так ловко предотвращённым смелым воеводой, — Мортус кивнул белой головой в сторону Гидона. Не мешало напомнить толстяку, кто его спас. — Но мы забыли про важный момент. Каким образом и в какой день произошло покушение.

— Ворожба насилия! — догадался один из присутствующих и знать зароптала.

— Проклятье! — крикнул барон и помрачнел.

Первоначальный страх Бадьяра, похожий на испуг от громкого звука, и последовавшая за ним истерика, скорее наигранная, сменились безысходностью. С покушением он разберётся, не в первый раз. А вот нарушение королевского закона неизбежно вело к гибели. Закон запрещал ворожбу насилия в королевский день. Пока солнце не сядет, во всех баронствах запрещена ворожба насилия. Грабежи, разбои и убийства, совершённые без применения магии, не интересовали короля. За порядком следили барон с воеводой. Но магическое проявление, ведущие к повреждению или смерти человека, неизбежно наказывалось. Всегда доставалось власти. Барон и управленческая четвёрка уничтожались. Но бывали случаи, когда король насылал хворь на всю знать и те гибли в мучениях.

— В переживаниях мы забыли, какой сегодня день, — сказал Мортус.

— Но Гидон обезвредил отравленного! Ворожба не случилась.

Казнахрон усмехнулся, и, не поворачиваясь к автору возражения, коротко бросил:

— Думаете, злодей не повторит попытку?

Знать притихла.

— Кто-то охотится на лучших людей города. В последние дни трое агентов воеводы были убиты при загадочных обстоятельствах…

— Убийства? Какие убийства? Мне никто не говорил ни о каких убийствах!

Бадьяр так быстро поднялся из чана, что вода волнами пошла по поверхности, выливаясь на пол. Барон, при всех его капризах, был опытным властителем, поэтому умел вовремя обнаружить опасность и свалить ответственность на других. Бадьяр Широкий понял, что дела плохи, что он зря проигнорировал доклад Гидона, поэтому решил отыграть назад и сделать вид, что ничего не знал. И казнахрона, и воеводу это вполне устраивало. Знать слышала, что воин собирался доложить барону. Авторитет Гидона не упадёт.

— Прошу прощения, покровитель. Это моя оплошность, — вмешался воевода и низко поклонился барону. — Разрешите доложить?

Бадьяр уселся обратно, ничего не сказав.

— Спасибо, мой покровитель. Вы милостивы к ошибкам подданных.

Гидон подошёл к мужичку. Тот с момента уничтожения завороженного свернулся на полу калачиком и старался не привлекать к себе внимания.

— Встань, не бойся, — ласково сказал Гидон, поднимая беднягу. — Ты родственник Колки, моего агента. Верно?

— Да, — коротко и кротко ответил мужик.

— Он был убит вчерашним вечером. Судя по ранам, увечья Колка нанёс себе сам. Он полоснул мечом по горлу и истёк кровью. По словам хозяина таверны, никто в его комнату не заходил, никто не выходил. Верно я говорю?

Мужчина отчаянно закивал, смотря на барона, боясь воеводу.

— Молодец, ты можешь идти, — Гидон подал знак. — Тебе заплатят и накормят.

Мортус Идилий Кат напрягся. Здесь был тонкий момент. Почему у «случайного» горожанина, вызванного на приём к барону, в родственниках так удачно оказался агент воеводы? Агент, погибший при загадочных обстоятельствах, какие сначала упорно игнорировал толстяк. Но барон Зелёной долины, оправдывая ожидания казнахрона, лишь усиленно заковырялся в носу, сторонясь какой-либо умственной работы.

— Двое других убиты аналогично, — продолжил Гидон. — Запертая комната. Никто не входил. Изрезали сами себя мечами. Три моих лучших агента, верные служители барона.

Воевода закончил. Мортус опять взял слово.

— Для меня вывод очевидный. Кто-то убивает патриотов Зелёной долины, используя ворожбу. Неприятное, но обыденное дело, скажите вы? Соглашусь, враги до сих пор существуют. Но не в королевский же день! Этот подлец накачал юношу снадобьем, превратив того в бомбу. Думаете, он не в курсе запрета ворожбы насилия? — казнахрон посмотрел на присутствующих, оценивая их реакцию. — И я спрашиваю вас, лучшие мужи и жёны города Зелёной долины, не считаете ли вы, что мы с Гидоном преувеличиваем опасность? Или согласны со мной, что только за одно использование ворожбы насилия в запретный день король истребит нас в жестоких муках, — кто-то охнул, а Мортус добавил. — Если мы не решим проблему сами, конечно.

Все замолчали, понимая, как сильно вляпались. Ворожба в Сычигорье была обыденным явлением. Любой мог применить зелье. Но готовка снадобий выполнялась только с дозволения зельевариусов городов. Зельевариусы по итогам испытаний выдавали желающему должность лекаря. Лекари имели право готовки любых зелий. Но и тут для простых жителей возникала сложность: магические снадобья дорого стоили. В том числе из-за цен на четыре элемента без которых не варилось ни одно зелье. Поэтому за использование ворожбы насилия в королевский день знать города следила чрезвычайно строго. Король, понимая, что обычные люди редко пользуются ворожбой, при отсутствии виновного наказывал знать. И жестоко наказывал, с показным садизмом. Если бы группа вооружённых людей ворвалась в дом барона и даже убила бы несколько человек, богачи не испугались сильней, чем сейчас. Разбойники что? Порубил головы и готово. Сторонщики? Откупиться можно, всегда откупались. А от короля не спрячешься, не откупишься.